— Это сделал я. Тётя, если вы хотите меня побить — я стерплю, если хотите убить — буду с вами сражаться. Я сделал это не нарочно и не питаю никакой вражды к вашему ученику. Если вы из-за этого хотите лишить меня жизни, то я с этим не смирюсь!
— Какой острый язык!
Шицзи пришла в ярость. Схватив Меч из белых костей и девятизвенный кнут, она выкрикнула Нэчже:
— Какая я тебе тётя!
— Э-э… бабушка?
— Ах ты мальчишка, уж сегодня я тебя точно проучу!
Шицзи уже собиралась нанести удар, но прятавшийся в стороне Даос Тай-и не выдержал и выскочил вперед, бросив Шицзи несколько насмешливых фраз.
Дальнейшее произошло именно так, как описывала Шицзи: она бросилась в бой на Тай-и, а тот, проявив суровость, сразу же пустил в ход Огненный покров девяти драконов. Но разница была в том, что когда покров засиял, на краю неба уже виднелись полосы света — бессмертные обоих учений, Цзе и Чань, своими глазами наблюдали за этой сценой.
Шицзи была в учении Цзе фигурой достаточно заметной, и разве можно было допустить, чтобы её вот так убили?
Бессмертные учения Цзе немедленно пришли в ярость, желая расправиться с Тай-и, но тот лишь невозмутимо улыбнулся и произнес:
— В Хунхуане благих деяний тысячи и десятки тысяч, и половина из них на счету собратьев из учения Цзе. Раз Шицзи напала на бедного даоса, неужели же я должен был просто стоять и ждать ударов?
Бессмертные учения Цзе гневно обличали Тай-и в крючкотворстве, и так началась первая великая битва двух учений.
Когда прибыл бумажный даос Ли Чаншоу, собравшиеся здесь бессмертные уже разошлись, разделившись на восточную и западную стороны. Гуанчэнцзы и Даожэнь Дуобао появились одновременно, встав друг против друга перед своими строями.
Перед строями двух учений последователи с обеих сторон сложили десятки тел павших. Те, кто мог попасть на Помост возведения в ранг богов, были в меньшинстве; со стороны учения Чань погибли в основном малозначимые периферийные ученики, тогда как учение Цзе действительно лишилось нескольких сильных мастеров, угодивших в ловушку.
Ли Чаншоу не стал выходить вперед. Немного поразмыслив, он невозмутимо уселся на облаке, скрестив ноги, вынул свиток шелковой ткани и, медленно развернув его, начал что-то записывать.
Бессмертные двух учений поначалу опешили, но не могли постичь рифму Дао, окружавшую Ли Чаншоу, и принялись гадать: вероятно, это была необходимая работа для того, кто заведует возведением в ранг богов.
Кому помочь? На самом деле, нельзя было помогать ни одной из сторон. У учения Цзе среди присутствующих не было его близких друзей, а у учения Чань — не так много знакомых.
Вспомнить только тот день, когда клан Драконов усмирял Чэньтангуань — как искусно выбрали время бессмертные учения Чань! Они явились ровно тогда, когда Ли Цзин и остальные уже едва держались, пыл Драконов поостыл, а Небесное воинство начало действовать.
А сегодня? Едва Шицзи-няннян покинула обитель, как, должно быть, сразу активировала великий массив перемещения, раз сумела добраться сюда за столь короткое время.
Учения Чань и Цзе стоили друг друга — в этот момент они оба отбросили позицию Дао и перешли на позиции своих школ. Это было естественно для бессмертных и, в сущности, не подлежало осуждению, но на душе у Ли Чаншоу всё равно было муторно. В конце концов, раньше он потратил столько сил, чтобы устроить общее сплочение.
Идеалы перед лицом реальности, как и ожидалось, оказались невыносимо хрупки.
Поэтому Ли Чаншоу сегодня не собирался раскрывать рта, он лишь быстро зарисовывал присутствующих с обеих сторон божеств и бессмертных, делая своего рода запись. Само его присутствие здесь означало нейтралитет учения Жэнь.
Лицо Гуанчэнцзы было холодным. Стоя, заложив руки за спину, он твердо произнес:
— Неужели собратья из учения Цзе больше не в силах терпеть? Сперва уничтожить Запад, затем Куньлунь, чтобы стать величайшим учением в Хунхуане?
Даожэнь Дуобао вздохнул, на его лоснящемся лице отразилась горькая усмешка.
— К чему эти слова, старший брат по Дао? Неужели во всём обязательно винить лишь сторону нашего учения Цзе? Великая катастрофа уже перед нами, и в глубине сердец мы оба знаем предначертанное. Зачем ломать комедию? Право, бедному даосу становится за вас стыдно. Сегодня наше учение понесло более тяжкие потери, а Тай-и и вовсе заживо сжег Шицзи. Как это прикажете понимать?
Когда дело коснулось удачи учения, Даос Тай-и, на редкость серьезный, сделал полшага вперед на облаке и бесстрастно сказал:
— Если человек выказывает мне уважение на один чи1, то я отвечу ему почтением в десять раз большим. Раз Шицзи-даою2 напала на бедного даоса, ей следовало заранее подумать, сможет ли она выдержать мой ответный удар.
Позади Даожэня Дуобао сделала полшага вперед У Дан и холодно произнесла:
— Младшая сестра Шицзи сначала потеряла ученика, и она, разумеется, была во власти чувств. Вы же нанесли столь безжалостный удар — неужели вы совсем забыли о том, что три учения Дао — одна семья?
Даос Тай-и усмехнулся:
— Бедный даос и сам не хотел убивать Шицзи, но у моего Огненного покрова есть один недостаток — он сжигает только кармические препятствия.
— Ты! — Гуй Лин нахмурилась и гневно воскликнула: — Даос Тай-и, я в тебе действительно ошиблась! Ты уже получил выгоду, но всё ещё продолжаешь порочить младшую сестру Шицзи!
— Бедный даос лишь говорит правду, — Даос Тай-и взмахнул широким рукавом, и наружу разлилось золотое сияние. — Вот заслуги, полученные за сожжение Шицзи, я возвращаю их все до единой. Если в моих словах есть хоть капля лжи, пусть меня поразит гром Цзысяо.
В небе воцарилась тишина, не было ни малейшего движения. Бессмертные учения Цзе в большинстве своем хранили молчание, но их гнев никуда не исчез. Действительно, многие последователи их школы имели сомнительное происхождение и темное прошлое, что лишало их части былой уверенности. Но смертоносная катастрофа уже разразилась, кровь бессмертных пролилась — как теперь повернуть назад, как склонить голову!
Даожэнь Дуобао вздохнул:
— Гуанчэнцзы, бедный даос назовет тебя «старшим братом» в последний раз и спросит еще единожды. Как нам пройти через эту катастрофу?
Гуанчэнцзы полуприкрыл глаза и бесстрастно ответил:
— Каждый полагается на свои способности и ищет свою удачу.
— Хорошо, это твой выбор, старший брат, — твердо произнес Даожэнь Дуобао. — С сегодняшнего дня бессмертным нашего учения Цзе запрещено самовольно покидать свои острова. Если же кто покинет остров и сгинет в пламени великой катастрофы, потеряв и тело, и путь, значит, его сердце было неспокойно, и учение Цзе здесь ни при чем. Но с этого дня, если наше учение не будет покидать островов, а бессмертные учения Чань всё же явятся, чтобы убивать моих братьев и сестер по школе — тогда всё учение Цзе пойдет войной на Куньлунь!
Гуанчэнцзы открыл глаза, в глубине которых заструился божественный свет:
— Да будет так.
— Уходим, — холодно бросил Дуобао.
Тай-и с легким чувством безысходности на лице отступил на пару шагов и встал за спинами бессмертных учения Чань.
Бессмертные учения Цзе провожали их взглядами, полными ненависти и обиды, но сейчас им оставалось лишь проглотить эту горькую пищу. Забрав тела павших собратьев, они превратились в полосы света и устремились к ближайшим островным обителям.
- чи (尺, chǐ) — китайская мера длины. ↩︎
- даою (道友, dàoyǒu) — «друг по Дао», вежливое обращение к собрату по совершенствованию. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
