Когда ранее гора Хуагошань оказалась в безвыходном положении, единственное, о чем он на самом деле думал, — это не жалея жизни сражаться с Небесным двором и умереть раньше своих обезьяньих детей и внуков1.
Наставник дал ему имя Укун, чтобы он постиг истину всеобщей пустоты и тишины, но Сунь Укун все постигал и постигал, пока не обнаружил, что так и не может разобраться в собственных вопросах.
Откуда он пришел и зачем.
В чем смысл его существования между небом и землей.
Сотворило ли его мироздание ради некой миссии или же он — лишь бесцельная случайность.
Позже Сунь Укун понял, что не может этого осмыслить.
Но он помнил ту дождливую ночь, когда вырвался из камня. Он помнил, как съежился в каменной расщелине, и в глубине его души была пустота, не рождавшая ни малейшего волнения, а когда он проснулся и открыл глаза, то увидел стаю обезьян, похожих на него самого.
Поэтому…
Плевать на это врожденное каменное чрево, он просто обезьяна, обезьяна с горы Хуагошань!
— Чего это ты вдруг разгневался?
Сунь Укун принужденно усмехнулся и, сидя на месте, издал пьяную икоту. Он воображал, как его поместье засажено персиковыми деревьями, а повсюду резвятся его обезьяньи дети и внуки.
Как же это было бы хорошо.
Это можно считать величайшим стимулом для его будущих свершений.
— Великий Мудрец… Великий Мудрец…
Динь-линь-линь.
Внезапно услышав возле уха зов, Сунь Укун вздрогнул и поднял голову на звук.
Там, в беседке посреди двора, в тумане стоял отрок и мягко встряхивал колокольчик в руке.
Сунь Укун склонил голову набок и необъяснимым образом поднялся, направляясь к беседке нетвердой походкой. Всего через несколько шагов он оказался внутри, поглощенный туманом.
Снова раздался голос отрока:
— Великий Мудрец, здесь сокрыто сокровище.
Сунь Укун затуманенным взором посмотрел вперед и увидел приоткрытые двери. Затем он медленно перевел взгляд выше и, вздрогнув, немного протрезвел.
Дворец Дошуайгун.
Разве это не обитель Тай-шан Лао-цзюня?
Хотя обезьяна пробыла на небесах недолго, он прекрасно знал, кто такой Тай-шан Лао-цзюнь — он не раз слышал это имя из уст Ню-дагэ.
Опора Небесного двора, великий мастер учения людей и тот, кого в Небесном дворе ни в коем случае нельзя сердить.
Как же он, сам того не понимая, оказался в Дошуайгуне? И почему в глубине души живет этот порыв, заставляющий идти вперед?
В этот миг Сунь Укун не мог видеть, что за его спиной мелко дрожит золотая нить, шаг за шагом влекущая его внутрь дворца Дошуайгун.
Дворец Цзысяогун, Пурпурный бамбуковый лес.
Даоцзу наблюдал за происходящим, непрестанно перебирая пальцами золотую нить.
Рядом как раз появился Хуэйпао Лаодао и, увидев это, спросил:
— Брат по Дао, зачем ты снова увеличиваешь магическую силу Сунь Укуна?
— Чтобы выманить змею из норы2, — безразлично ответил Даоцзу. — В мире не найти и следа Ли Чаншоу, но его замыслы определенно связаны с Сунь Укуном. Пусть Сунь Укун станет сильнее и вместе с колебаниями Небесного Дао заставит его явиться и выдать себя.
Хуэйпао Лаодао кивнул и произнес:
— Было неоднократно подтверждено, что тайное царство Куньпэн находится в целости и сохранности, Дао Ли Чаншоу действительно пребывает там.
Его истинное тело не смеет вернуться?
Даоцзу слегка приподнял бровь и тихо промолвил:
— Нельзя терять бдительность, у него может быть шанс снизойти через путь Небесных Демонов. Все еще невозможно изменить Дао Небесных Демонов?
— Невозможно, — мрачно ответил Хуэйпао Лаодао. — Это великое Дао сформировалось не в Великом Пределе, а в Море Хаоса, само по себе, за счет того, что Досточтимый Небесный Демон непрестанно поглощал истинные духи и фрагменты правил Дао.
Даоцзу промолвил:
— Довольно, найди способ заблокировать связь этого Ли Чаншоу с миром.
— Брат по Дао, не слишком ли это бурная реакция? — произнес Хуэйпао Лаодао. — Возможно, то духовное ядро — лишь запасной план Ли Чаншоу…
— Хоть такая вероятность и существует, мы ни в коем случае не должны терять бдительность.
В глазах Хунцзюня промелькнула суровость, он пристально следил за тем, что происходило под его дланью.
Сунь Укун уже пробрался в пустующую комнату для выплавки эликсиров. Он снимал одну за другой развешанные тыквы-горлянки, с жадностью опустошая их, постоянно икая и посмеиваясь.
Потоки разнообразной целебной силы превращались в духовную энергию, наполняя всё его тело, и быстро проникали в плоть и кровь Сунь Укуна, укрепляя его плоть.
— Где Ян Цзянь? — внезапно спросил Даоцзу.
Стоящий рядом Хуэйпао Лаодао закрыл глаза, и перед его грудью возникло изображение, являющее вид горы Мэйшань.
Ян Цзянь спокойно сидел в лесу, а рядом с ним находились несколько небожительниц — то были Ян Чань и её служанки.
Даоцзу слегка прищурился, явно раздумывая, но в конце концов покачал головой.
— Не нужно его использовать, пусть Небесный двор напрямую вступит в великую битву с Сунь Укуном.
Хуэйпао Лаодао отозвался, и в то время как его фигура быстро рассеялась, рядом зародилось новое воплощение Хуэйпао Лаодао.
Воплощения Небесного Дао тоже начали свою работу.
В Дошуайгуне Сунь Укун в беспамятстве рухнул возле печи для выплавки эликсиров, всё его обезьянье тело стало багровым от отблесков огня. В этот момент он чувствовал лишь смятение в сердце Дао и тяжесть в голове.
«Что со мной, старым Сунем, происходит?»
Золотая нить за спиной Сунь Укуна бесшумно исчезла, а под ним снова заклубились клочья тумана. Пронеслась частица силы Небесного Дао, и фигура Сунь Укуна растворилась, неизвестно куда исчезнув.
…
Три дня спустя, гора Хуагошань Восточного континента.
В эти несколько дней на Хуагошани было весьма оживленно, куда оживленнее, чем могли предположить мастера из рода демонов.
Они не знали о совещаниях в Зале Высшего Неба Небесного двора и не слышали никаких слухов. Причиной такого оживления было лишь то, что огромные толпы мастеров-демонов стекались сюда со всех пяти континентов и четырех морей.
Всего за два-три дня на Хуагошани собралось несколько тысяч выдающихся воинов-демонов.
В это время и в этом месте только тех, кто достиг уровня Золотого Бессмертного, насчитывалось более шести сотен, и большая их часть была древними старыми демонами, которые до сего дня прятались и скрывались, но по какой-то причине поспешили на гору Хуагошань.
Помимо них, еще более десятка великих Золотых Бессмертных явились сюда поглазеть на суету, желая увидеть, где же на самом деле лежит путь к спасению их рода.
Казалось, Хуагошань действительно стала священным местом возрождения демонов.
В глазах рода демонов всё выглядело именно так.
От мала до велика они твердо верили, что непременно смогут снова процветать и станут вторым по величине родом между небом и землей.
Некоторые демоны даже притащили сюда несколько горных вершин и пристроили их поблизости, расширяя сферу влияния Хуагошани.
Демоны собирались, люди отступали. В радиусе нескольких десятков тысяч ли не осталось ни одной человеческой секты самосовершенствования, как не осталось и следов простых смертных.
Поскольку Сунь Укун отправился на небеса, чтобы стать Цитянь Дашэном, оставшиеся из семи великих мудрецов рода демонов превратились в нарасхват идущих «новых звезд». Пирушки не прекращались ни на день, а сами они удостоились благосклонности многих демониц.
Также благодаря тому, что не знающий женщин Сунь Укун ушел на небеса, здешние короли демонов наконец-то немного расслабились и могли предаваться делам, которые им всегда были по душе.
Они объедались и упивались, творили бесчинства — словом, предавались всяческому безрассудству.
И вот в этом самом «священном месте» демонов, среди песен, плясок и хмельного забытья, неподалеку от пещеры Шуйляньдун, на утесе, защищенном природным магическим строем, — там, где когда-то лежал Камень, восполняющий небо.
Обезьяна Сунь тихо лежал там в своих величественных боевых доспехах. От него всё еще исходил невыветрившийся запах вина, а лицо то озарялось золотым светом, то становилось землисто-серым.
Поразительная духовная сила в этот миг непрерывно бурлила в его теле.
«Укун… Укун?»
— Наставник?!
Сунь Укун в полузабытьи открыл глаза, но нахлынувшая сонливость заставила его снова невольно провалиться в сон.
- 猴子猴孙 (hóuzi hóusūn) — букв. «обезьяньи дети и внуки», соплеменники и преданные последователи Сунь Укуна. ↩︎
- 引蛇出洞 (yǐn shé chū dòng) — букв. «выманить змею из норы», китайская идиома, означающая тактику принуждения противника к обнаружению себя. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
