В главном зале Дворца драконов Западного моря Ли Чаншоу уверенно вел беседу, подробно описывая «некоторые» удивительные особенности этих семи духов тыкв-горлянок.
Всего в нескольких десятках чжанов от истинного тела Ли Чаншоу, за пределами пространства Цянькунь, заполненного морской водой, Дафаши, прищурившись, улыбался, время от времени украдкой наблюдая за Юньсяо-шицзе, стоявшей вдалеке.
Дафаши проявил к этой битве небывалый ранее энтузиазм…
Только вот предмет его внимания был весьма необычен: он вовсю следил за реакцией Юньсяо-шицзе.
Если Юньсяо покажется, что Ли Чаншоу делает что-то некрасиво, или она ошибочно примет его характер за слишком легкомысленный… Дафаши тут же передаст Ли Чаншоу наставление, чтобы тот показал ту свою сторону, когда он устроил духовный взрыв Цзиньчаньцзы.
Хотя то, как Цзиньчаньцзы преследовал Ли Чаншоу на протяжении десятков тысяч ли, выглядело довольно жалко; но после того, как великий строй сковал Цзиньчаньцзы, фигура Ли Чаншоу, который даже не обернулся и не взглянул на грохочущий за спиной духовный взрыв, действительно выглядела немного круто.
Это и было самым важным делом!
Однако Дафаши быстро обнаружил, что его беспокойство было излишним.
Глаза Юньсяо сияли всё ярче, казалось, она весьма одобряла подобные действия Ли Чаншоу…
Особенно когда появились те воплощения из тыкв-горлянок, которые едва ли можно было отличить от настоящих, на лице Юньсяо промелькнула легкая улыбка, а во взгляде читалось некоторое ожидание.
Поэтому Дафаши передал Ли Чаншоу через голос:
— Показываешь себя неплохо, Юньсяо-шимэй проникается к тебе всё большим уважением, но не перегибай палку, дурача людей, иначе будешь выглядеть легкомысленным и дерзким.
Ли Чаншоу: …
Разве его стратегия не была совершенно нормальной?
[Рассредоточить внимание врага, нарушить ритм его атаки, тем самым достигнув цели затягивания времени без вступления в бой.]
Ну ладно, раз Дафаши счел это неуместным, стоит прислушаться к мнению влиятельного лица учения Жэнь.
Ли Чаншоу замолчал, в уме прикидывая время прибытия мастеров из трех дворцов драконов, и его тело медленно опустилось из воздуха.
Длинные волосы и широкие рукава колыхались в воде, всё тело окутывала слабая аура Сюаньхуан; он встал перед седьмым ребенком-тыквой.
— Господа, — Ли Чаншоу обвел взглядом врагов и улыбнулся, — не желаете ли испытать чудесные свойства моей лозы с тыквами-горлянками?
Ао Ши, главный герой сегодняшнего принуждения к отречению, только собрался заговорить, как мимо него промелькнуло несколько черных теней. Плащи взлетели вверх, открывая взору несколько фигур — одни были прекрасны, другие — мужественны.
Обличье, которое принимали Хунмэн сюншоу, всегда было исполнено такого «обмана».
Улыбка Ли Чаншоу оставалась спокойной. Хотя врагов было много, а он один, у него была определенная уверенность…
Хм, если проявить уважение к Та-е, то сейчас уверенность составляла девяносто пять процентов!
Хотя свирепые звери были ужасны, у Ли Чаншоу был опыт сражения с Цзиньчаньцзы, да и с Вэньцзин-даожэнь он был хорошо знаком, так что уже представлял истинную силу этих зверей.
Хунмэн сюншоу были отвергнуты Небесным Дао, их уровни культивации давно были им же заблокированы. Еще в глубокой древности они потеряли возможность продвигаться по Великому Пути.
Настоящую трудность представляли их «врожденные божественные способности» и «расовые таланты».
Как, например, метод кровавых комаров-марионеток Вэньцзин-даожэнь и её техника поглощения крови до пепла; или врожденная техника побега Цянькунь Цзиньчаньцзы, а также «сбрасывание золотой цикадой оболочки», оставившее у Ли Чаншоу глубокое впечатление…
Вот основные причины, по которым с этими зверями было трудно совладать.
В этот миг несколько зверей, принявших человеческий облик, атаковали первыми…
Было видно, что они просто хотели разжечь пламя войны, не давая Ли Чаншоу возможности сказать больше ни слова.
При этом они действовали с некоторой осторожностью: хотя расстояние составляло всего сотню чжанов, они преодолели лишь половину пути и замерли.
Несколько вспышек черного света и лужа черной воды обрушились на голову Ли Чаншоу.
Ли Чаншоу стоял неподвижно, сохраняя полное присутствие духа. Эти атаки пали на него, но не смогли повредить даже волоска. Черная вода превратилась в легкую дымку и мгновенно испарилась.
Это… какой же уровень культивации?
Нападавшие звери и наблюдавшие сзади мастера невольно содрогнулись от ужаса, а Ли Чаншоу, приняв их удар, уже начал контратаку.
Магическая битва — это не пошаговая игра.
Среди семи духов тыквенных детей пятеро — от Первого до Пятого — сделали шаг в разных направлениях!
Появились отзвуки сил Пяти Стихий: металла, дерева, воды, огня и земли. Пятеро малышей с большими головами, большими глазами и короткими стрижками, казалось, в одно мгновение применили пять совершенно разных техник побега!
Звери холодно усмехнулись. Хотя такие техники побега быстры, они не были невидимы для… глаз…
Как такое возможно?!
Дао-очарование техник побега Пяти Стихий еще не рассеялось, в пространстве Цянькунь в радиусе десяти чжанов пошли легкие волны, и ауры пяти тыквенных духов полностью исчезли!
Уже не в первый раз в зале воцарилась тишина, в которой слышно было бы падение иголки.
Но на этот раз тишина продлилась меньше одного вздоха!
Без малейшего предупреждения пять пухлых ручонок одновременно возникли за спинами зверей. В каждой была зажата горсть серебряных игл, которые с молниеносной быстротой вонзились в шеи чудовищ!
Едва уколов, пять пухлых ручонок тут же отпрянули и с шумом исчезли.
Раздалось несколько глухих рыков. Те пять зверей в человеческом обличье, что вышли вперед первыми, либо взорвались ослепительным сиянием, либо резко обернулись, нанося удары кулаками и ладонями!
Но всё, что они смогли уловить — это лишь слабые колебания Цянькунь, подобные ряби на воде!
Техника побега Цянькунь!
Нет…
Те пять детей только что, сжимая горсти серебряных игл, с силой укололи их…
Странное чувство жара возникло в местах уколов и в мгновение ока охватило всё их тело, не давая ни единого шанса на сопротивление!
Глаза пяти зверей внезапно налились кровью, но выражение их лиц стало… многозначительным и неописуемым.
— М-м…
Зверь, принявший облик женщины, сквозь зубы издала тихий стон. Её лоб покрылся испариной, а взгляд постепенно затуманился.
Она внезапно развернулась и полетела вон из дворца, всё её дыхание лихорадочно дрожало.
Следом за ней тут же бросились остальные четверо, не проронив ни слова. Они скрылись за воротами дворца один быстрее другого.
Остались только изумленные драконы-предатели и сбитые с толку звери, переглядывавшиеся друг с другом.
Ли Чаншоу спокойно и легко улыбнулся. Дети от Первого до Пятого уже вернулись и встали перед ним, приняв прежний вид — такой же безобидный для людей и скота1.
Эта сцена была по-настоящему странной и непонятной.
На мгновение вся эта толпа свирепых зверей Хунмэн, прежде настроенная столь воинственно, проявила желание отступить перед лицом «божественных способностей» морского бога Небесного двора.
Ао Ши глубоко вздохнул и выступил вперед с мечом в руке, его золотые одежды сияли ярким светом.
Он, как главный герой, обязан был выйти.
— У Шуйшэня и впрямь незаурядные способности, но сегодня я ни за что не позволю тебе прервать великую удачу моего рода драконов!
Едва Ао Ши договорил, как издалека, из-за пределов зала, донесся приглушенный рык. Множество бессмертных чувств устремились туда, и многие мастера драконов и свирепые звери изменились в лице.
То, что они увидели в далеких морских водах, было хаотичным и неописуемым: те, кто еще мгновение назад были их «сообщниками», теперь вели себя постыдно, словно лишились рассудка.
Ли Чаншоу невозмутимо стоял на месте и отрешенно произнес:
— Вам должно быть известно, что я принадлежу к учению Жэнь и сведущ в искусстве создания пилюль. В прошлый раз, чтобы избавиться от той шестикрылой золотой цикады, я подготовил кое-какие средства и не думал, что сегодня они придутся как раз кстати. Прошу вас, не беспокойтесь, подобных серебряных игл, пропитанных ядом цветов любви, у меня осталось всего несколько десятков. Если доверяете мне — милости прошу, нападайте. Не бойтесь, я всего лишь гражданский чиновник Небесного двора, а вовсе не военачальник.
Он говорил правду: те серебряные иглы действительно были заготовлены для Цзиньчаньцзы, просто не пригодились.
Действие лекарства на иглах мгновенно сработало только что, и теперь на них не осталось ни капли.
Так называемый яд цветов любви был извлечен из «воды страсти», сырья для создания пилюль великого мужества. Таких игл изначально было всего несколько десятков, и после использования они исчезли…
Но в этот момент, чем спокойнее говорил Ли Чаншоу и чем хаотичнее становилась картина вдали, тем больше враги…
Не смели ему верить.
- Безобидный для людей и скота (人畜无害, rén chù wú hài) — идиома, означающая кого-то, кто выглядит совершенно безобидным, кротким или простодушным. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
