Глава семьсот двадцать третья. Небесная перемена
В вышине ветер стих и облака замерли, небо и земля погрузились в тишину.
Юйцин Юаньши стоял, заложив руки за спину; его лицо не выражало ни печали, ни радости, в нём не было священного величия, а сам его облик, казалось, был соткан из тумана и гармонично сливался с мирозданием этого места.
Это был святой Небесного Дао, один из Трёх Чистых, воплощённых из юаньшэнь1 Паньгу. Владея Знаменем Паньгу и Нефритовым Жезлом Жуи, среди шести святых Хунхуана он уступал в могуществе лишь Тайцин-лаоши.
И в этот миг сей могущественный муж, который одним своим появлением должен был подавить всё вокруг, а одним словом — определять жизнь и смерть всех сущих, нахмурившись, пристально вглядывался в пространство в тысяче чжанов от себя.
Там клубился туман, в котором Юйцин Юаньши… почувствовал легкую угрозу.
Ом — туман внезапно развеялся мощным порывом силы, и внутри показался стройный силуэт.
Ли Чаншоу, он же Ли Чангэн.
Сейчас Ли Чаншоу всё так же был облачён в длинный халат, в руках он не держал никакого оружия, а за его спиной медленно проявилось коромысло весов, на месте гири которого зияла пустота.
Он тоже пристально смотрел на Юйцин Юаньши, встретившись взглядом с этим вторым шишу.
В это мгновение Ли Чаншоу полностью понял второго шишу. Тот не желал делать на него ставку, а значит, не доверял ему в полной мере.
Юйцин Юаньши, в свою очередь, тоже ощутил ту непоколебимую решимость в сердце Ли Чаншоу.
Восстать против Неба!
— Не нужно сдерживаться, — негромко произнёс Юйцин Юаньши и закрыл глаза; священный дао-юнь2 вокруг него стал стремительно сгущаться.
Ли Чаншоу тихо вдохнул и тоже закрыл глаза, а за его спиной возник призрачный образ гиганта.
Это было состояние за пределом мастерства Искусства Восьми-Девяти Сокровенных Трансформаций, сверхспособность, которую Хоуту-цзу даже не могла себе вообразить. Ли Чаншоу обрел эту силу, лишь когда через «Мимикрию Юаньшэнь — Изначальную Фиолетовую Ци» похитил частицу первоосновы мира и вобрал её в себя.
По этой же причине он не мог передать её другим существам.
[Козырь: Созерцание Истинного Тела Паньгу!]
Стоило этому призрачному образу явиться, как Солнечное светило померкло, а в мироздании словно возникла поглощающая всё пустота; казалось, само Небо, Земля и Великое Дао оказались в опасности.
Юйцин Юаньши слегка улыбнулся и прошептал «неплохо», но затем покачал головой.
«Всё ещё мало».
— Одной лишь этой силы всё ещё недостаточно, чтобы ранить бедного даоса, — произнёс Юйцин Юаньши.
Ли Чаншоу невозмутимо улыбнулся, сложил пальцы правой руки в жест меча и вытянул их в сторону Юйцин Юаньши. Призрачный гигант за его спиной сжал в руках огромный топор!
Второй шишу давал ему шанс на несколько приёмов, но на самом деле он требовал доказать свою силу и право на восстание против Неба.
Поэтому у него был шанс лишь на один удар.
Только если он сможет ранить второго шишу одним ударом, появится надежда, что тот изменит своё решение.
Второй шишу и Гуанчэнцзы были слишком умны.
Получив «намёк» от Хунцзюнь Шицзу, Гуанчэнцзы уже приготовился принести себя в жертву, чтобы позволить учению Чань выжить в теснине между лагерями Небесного Дао и живых существ, демонстрируя тем самым позицию учения Чань — следовать воле Неба.
Гнев и возражения, которые Гуанчэнцзы выказывал только что, предназначались лишь для ушей Небесного Дао и были своего рода присягой на верность.
Но если сейчас живые существа не смогут объединить все свои силы, у него самого останется лишь семьдесят процентов шансов на успех, а вероятность того, что Хунцзюнь Даоцзу перевернёт доску на последнем шагу, будет слишком велика.
[Последний шаг] ещё не настал, время не пришло, подготовка не завершена, и тому, что должно случиться, ещё далеко до свершения.
Сейчас шёл лишь третий с конца этап плана Ли Чаншоу по выходу из тупика.
Перед Ли Чаншоу лежало три пути:
Либо заставить второго шишу изменить решение прямо сейчас;
Либо заставить его окончательно разочароваться в Небесном Дао;
Либо, перед решающей битвой с Хунцзюнь-даожэнь, сразить второго шишу и забрать Знамя Паньгу!
Раз дела дошли до этого, иного выхода не оставалось.
Почувствовав, что Дух Колокола Хаоса покинул пределы Пяти Континентов, Ли Чаншоу отбросил часть опасений.
Хотя он мог бы заранее увести пик Сяоцюн, этот пик был его «заложником» в Небесном Суде, и любое движение затронуло бы всю ситуацию в целом.
Восстать против Неба не так-то просто; фраза «моя судьба зависит от меня, а не от Неба» — лишь лозунг, заставляющий кровь кипеть, но в нём мало толку.
Истинное восстание требует долгосрочного планирования, непрерывной расстановки сил и поиска уязвимостей в самом Небе!
Нужно шаг за шагом прокладывать путь, по которому никто не ходил прежде, и обладать козырями, которые заставят Небо страдать, трепетать и чувствовать своё бессилие!
И ещё нужно объединить всех существ, каких только возможно, и заручиться поддержкой всех союзников, заслуживающих доверия.
А значит, в это время, в этом месте и при таких обстоятельствах!
Он обязан предъявить козыри и ранить второго шишу Юйцин Юаньши — второго по силе святого в подлунном мире!
Ом!
На запястьях Ли Чаншоу заструились нити фиолетового сияния, в мгновение ока превратившись в ослепительные знаки-фуинь.
Почти сразу за спиной Ли Чаншоу развернулась тонкая световая мембрана, на которой проступили сотни вихрей.
В момент их формирования духовная энергия ли-ци в радиусе ста тысяч ли была стремительно втянута сюда и влилась в тело Ли Чаншоу!
Это было почти то же самое, что при использовании Стократной Духовной Пушки!
Но теперь Ли Чаншоу направил бескрайнюю энергию прямо в самого себя!
В этот миг на кончике его пальца собрался нестерпимо яркий свет, в пространстве впереди возникло бесчисленное множество трещин, и оно стало стремительно распадаться, словно разбитое зеркало.
[Козырь: Простой и безыскусный палец стократной духовной энергии].
Расцвети!
Ли Чаншоу слегка коснулся пальцем воздуха, и луч сжатой до предела духовной силы устремился к Юйцин Юаньши.
Небосвод походил на зверя с разинутой пастью, на бездну, опрокинутую сверху вниз!
Но и это было не всё.
Призрачный образ за спиной Ли Чаншоу обрушил топор на Юйцин Юаньши; дуга света вошла в «бездну», устремляясь вслед за лучом!
Небо и земля содрогнулись.
Свет звёзд в вышине то вспыхивал, то гас, трещины поглотили священное тело Юйцин Юаньши, а всё пространство между небом и землей заполнилось ослепительным сиянием, вырвавшимся из разломов!
Безбрежная духовная энергия разлилась вокруг, превращаясь в яростный ветер, дующий во все концы Южного Континента.
Внизу ученики двух учений, Цзе и Чань, в напряжении взирали на это чудесное зрелище.
Лишь такие мастера, как Бессмертный Старец Южного Полюса, Добао Даожэнь и Юньсяо-шицзе, могли с трудом осознать суть этого удара Ли Чаншоу.
И именно из-за этого осознания их сердца трепетали от невыразимого потрясения.
Этот удар ни в чём не уступал методам святых!
Он мог бы даже нанести тяжелые раны Шестому Святому в тот памятный день!
Иными словами, в тот день, когда он вместе с Чжао Гунмином сразил святого, Ли Чаншоу всё ещё скрывал свою мощь и не показал всей своей силы, лишь ради того, чтобы дать Чжао Гунмину совершить свой подвиг.
Казалось, кто-то нажал на кнопку ускоренной перемотки времени — беспредельный свет исчез необычайно быстро.
«Бездна» закрылась, и разрушенное пространство было мгновенно восстановлено силой Небесного Дао.
Юйцин Юаньши небрежно махнул рукой, и в одно мгновение небосвод вновь стал лазурным.
Лазурным, как чистое зеркало.
Ученики всех святых затаили дыхание. Хотя в небесах виднелись лишь две фигуры, они не знали, куда смотреть.
Ли Чаншоу спокойно стоял в воздухе, его руки были естественно опущены, а дыхание казалось слегка неровным.
Юйцин Юаньши всё так же стоял, заложив руки за спину; на его даосском халате не появилось ни единой складки, однако священный дао-юнь2 вокруг него заметно ослаб.
Кап!
Капля крови сорвалась с высоты и разошлась кругами в воздухе, превращаясь в струйки чистейшей духовной энергии, рассеивающейся в пространстве.
С левой руки Юйцин Юаньши одна за другой медленно падали капли священной крови и тут же бесследно испарялись.
— Второй шишу, — спокойный голос Ли Чаншоу разнёсся между небом и землей; он лишь просто спросил: — Достаточно ли этого?
Юйцин Юаньши закрыл глаза и медленно вздохнул.
— Позволь бедному даосу всё тщательно обдумать.
Ли Чаншоу слегка нахмурился.
Неужели он доказал недостаточно? Неужели показанных козырей не хватило?
Ну что ж.
— Ученик будет смиренно ждать добрых вестей от Вас, второй шишу.
Ли Чаншоу отвесил даосский поклон и стал спускаться с высоты.
А Юйцин Юаньши так и остался стоять в небе с закрытыми глазами, безмолвный, точно глиняное изваяние.
- Юаньшэнь (元神, yuánshén) — «изначальный дух», фундаментальная духовная сущность в даосской алхимии и культивации. ↩︎
- Дао-юнь (道韵, dàoyùn) — «ритм Дао», ощутимое проявление божественной воли и законов мироздания, исходящее от могущественного существа. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
