Глава семьсот тридцать вторая. Сидя на горе Фанцунь, Пути ждет прихода обезьяны
— Пути, что ты думаешь о бедствии, вызванном родом Демонов?
Старый даос в серых одеждах стоял у Камня, восполняющего небо, заложив руки за спину, и спрашивал через передачу голоса.
Ли Чаншоу в облике Сюй Пути стоял чуть позади и сбоку, сохраняя почтительную позу, обычную для последователей Западного учения: сложив ладони перед собой и слегка наклонившись вперед. Помолчав немного, он промолвил:
— Ученик не смеет говорить лишнего, всё во власти воли Небесного Дао.
Общение напрямую с Хунцзюнь Даоцзу и волей Небесного Дао таило в себе определенный риск.
Самым сложным было не выдать лишнего. Если бы Хунцзюнь Даоцзу уловил хоть малейший след, то одной фразы «Ты слишком много знаешь» хватило бы, чтобы пришлось преждевременно опрокинуть стол.
Это было бы опрометчиво.
Раз уж он дошел до этого этапа, следовало дождаться момента, когда уверенность в полной победе составит девяносто восемь процентов.
Даос в серых одеждах некоторое время молчал, затем слегка повел ладонью. Туман впереди мгновенно стал прозрачным, открывая живописный вид на ущелье и пологие склоны внизу.
Там можно было увидеть племя обезьян из рода Демонов, которые обосновались в тех местах и множились.
— Пути, ты когда-то работал вместе с родом Демонов. Как ты считаешь, нынешние демоны всё еще приносят какую-то пользу миру?
Ли Чаншоу: «…»
Неужели биоразнообразие Великих Просторов действительно не имеет значения?
К делу, нужно говорить по делу.
— Ученику не под силу ответить на столь сложный вопрос. Об этом может размышлять лишь Небесное Дао.
Старый даос в серых одеждах едва заметно улыбнулся:
— Ладно, в конце концов, ты по природе своей осторожен и осмотрителен. Ты ведь помнишь о запретах Небесного Дао?
Ли Чаншоу поспешно низко поклонился, сложив руки в даосском приветствии, и замер в поклоне.
— Эх, в конце концов, всё дело в разности убеждений, — произнес даос в серых одеждах. — Он мне очень нравился, я уделял ему больше всего внимания, указывал направление для его Пути Равновесия. Даже позволил ему постичь до состояния совершенства то великое Дао, которым живым существам не должно было владеть. Но это его и сгубило. Он возомнил, что уже вырвался за пределы Трех Миров и не входит в Пять Стихий. Он захотел ходатайствовать за живых существ, упорно желая возвысить их над Небом и Землей, утверждая, что без живых существ само существование мира теряет смысл. Какое высокомерие. Небо и Земля — это Небо и Земля; они не разрушатся из-за живых существ и не существуют ради них.
Ли Чаншоу про себя усмехнулся.
Очень искусный способ подкупа сердец.
Эти слова Даоцзу, внешне объяснявшие жадность «истинного “Я”» живых существ через «вечное существование мира», на самом деле лишь путали следы.
Мир, конечно, вечен, но у живых существ есть сила его опрокинуть; если бы Небесное Дао или Даоцзу не вмешались, святые Трое Чистых могли бы заново переплавить Ветер, Огонь, Воду и Землю, чтобы создать новый мир.
Их непримиримое противоречие заключалось в том, что у Небесного Дао появились эгоистичные желания. Ли Чаншоу хотел искоренить их, а Даоцзу и был воплощением этих желаний.
Только и всего.
Конечно, вслух этого говорить было нельзя.
Ли Чаншоу произнес тихим голосом:
— Тот человек не оценил доброты и упустил великое будущее, это действительно вызывает лишь глубокий вздох сожаления.
— Ты неплох, не стал пользоваться случаем, чтобы обругать того парня.
Даос в серых одеждах негромко рассмеялся и вздохнул:
— Как бы то ни было, Три Мира уже сделали этот шаг. Небо и Земля стали невероятно прочными, переменных величин в мире поубавилось, живые существа могут жить в покое, а Небесное Дао само собой пребудет в стабильности. Пути, сейчас в этом мире осталось еще несколько нерешенных сомнений. Готов ли ты совершить пару дел, следуя воле Небес?
— Ученик! Готов размазать печень и мозги по земле1!
Голос Сюй Пути слегка дрожал, но его даосское сердце быстро вернулось в состояние покоя.
Старый даос в серых одеждах некоторое время тайно наблюдал за ним, после чего удовлетворенно улыбнулся.
У края обрыва еще некоторое время царила тишина. Когда подул легкий ветерок, даос подошел к тому духовному камню и слегка похлопал по нему:
— Внутри находится каменный плод, созданный силами Неба и Земли. В нем также заключена заслуга Шэнму человечества по восполнению Неба. Сейчас здесь скопилась духовная энергия, не уступающая по мощи магической силе обычного Золотого Бессмертного Великого Дао. Внутри зародится духовный плод, и он станет ключом к великому процветанию твоего Западного учения. И сегодня я полностью вверяю этот ключ под твое попечение. Готов ли ты наставить этот духовный плод, обучить его методам совершенствования и помочь ему превратить духовную энергию в магическую силу?
— Ученик готов.
Сюй Пути тут же согласился и добавил:
— Благодарю Небесное Дао за заботу о Западе. Если бы наставники узнали об этом, то неведомо как бы обрадовались.
— Им знать не обязательно, — равнодушно ответил даос в серых одеждах. — Пусть это останется между нами.
— Слушаюсь, ученик непременно похоронит это в своем сердце.
— Очень хорошо. Тогда скажи, как ты намерен наставлять этот духовный плод? И как он поможет твоему Западу обрести величие?
— Это…
Сюй Пути на мгновение задумался. Это действительно поставило Ли Чангэна в тупик.
Стоит ли отвечать, опираясь на сюжет «Путешествия на Запад»? Или проанализировать ситуацию с точки зрения нынешнего положения Горы Линьшань?
Если по первому варианту, он может заслужить признание Даоцзу, но есть риск разоблачения.
Поэтому Ли Чаншоу медленно произнес:
— Ученик… ученик не слишком ясно это понимает. Ученик туп, прошу господина дать свои наставления.
— Ладно, — старый даос слегка покачал головой. — Сам найди в северо-западной части континента Наньшаньбучжоу подходящую пещеру и назови это место: гора Фанцунь, пещера Сеюэ Саньсин. Набери немного учеников для обучения, можно из людей, можно из рода Демонов. Когда этот духовный плод явится в мир, я сам направлю его к тебе, и тогда ты примешь его в ученики и приложишь все силы к обучению.
— Слушаюсь.
В глубине души Ли Чаншоу вздохнул.
Такая тактика «ничего не знаю» была надежной, но из-за нее терялись некоторые небольшие возможности. Ничего не поделаешь: что-то теряешь, что-то находишь, безопасность превыше всего.
Казалось, Даоцзу был в настроении поговорить — возможно, потому что он одержал здесь крупную победу, и ему не с кем было поделиться радостью, поэтому он хотел подольше побеседовать с Сюй Пути.
— Давай просто прогуляемся, — предложил даос.
Ли Чаншоу поспешно согласился и последовал за ним шаг в шаг.
Однако не прошло и часа, как старый даос жестом показал, что Сюй Пути может идти. Ли Чаншоу с облегчением вздохнул, поклонился и, вскочив на облако, улетел. Покинув Гору Цветов и Плодов, он тут же скрылся.
Старый даос в серых одеждах изобразил на лице нечто среднее между улыбкой и гримасой, покачал головой и вынес вердикт:
— Не годен для больших дел.
Ли Чаншоу, покинув Гору Цветов и Плодов, немедленно отправился к Наньшаньбучжоу. На северо-западе, на границе с Синюхэчжоу, он начал искать подходящую вершину для обители.
Приказы Небесного Дао и Даоцзу следовало выполнять незамедлительно.
Сейчас Небесное Дао пристально наблюдало за ним, поэтому Ли Чаншоу не смел предпринимать никаких лишних действий — он просто прилежно искал благодатное место и в итоге воздвиг даосский храм.
Гора Линтай Фанцунь, пещера Сеюэ Саньсин.
Затем он с помощью магии создал семерых отроков и отроковиц и поселил там двух-трех журавлей.
Сам храм был встроен в скалу — обычная конструкция для горных обителей. Внутри располагались павильон для хранения канонов, зал наград и наказаний, жилые помещения для учеников и небольшая трапезная.
В главном зале воздавали почести Небу и Земле, а перед залом стояла большая курильница, от которой весь день исходил божественный туман, создавая атмосферу райской обители.
Затем Ли Чаншоу, согласно памяти Сюй Пути, установил несколько слоев магических формаций: вводящие в заблуждение, сдерживающие и собирающие духовную энергию. Все они были довольно искусными и глубокими, как бы сообщая всем проходящим мимо существам, что здесь живет великий мастер.
Дальше встал вопрос о наборе учеников.
По его расчетам, до рождения Хоу гэ оставалось еще порядочно времени, так что набирать учеников слишком рано не имело смысла.
Поэтому Ли Чаншоу запечатал гору Фанцунь и стал просто прогуливаться вдоль границ великих континентов.
Так прошло несколько лет. Он однажды вернулся на Синюхэчжоу, заглянул на Гору Линьшань и ощутил там явные признаки «отторжения».
На Линьшани для него больше не было места.
По этому поводу Сюй Пути лишь улыбнулся и ничего не сказал. Он только отвесил поклон в сторону места уединения святого Цзеиня, развернулся и улетел.
Нынешняя Линьшань уже фактически управлялась учениками учений Чань и Цзе.
К сожалению, они следовали не доктринам Дао, а догматам самого Западного учения.
Почему Ли Чаншоу был уверен, что обезьяна родится еще не скоро?
Все просто: буддизм еще не был основан.
Если отбросить влияние Даоцзу, у Небесного Дао были свои законы движения. Каменная обезьяна — это «посланник» великого расцвета буддизма, а значит, сначала должен появиться сам буддизм, а уже потом — обезьяна.
Следовательно, рождение обезьяны определенно произойдет после того, как превращение варваров в буддистов2 свершится.
Лишь когда удача буддизма полностью стабилизируется, можно будет вызвать рождение каменной обезьяны в этот мир!
По сравнению с «внутриутробным воспитанием» каменного плода обезьяны, Ли Чаншоу больше заботил нынешний ход Шэнжэнь Лао-цзы.
В этот миг в Западном учении еще не осознавали, что вот-вот должно произойти; о том, что Лао-цзюнь пленил Добао-даожэня, между Небом и Землей уже мало кто упоминал.
По всей видимости, Лао-цзюнь именно сейчас подвергал Добао-даожэня «преобразованию», но до какой степени оно может дойти, Ли Чаншоу и сам не мог предугадать.
- Гань-нао ту-ди (肝脑涂地, gān nǎo tú dì) — букв. «размазать печень и мозги по земле»; образное выражение, означающее готовность пойти на верную смерть, проявив крайнюю преданность делу или господину. ↩︎
- Хуа-ху вэй-фо (化胡为佛, huà hú wéi fó) — «превращение варваров в буддистов»; легендарное событие, согласно которому Лао-цзы отправился на запад, чтобы основать буддизм и просветить народы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
