Глава сто двадцать девять. Ядовитая пилюля бессмертного сознания: Жар сердца
Ли Чаншоу смотрел на этих трех женщин-культиваторов — одну взрослою и двух юных…
Цзю Цзю с заспанными глазами все еще потягивалась и зевала, ее одежда была в некотором беспорядке.
Стоявшая рядом Юцинь Сюанья прямо смотрела на Ли Чаншоу; ее взгляд был чистым и ясным, а поза выражала готовность безропотно принять любое наказание.
Линъэ в это время стояла у края кровати, опустив голову, и всем ее видом выражалось полное отсутствие воли к жизни…
Если спросить Линъэ, что она чувствовала в этот момент, то это определенно было глубокое раскаяние.
Не стоило тогда хвастаться умением жарить мясо, из-за чего младшая наставница и Юцинь-шицзе одна за другой пали перед этим искушением.
Она прекрасно понимала, что шисюн, выйдя из уединения, обязательно отругает ее, но в глубине души надеялась, что «брат не станет наказывать многих»1…
Ли Чаншоу закрыл глаза и медленно выдохнул.
— Шисюн Чаншоу!
Юцинь Сюанья сложила ладони в приветствии и склонила голову, признавая вину; ее завязанные в конский хвост длинные волосы слегка качнулись.
— Сюанья, увидев духовных зверей, возрадовалась и подбила шимэй Линъэ, изыскав множество предлогов, превратить их в угощение. Сюанья готова понести от шисюна любое наказание!
Ли Чаншоу слегка улыбнулся и мягко спросил:
— Было вкусно?
— Вкус… кхм, — на лице Юцинь Сюаньи, которая обычно казалась ледяной красавицей, проступил румянец.
Цзю Цзю зевнула:
— Маленький Чаншоу, ну съели мы у тебя немного духовных зверей, делов-то. Твоя наставница возместит тебе все ценными материалами и камнями духа.
Ли Чаншоу спокойно ответил:
— Младшая наставница, ваши материалы и камни духа уже превратились в иную форму и продолжают сопровождать вас.
— Беда! Совсем забыла, что все запасы истощены!
Цзю Цзю мгновенно вздрогнула и окончательно проснулась. Она стояла на полу босиком, погрузившись в глубокие раздумья.
Хотя временами она бывала своенравной, но, будучи старшей, не могла позволить себе обижать младшего племянника-ученика.
Линъэ тихо вздохнула и прикусила губу. Она понимала, что сейчас ей необходимо выступить единым фронтом и затащить младшую наставницу и Юцинь-шицзе в ту же лодку.
Поэтому Линъэ прошептала:
— Шисюн, все это произошло только, только из-за меня…
— Шимэй, не нужно так нервничать, — с улыбкой произнес Ли Чаншоу. — В конце концов, твой шисюн — не какой-то там демон, чего ты так боишься?
Уголок рта Линъэ дернулся, и она подсознательно отступила на полшага.
— Оставь маленькую Линъэ в покое! Если есть претензии — предъявляй мне! — Цзю Цзю решительно заслонила собой Линъэ и, выпятив грудь, подняла голову. — В крайнем случае, отработаю долг телом! Я, твоя наставница, пойду до конца!
— Младшая наставница, не говорите таких слов, — нахмурился Ли Чаншоу. — Ученик по-прежнему уважает вас и не питает никаких неподобающих мыслей.
— Тьфу! Я имела в виду, что помогу тебе выплавлять пилюли и создавать основы для магических формаций!
Цзю Цзю фыркнула. На мгновение она тоже покраснела, но сейчас не могла уронить свое «величие» наставницы, поэтому упрямо добавила:
— Значит, у тебя еще и мысли «неподобающие» имеются? Ну так прояви к Линъэ какие-нибудь «подобающие» мысли, дай мне посмотреть для общего развития!
Уголок рта Ли Чаншоу снова дернулся, но он легко уклонился от этой темы.
В их секте Дусяньмэнь тоже водились божественные звери.
Ли Чаншоу заложил руки за спину и вздохнул:
— Раз уж съели, не заставлять же вас возвращать их обратно? Но мой пик Сяоцюн не может нести такие убытки безвозмездно. Я провел подробный расчет стоимости тех духовных зверей. Сейчас я предложу вам троим иной способ компенсации, взгляните.
С этими словами он вытащил из рукава два свитка из овечьей кожи и медленно развернул их. На свитках был изображен сложный чертеж.
— Если не видите проблем, приложите здесь свои отпечатки пальцев, принесите клятву и в выбранный день приступайте к работе.
— Что это?
Цзю Цзю подошла первой, все трое были слегка озадачены…
В итоге полдня спустя.
У внешней границы загона для духовных зверей три прекрасных силуэта с засученными рукавами и подобранными подолами юбок, используя бессмертную силу и ману, медленно летели издалека, толкая перед собой груду свежеобработанной древесины…
Вскоре на пике Сяоцюн зазвучали нежные девичьи выкрики, задающие ритм работе.
Внутри алхимической лаборатории Ли Чаншоу слегка пошевелил пальцами, укрепив изолирующую формацию вокруг пика Сяоцюн еще двумя слоями.
Хотя он был в своем праве, но если бы другие ученики случайно увидели, как их обожаемая главная ученица, которая на людях холодна как лед, плотничает на его пике…
У соучеников, питающих прекрасные иллюзии о главной ученице, наверняка возникли бы сердечные демоны.
Покачав головой, Ли Чаншоу продолжил плавку пилюль.
Запасов Пилюль Великих Амбиций было достаточно, теперь следовало изготовить побольше низкоранговых духовных пилюль на продажу, чтобы купить молодняк духовных зверей. Иначе загон пустовал, и казалось, будто чего-то не хватает — пик Сяоцюн выглядел незавершенным.
На этот раз стоит купить кого-нибудь недорогого и приятного на вкус.
Для алхимии сейчас требовалась кровь духовных зверей с выдержкой не менее нескольких тысяч лет, а на пике Сяоцюн таких не было, так что иногда приходилось «подкармливаться» на пике Даньдин.
Алхимия заняла полмесяца, и все это время у загона для зверей было шумно.
Ли Чаншоу не стал слишком сильно притеснять их троих. Все-таки одна была его родной шимэй, другая — близкой младшей наставницей, а третья — той самой «ядовитой» шимэй, которая ко всему относилась чересчур серьезно.
Ли Чаншоу просто велел им построить в живописном месте неподалеку от загона павильон, где они смогли бы отдыхать и развлекаться в будущем.
Берег озера был зоной отдыха для него и учителя, и позволять им постоянно приходить туда было не совсем уместно.
Помимо строительства павильона, весь проект включал лишь небольшую перепланировку загонов. Судя по их нынешней эффективности, кхм, лет через тридцать они наверняка закончат, и это не помешает Юцинь Сюанье отправиться на Собрание Истоков Трех Учений.
Они работали, перемежая труд шутками и играми. Павильон, который можно было возвести за полдня, строился уже полмесяца…
Ли Чаншоу чувствовал полное бессилие перед этим и решил в будущем держаться от них троих на определенном расстоянии, чтобы не заразиться подобным поведением.
…
Несколько месяцев спустя на пике Даньдин.
Ли Чаншоу, следуя обычаю, пришел навестить старика Вань Линьцзюня.
Они вдвоем прогуливались среди лесов пика Даньдин. Тени деревьев переплетались, тропинка была тихой, а дрожащие пятна света под ногами создавали особую атмосферу изящества.
— Чаншоу, недавно меня посетило вдохновение, навеянное твоим камнем для измерения чувств. Я задумал один вид ядовитой пилюли.
— О? — улыбнулся Ли Чаншоу. — Вдохновение старейшины — это всегда нечто выдающееся. Неужели этот яд как-то связан с воздействием на сяньши2?
***
- 兄不责众 (xiōng bù zé zhòng) — букв. «брат не станет наказывать толпу»; отсылка к чэнъюй 法不责众 (fǎ bù zé zhòng), означающему, что закон не карает, когда нарушителей слишком много. ↩︎
- 仙识 (xiān shí) — бессмертное сознание; божественное чувство, позволяющее бессмертным воспринимать окружающий мир. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
