Глава триста семьдесят вторая. Кое-кто шел-шел… да дорога сузилась
Этот мир великой тысячи1, подобно другим мирам великой тысячи, был образован из осколков Хунхуана2;
Силуэты, встретившиеся в этом месте, также не были обычными личностями. Самым заметным среди них был довольно красивый молодой даос, восседавший на божественном звере с зеленой шерстью.
Линьшань, Дицзан.
Появившись, он еще не успел промолвить ни слова, как за его спиной медленно поднялось драгоценное знамя. Это знамя было сине-голубого цвета, и на нем были вышиты цветы лотоса. Поднявшись в воздух, оно засияло ослепительным золотым светом, а вниз опустился белый туман, в мгновение ока превратив это безлюдное место в подобие обители бессмертных.
Знамя Лазурного Лотоса и Драгоценного Цвета!
— Господа, — Дицзан слегка улыбнулся, не утруждая себя даже парой слов приветствия, и сразу перешел к делу: — Желаете ли вы и дальше терпеть притеснения со стороны Небесного двора и Учения Людей?
Несколько черных теней вокруг тут же погрузились в молчание, каждый хранил полное безмолвие.
Божественный зверь Дитин медленно лег, его тело окутало зеленое сияние, контролирующее пространство в радиусе десятков тысяч ли.
Дицзан, сидя на спине Дитина, заговорил:
— Каждый из вас — великий титан древности, а теперь вы столь жалко попались в ловушку Небесного двора. Ваши подчиненные и даже потомки погибли на Горе Восхождения Демонов, став ступенями, на которые наступил Небесный двор, чтобы продемонстрировать свою мощь. Неужели в глубине души вы действительно готовы смириться с этим?
Насколько мне известно, Его Высочество наследный принц рода Демонов также получил тяжелые ранения на Горе Восхождения Демонов. Удача возрождения рода Демонов теперь слаба, словно солнце, заходящее за западные горы. Разве в ваших сердцах нет сожаления?
Бедный даос не желает тратить время на лишние хитросплетения. Я пригласил вас сюда для официальных переговоров именно ради того, чтобы противостоять делам Небесного двора.
Если у вас есть условия, можете выдвигать их напрямую.
Моему Линьшаню нужна причина, нужно одолжить имя рода Демонов, чтобы отомстить за обиды, нанесенные ранее тремя учениями Даосизма. В противном случае, если это спровоцирует войну между святыми, будет совсем нехорошо.
В тени послышался голос демона-льва, окутанного густым черным пламенем, но это был грубый женский голос:
— Мы рискуем навлечь на себя гнев святых. Что Линьшань может дать нам?
— Одно семя лотоса, — Дицзан раскрыл левую ладонь, где мягко мерцало золотым светом семя неровной формы.
Как только это семя появилось, от него распространилась едва уловимая, неясная аура Дао.
Старый демон-обезьяна, сидевший на земле, сложил пальцы в предсказательном жесте и глухо произнес:
— Хорошее сокровище. Плод Двенадцатилепесткового золотого лотоса. Оно не только поможет Его Высочеству поскорее исцелиться, но и позволит ему продвинуться в совершенствовании Дао.
— Недостаточно, — холодным голосом ответил мастер рода Демонов, чье тело было покрыто черной горной породой.
Дицзан с улыбкой кивнул и достал свиток, подтолкнув его к старой обезьяне.
Старая обезьяна осторожно развернула свиток, изнутри которого вырвались лучи золотого света. Это оказалась техника…
Дицзан равнодушно произнес:
— Утерянный древним Небесным Двором Демонов «Канон Преобразования Духа и Восполнения Сердца». С ним роду Демонов больше не придется беспокоиться о нехватке демонических воинов. Что скажете?
Несколько старых демонов все еще колебались, но старая обезьяна уже заговорила:
— Этих двух сокровищ вполне достаточно, чтобы мой род Демонов объединил силы с вашим Линьшанем.
— Объединил силы? — Дицзан слегка повернул голову, будто не расслышал, а затем беззвучно рассмеялся, извлекая из-за пазухи искру золотого света.
Эта искра быстро расширилась, превратившись в квадратную печать, которую Дицзан держал на ладони.
На печати были вырезаны великие демоны. Она была разделена на шесть ярусов: на самом верхнем две Золотые Вороны расправили крылья в яростном крике, на предпоследнем Куньпэн служил основанием, а десять гигантских демонов вскинули головы в грозном реве.
Присутствующие здесь великие демоны мгновенно вскочили на ноги. Лица каждого стали предельно серьезными, дыхание сбилось, а в глазах замелькал неверный блеск.
Дицзан неторопливо произнес:
— Мне нужно, чтобы в этой игре ваш род Демонов подчинялся моим приказам. Чтобы действия были слаженными, а неповиновение исключено. Если мы дойдем до последнего шага в этом расчете, независимо от того, увенчается он успехом или нет, императорская печать Небесного Двора Демонов будет возвращена вашему роду. Господа, согласны?
В золотом свете драгоценного знамени старые демоны медленно склонили головы, не проронив больше ни слова.
Когда Дицзан сел, Дитин, видя это, лениво зевнул и не удержался от мысленного ворчания в адрес хозяина:
— Мы потратили столько сил, чтобы отыскать эти два сокровища, а ты вот так просто выставил их на кон. Эх ты, хозяин-расточитель, вдруг всё пойдет прахом…
— Тише, — фыркнул Дицзан про себя. — В этот раз, используя чужие руки для убийства, я подготовил семнадцать уровней планов. Посмотрим, как этот Шуйшэнь сможет одолеть меня! С этого момента мы должны излучать величие!
Дитин тут же оскалился в улыбке.
***
— Информация была неверной.
Секта Дусянь, Пик Малый Цюн.
Ли Чаншоу вернулся глубокой ночью с легким чувством сожаления.
Вернувшись на Малый Пик Цюн, он выпарил из себя винные пары, а заодно очистил свой первозданный дух от остатков опьянения.
Разве не говорили, что Юньсяо, когда выпьет лишнего, любит танцевать?
В этот раз он специально отправился туда, надеясь увидеть её танец, но в итоге после двух огромных кувшинов бессмертного нектара она лишь слегка покраснела лицом, в то время как его собственный первозданный дух едва держался!
Эх…
Ладно, возможно, атмосфера была не той, или их отношения еще не настолько близки…
Мгновенно вернувшись в комнату для алхимии, истинное тело Ли Чаншоу нашло идеальное место для укрытия. В глазах бумажного даоса, который всё это время сторожил печь, тут же прибавилось осознанности.
Перенос сознания.
Божественным чувством он окинул Линъэ, которая практиковала в уединении в травяной хижине у озера.
Очевидно, что шесть тысяч повторений «Канона Спокойствия» принесли ей огромную пользу — она сделала большой шаг вперед на пути Устойчивости!
Как старший соученик, он чувствовал глубокое трогание в душе и легкое чувство гордости.
Подумав о предстоящих годах практики в горах, Ли Чаншоу осознал, что, скорее всего, не увидит Юнь-сяньцзы лет восемьдесят или сто, и в его сердце шевельнулась легкая тоска…
Буду писать по письму каждые десять лет.
Хоть отправлять письма хлопотно, их можно копить и отдать все вместе при следующей встрече.
В ближайшее столетие он также уделит время исследованию техник и великих строев Цянькунь, подумывая о создании каких-нибудь артефактов этого типа, которые можно было бы использовать для пересылки писем.
«Предварительная концепция Хунхуанского почтового ящика»:
Ли Чаншоу планировал с помощью строев Цянькунь создать стабильное малое пространство — простое хранилище, которому не нужна духовная энергия пяти стихий.
Затем создать в этом хранилище две точки соединения с основным миром Хунхуана: одну слева, другую справа. Таким образом можно достичь эффекта «общего пространства хранения» и функции «почтового ящика»…
Подобные артефакты хранения имели огромное значение для его системы бумажных даосов, позволяя довести эффективность использования ресурсов почти до совершенства.
Ли Чаншоу не просто витал в облаках, полагаясь на одну лишь фантазию в своих магических изысканиях.
В этот раз он, по сути, тоже «стоял на плечах хунхуанских гигантов», делая логическое техническое продолжение.
- *Дацянь шицзе* (大千世界, dàqiān shìjiè) — буддийское понятие «Мир Трех Тысяч Великих Тысяч», обозначающее огромную вселенную или макрокосм. ↩︎
- *Хунхуан* (洪荒, hónghuāng) — мифический первобытный хаос или великая пустошь в китайской мифологии, эпоха сотворения мира. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
