Глава семьсот двадцать вторая. Юаньши Тяньцзунь
Даос Тай-и никогда не считал, что в этом мире найдется нечто такое, что заставит его разрываться от сомнений, окажется непосильно трудным или вовсе невыполнимым.
Столкнувшись с несправедливостью, он в крайнем случае отпускал пару инь-янских1 замечаний, и на душе у него сразу становилось удивительно легко.
Но сегодня он с этим столкнулся.
Это…
Как же быть?
Старший брат Гуанчэнцзы, первый среди бессмертных дворца Юй-сюй, имеющий право бить в золотой колокол, вот так и лежал на возвышении — из тех, про кого не поймешь, жив он или мертв.
Что значит «мудрость обратилась против мудреца»? На этот раз со старшим братом случилось именно это.
У учения Чань был выверен до мелочей план поддержки царства Чжоу. Каждый шаг был четко продуман с целью «соблюсти правоту» и «благополучно» отправить бессмертных учения Цзе на алтарь Великой катастрофы.
Однако перед этим старший брат Гуанчэнцзы провел несколько дней в затворничестве и внезапно сменил тактику: он начал грубо вмешиваться в противостояние царств Шан и Чжоу, не погнушавшись даже интригами против одного из самых дорогих младшему брату Чангэну людей.
Даос Тай-и не совсем понимал, что замышляет Гуанчэнцзы, но был уверен: тот прекрасно осознает свои действия и не находится под властью судьбоносной катастрофы.
Но что поделать сегодня?
Бессмертные учения Цзе уже прибыли огромной толпой. Во главе шел Добао-даожэнь, а за ним — Гуйлин-шэнму, Цюнсяо-сяньцзы и та самая окутанная в белые одежды небожительница Юньсяо, чье единственное слово могло изменить положение дел в Трех Мирах.
«И что же тут поделаешь?»
Даос Тай-и горько усмехнулся. В том, что касается хитроумия: теперь, когда старший брат Гуанчэнцзы пал, именно ему, одному из двенадцати Золотых Бессмертных — тому, кто входил в пятерку лучших по всем статьям и в тройку самых красивых — придется выйти вперед и возглавить это…
— Прошу всех не спешить!
Раздался голос Вэньшу-даожэня:
— Старший брат Гуанчэнцзы схвачен младшим братом Чангэном. Слушайте мои распоряжения: сначала вызволим старшего брата, а остальное обсудим потом.
…действо.
Уголки губ даоса Тай-и судорожно дернулись. С мрачным лицом он намеренно замедлил полет и даже увлек Юйдин Шисюн за собой, отстав на несколько шагов.
Пусть делает что хочет.
Радости и горести бессмертных не имеют ничего общего; я лишь нахожу этого парня чересчур шумным.
Впереди загрохотал гром — это тысячи бессмертных учения Цзе первыми опустились на землю, намеренно сотрясая мироздание, чтобы нагнать страху.
Ученики Чань, и так уступавшие числом и в среднем уровне самосовершенствования, ощутили теперь тяжелое давление.
И в этот самый миг!
С края небес донесся крик журавля. На спине белой птицы восседал седой старец с шишкой на лбу, напоминающей персик долголетия; за ним летели еще несколько седовласых старцев.
Стоило старому даосу появиться, как адепты Чань воспрянули духом. Сверкая радужным сиянием, они поспешили собраться за его спиной.
Прибывшим был не кто иной, как Бессмертный Старец Южного Полюса.
Теперь со стороны учения Чань вперед вышли Бессмертный Старец Южного Полюса и восемь из двенадцати Золотых Бессмертных.
Со стороны учения Цзе — четверо главных учеников во главе с Добао-даожэнем и трое приближенных бессмертных владыки Тунтянь. Они замерли на облаках по обе стороны от возвышения, на той же высоте, что и Ли Чаншоу.
Бессмертный Старец Южного Полюса посмотрел вниз на Гуанчэнцзы, выдавил из себя вымученную улыбку и мягко произнес:
— Младший брат Чангэн.
— Прошу Старейшину Долголетия называть меня «Тайбай Синцзюнь», — ответил Ли Чаншоу.
— Синцзюнь, — вздохнул Бессмертный Старец Южного Полюса. — Нам всё известно о произошедшем здесь. Учение Чань признает свою вину, поступки младшего брата Гуанчэнцзы были во многом неподобающими. Прошу Синцзюня ради единства врат Дао простить младшего брата Гуанчэнцзы на этот раз.
Он сразу занял смиренную позицию, так что адептам учения Цзе было трудно вставить едкое слово.
Ли Чаншоу произнес:
— Без правил не бывает порядка. В учении Чань превыше всего ценят происхождение, во-вторых — благодать, в-третьих — правила. Думаю, старшему брату стоит понять, почему я сегодня выношу приговор Гуанчэнцзы.
— Это… — вздохнул Бессмертный Старец Южного Полюса. — Младший брат Чангэн, какое именно правило нарушил младший брат Гуанчэнцзы?
— В Небесном чертоге давно установлены Небесные правила: бессмертным запрещено вмешиваться в дела смертных, — отчеканил Ли Чаншоу.
— Но, младший брат Чангэн, Великая катастрофа уже началась, и знамения Небес указывают на смену земной власти на Южном континенте, — неспешно возразил Бессмертный Старец Южного Полюса. — В учении Цзе есть Вэнь Чжун и другие бессмертные, что занимают посты государственных наставников царства Шан. Они ведут войска в походы и не раз проявляли свои магические способности. Почему же прежде Небесный чертог бездействовал, а теперь, когда Гуанчэнцзы лишь поступил подобно Вэнь Чжуну, Небесный чертог решил вмешаться?
Следом старый Старейшина Долголетия виновато улыбнулся и поспешно добавил:
— Я не пытаюсь придираться или обвинять Небесный чертог в несправедливости, я лишь рассуждаю по существу дела. Прошу Синцзюня не гневаться.
— О?
Ли Чаншоу посмотрел на Бессмертного Старца Южного Полюса, и на его губах заиграла едва заметная улыбка.
Сердца даоса Тай-и и Юйдин Шисюн на мгновение замерли. Это выражение лица, это предчувствие… Такое часто бывало, когда Чаншоу давал отпор Шестому Святому!
Ли Чаншоу заговорил:
— Старейшина Долголетия тоже служит в Небесном чертоге и должен знать подоплеку этих событий. Говорить сейчас в общих чертах, не разделяя «до» и «после», не упоминая ход событий — значит намеренно вводить окружающих в заблуждение.
Ранее, когда влияние Великой катастрофы было особенно сильным, одной из её главных задач был отбор праведных божеств для Небесного чертога. Поэтому, когда оба учения вступили в мир смертных, Небесный чертог закрывал на это глаза. Поначалу бессмертные обеих сторон держали себя в руках, занимая лишь должности чиновников и военачальников. В сражениях они не использовали магию и не выходили за рамки дозволенного Небесными правилами.
Однако по мере того как росли потери среди адептов Чань и Цзе, бессмертные начали открыто являть себя смертным. Стали обыденными случаи безрассудных убийств и издевательств над простыми людьми.
Поэтому не так давно я приказал Залу Тунмин вновь провозгласить Небесные правила и уложения во всех пределах Первозданного мира, сделав особый упор на событиях на Южном континенте. Моя цель заключалась в том, чтобы заставить адептов обоих учений проявить сдержанность.
После того как Небесный чертог подтвердил незыблемость правил, мы не посылали небесных воинов и полководцев для расследования, тем самым сохранив лицо обоим учениям.
И что же произошло вслед за этим?
Учение Цзе прекратило вмешательство в дела Южного континента. Вэнь Чжун погиб, но его собратья проявили выдержку и никак не отреагировали. Однако Гуанчэнцзы из учения Чань совершенно распоясался, ни во что не ставя Небесные законы. С помощью пилюль, сокращающих жизнь, он похитил годы у более чем сотни тысяч смертных, фактически в одиночку переломив ход событий в их мире.
Жизни тех сотен тысяч людей — дело великой важности. Но ещё важнее равновесие в мире смертных. И уж тем более — то, что император людей из рода человеческого был свергнут бессмертным с помощью столь ядовитого замысла!
Признает ли учение Чань эту вину или нет?
- инь-ян (阴阳, yīn yáng) — в китайском интернет-сленге означает саркастичную, язвительную манеру речи с использованием пассивной агрессии. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
