Бессмертные учения Чжань постояли в тишине некоторое время. Видя, что никто не проронил ни слова, Гуанчэнцзы, глава двенадцати Золотых Бессмертных собрал тела павших бессмертных учения Чжань и, сделав знак рукой, повел остальных на облаках обратно на Срединный континент.
Здесь остались лишь трое: Нэчжа, Даос Тай-и с горы Цяньюань и Юйдин Шисюн.
К слову сказать, Ли Цзин всё еще был в пути, погоняя свое облако.
— Учитель, — прошептал Нэчжа, — неужели я… снова натворил бед?
— О чём ты только думаешь, — Даос Тай-и с горы Цяньюань протянул руку и легонько подтолкнул Нэчжа в голову, — ты ни в чём не виноват. Ты пока ещё мал, вот вырастешь — и всё поймёшь.
Юйдин Шисюн лишь тихо вздохнул, не прибавив ни слова.
Даос Тай-и с горы Цяньюань посмотрел на Ли Чаншоу, но тот лишь с улыбкой кивнул, не выказывая намерения заговорить.
Оба истинных человека учения Чжань поняли этот знак; зная, что сейчас не время для бесед, они ответили Ли Чаншоу поклоном-даои1 и, увлекая за собой Нэчжа на облаке, направились к заставе Чэньтан.
Столкновение между учениями Чжань и Цзе перешло в открытую фазу, и теперь любые попытки Ли Чаншоу сплотить ряды были напрасны.
Нэчжа обернулся, взглянул на фигуру Ли Чаншоу, сидящую на облаке, и прошептал:
— Разве это не тот названый дедушка, который помогал нам в тот день? Почему сегодня он не заступился за нас?
Даос Тай-и с горы Цяньюань с горькой улыбкой ответил:
— Потому что то, что мы совершили сегодня, едва ли можно назвать правым делом. Твой названый дедушка строго разделяет личное и общественное, он всегда занимает сторону справедливости.
— Значит, мы поступили несправедливо?
— Нельзя сказать однозначно, — мягко проговорил Юйдин Шисюн. — В делах этого мира не существует абсолютной истины или лжи, зачастую нам просто приходится делать выбор.
Сяо Нэчжа, ничего не понимая, лишь досадливо цыкнул.
— Не забивай себе голову, — Даос Тай-и с горы Цяньюань посмотрел в сторону Восточного моря. — То, что учение Цзе сегодня смогло отступить на шаг, уже само по себе было пределом их великодушия. По сравнению с ними мы выглядели слишком сурово.
Юйдин Шисюн добавил:
— К учению Цзе стекаются тысячи бессмертных, Гуанчэнцзы, глава двенадцати Золотых Бессмертных тоже оказался в непростом положении.
— Это так, — глаза даоса Тай-и блеснули. — Иначе бедный даос сегодня не нашел бы случая убить Шицзи-сяньцзы. В этой великой катастрофе нельзя поддаваться сердечной слабости. Младший соученик, может, перенесешь свою обитель на гору Цяньюань? Будем жить ближе, присматривать друг за другом.
Юйдин Шисюн: …
На месте битвы между учениями Чжань и Цзе, там, где еще кружились остатки вихрей духовной энергии.
Ли Чаншоу медленно поднялся. Поразмыслив, он вывел на завершенном свитке выразительный заголовок: «Хроники запечатывания богов: Разрыв».
На картине почти тысяча бессмертных обоих учений стояли в противостоянии; в пустоте замерли тела павших, расплывалась бессмертная кровь. Чистый небосвод он заменил на тревожный желто-коричневый цвет, за спинами бессмертных проступили тени свирепых зверей, а земля под их ногами погрузилась в серый мрак.
Небесное Дао играет на желаниях живых существ.
Каждый стоит за себя в битве убеждений.
Такова великая катастрофа Запечатывания Богов.
Зло в сердцах существ уже пробуждено Небесным Дао, и боги с бессмертными — лишь пепел этой бури.
Первозданный хаос, чудесные силы, магическая мощь, святые.
В конце концов всё упирается в человеческую натуру и законы морали.
— Достаточно.
Ли Чаншоу покачал головой, и дверь в его сердце Дао медленно затворилась. В заднем дворе поместья Ли бумажный даос в облике слуги, находившийся там долгое время, осыпался пеплом и бесследно исчез.
Нужно лишь защитить род людской.
…
На пике Сяоцюн Дух Колокола Хаоса коснулась пальцем поверхности медного зеркала, и изображение на нем постепенно растаяло.
Линъэ, подперев щеку ладонью, сидела у стола, погруженная в свои мысли.
— Неужели вражду между Чжань и Цзе уже невозможно остановить?
— Это и есть великая катастрофа, мэймэй, — улыбнулась Дух Колокола Хаоса. — Живые существа таковы: если бы каждый обладал чистым сердцем Дао, Небесному Дао, при всей его мощи, осталось бы только уничтожить их.
Линъэ проговорила:
— Хорошо, что Юнь-цзецзе сегодня не появилась, иначе старшему брату было бы невыносимо тяжело.
— А я так не думаю, — покачала головой Дух Колокола Хаоса. — Юньсяо-шицзе всё же ученица Цзе, к тому же она очень верный человек, ей не избежать участия в сражениях против Чжань. Самое сложное — придумать, как спасти её.
Юцинь-шицзе добавила:
— Я помню, старший брат упоминал, что Его Величество Юйди издал указ для Юнь-сяньцзы, который должен уберечь её от катастрофы.
— Это лишь защищает её от прямого веления судьбы, — уточнила Дух Колокола Хаоса. — Но стоит судьбе ударить по тем, кто ей дорог, как она всё равно окажется в центре событий. Вы заметили? Бессмертные учения Чжань довольно равнодушны к гибели своих собратьев, ведь они почти не общаются, каждый сам по себе. В учении Цзе же всё иначе: там готовы биться до последнего вздоха за каждого. С этой точки зрения победителем выйдет Чжань.
Юцинь-шицзе нахмурилась:
— В учении Цзе больше ценят чувства, почему же тогда…
Линъэ покачала головой и вздохнула:
— В великой катастрофе чувства становятся цепями. Во время сражения на многих бессмертных Чжань сияли золотые лучи заслуг — в этом и есть главная беда учения Цзе. Оно впитало в себя слишком много скверны. Это как с разбойниками: они могут быть преданы друг другу, но это не снимает с них вины за совершенные злодеяния.
— Линъэ верно говорит, нельзя смотреть на вещи лишь с одной стороны.
Дух Колокола Хаоса с обреченным видом улыбнулась:
— Разве я действительно не в силах сдержать удачу учения Цзе? Не совсем так. Если я не удержу её в настоящем, я могу заимствовать миг из прошлого и миг из будущего. Тройная мощь Великого Дао времени способна усмирить удачу учения. Хватит и одного мига, чтобы я смогла полностью закрепить её. Это мой предел. Но я не решаюсь, да и, признаться, не очень хочу. Пейте чай, ваш старший брат что-нибудь придумает. Его замыслы, пожалуй, глубже, чем у любого из святых, так что не беспокойтесь, корни даосских учений не будут выкорчеваны до конца.
Линъэ моргнула и тихонько спросила:
— Чжун Цзе, а ты видишь то, что случится в будущем?
— Что ты! — Дух Колокола Хаоса замахала руками. — Откуда у маленького разбитого колокола такая сила? Иначе ваш старший брат не пнул бы меня обратно в Первозданный хаос. Всего лишь маленький никчемный колокол, с которым никто не хочет связываться.
Договорив, Дух Колокола Хаоса отхлебнула чаю и облегченно выдохнула.
«Вот черт, чуть не проговорилась».
- даои (道揖, dàoyī) — традиционный даосский жест приветствия или прощания со сложенными ладонями. ↩︎
- шицзе (师姐, shījiě) — старшая соученица. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
