Ещё в тот день, когда она обнаружила, что её мужа перевели из столицы, Ли Юйнян догадалась, что Хуаншан Цзяньдэ обязательно снова её найдёт.
Поэтому, когда этот день действительно настал, Ли Юйнян не поддалась панике.
В худшем случае Хуаншан Цзяньдэ добьётся своего, в лучшем — ей, возможно, удастся уйти невредимой.
Как бы то ни было, Ли Юйнян и не думала о смерти; если умрёшь, то действительно ничего не останется.
В этот день Хуаншан Цзяньдэ выбрал время, когда седьмого принца не было дома, и всё так же сидел во внешних покоях в ожидании её.
Стояло начало лета, на Ли Юйнян было тонкое платье, которое ещё отчетливее подчеркивало её пышную фигуру.
Хуаншан ничуть не скрывал своих намерений и по-прежнему велел Ли Юйнян подойти и помассировать ему ноги. Когда Ли Юйнян приблизилась, Хуаншан нетерпеливо схватил её за руку и с силой потянул на себя, так что Ли Юйнян упала в его объятия.
Ли Юйнян не стала уклоняться, что обрадовало Хуаншана. Он не спешил делать последний шаг и, обнимая Ли Юйнян, опустил голову, чтобы взглянуть на неё:
— Почему на этот раз ты такая послушная?
Ли Юйнян улыбнулась и сама коснулась губ Хуаншана поцелуем.
Хуаншан впервые встретил столь смелую женщину; прижав ладонь к её затылку, он перехватил инициативу. Когда долгий поцелуй закончился, Хуаншан перенёс Ли Юйнян на кушетку во внешних покоях. Одежда Ли Юйнян была в беспорядке. Видя её покорность, Хуаншан приготовился принять пилюлю, пока она не замечает.
В этот самый миг Ли Юйнян вдруг, подобно юркой рыбе, выскользнула из-под него.
Хуаншан в недоумении посмотрел на Ли Юйнян. Только не говори ему в такой момент, что она не согласна.
Ли Юйнян спустилась с кушетки и, стоя на полу босиком, одной рукой поправляла платье, а другой — взглянула на Хуаншана и тихо спросила:
— Хуаншан, как вы считаете, чем поцелуй чэньфу1 отличается от поцелуев дворцовых няннян?
Хуаншан нахмурился:
— Что ты имеешь в виду?
Ли Юйнян улыбнулась:
— Хуаншан ещё не ответил чэньфу.
Видя её кокетливый вид, Хуаншан смягчился и, подумав, сказал:
— Никакой разницы.
Просто женщина, целовать и обнимать их всех примерно одинаково, разве что положение Ли Юйнян иное, что приносило больше психологического возбуждения.
Ли Юйнян снова спросила:
— Тогда, когда Хуаншан обнимает чэньфу, чувствуете ли вы, что чэньфу в чём-то лучше, чем няннян?
Хуаншан больше не отвечал.
Какой бы хорошей ни была фигура Ли Юйнян, во дворце не могло не найтись тех, кто был бы ещё обольстительнее и пышнее. Хуаншан положил глаз на Ли Юйнян вовсе не из чистой корысти к её телу или красоте. Просто женщины любят слушать сладкие слова, и Хуаншан знал, что нельзя отвечать честно, но в то же время он презирал ложь ради того, чтобы потакать Ли Юйнян — она ведь не маленькая гунян.
— Что именно ты хочешь сказать? — спросил Хуаншан, пристально глядя на Ли Юйнян.
Ли Юйнян уже оправила одежду и заново уложила волосы в пучок. Она надела туфли, опустилась на колени и произнесла:
— Хуаншан, вы смотрите на чэньфу, как ценитель, привыкший к изысканным цветам и редким травам, который внезапно увидел полевой цветок. Вам это в новинку, и вам хочется сорвать его, чтобы полюбоваться. Но прошу Хуаншана подумать: полевой цветок кажется особенным именно потому, что в обычное время вам трудно его встретить. Стоит вам сорвать его, внимательно рассмотреть, и вы обнаружите, что в нём нет ничего редкого; от силы два-три дня интереса, и он вам наскучит. Тогда вы снова отправитесь на поиски в сад и вдруг поймёте, что рядом всё те же привычные благородные цветы, а единственный полевой цветок потерял свою свежесть. Сад снова станет скучным. Неужели вы не подумаете тогда, что лучше было бы вовсе не трогать тот полевой цветок, а лишь смотреть на него издалека, позволяя сердцу вечно хранить крупицу новизны и любопытства?
Хуаншан понял, что имела в виду Ли Юйнян. Она всё ещё не желала покориться ему и выдвигала подобные доводы, пытаясь убедить его.
Стоит признать, в словах Ли Юйнян был смысл, но у Хуаншана имелись свои соображения.
Он легко усмехнулся:
— Полевых цветов за пределами дворца не один, а много. Сначала я сорву тебя, а когда наскучишь — сорву другие.
Ли Юйнян ответила смешком:
— Чэньфу не смеет состязаться в красоте с многоуважаемыми няннян, но среди всех этих «полевых цветов» чэньфу осмелится заявить, что ей нет равных. Если Хуаншан настаивает на том, чтобы заполучить чэньфу сегодня, чэньфу остаётся лишь подчиниться. Однако боюсь, что чэньфу сможет дарить Хуаншану новизну лишь полгода или год, а со временем Хуаншану будет всё труднее найти полевой цветок, способный пробудить ваш интерес.
Хуаншан замолчал.
Ли Юйнян, словно ведя с ним обычную домашнюю беседу, мягко и вкрадчиво продолжала:
— Хуаншан, семья чэньфу была бедна. Когда чэньфу была маленькой, она могла отведать немного мяса только на Новый год. В то время чэньфу казалось, что мясо — это лучшее, что есть на свете, и когда у чэньфу появятся деньги, она обязательно будет есть мясо каждый день. Позже жизнь чэньфу наладилась, и она действительно могла есть мясо при каждой трапезе. Однако когда чэньфу получила возможность есть его сколько душе угодно, она обнаружила, что это самая обычная еда. А те дорогостоящие деликатесы, о которых чэньфу лишь слышала, стали для неё новым «самым вкусным» в мире.
— То, чего нельзя получить, всегда будет самым лучшим. Так обстоит дело с едой, так же и с людьми. Чэньфу также слышала историю об одном молодом человеке по фамилии Чэнь, который в юности был помолвлен с дочерью семьи У. Позже семья Чэнь разорилась, и родители У-сяоцзе расторгли помолвку, отказавшись выдавать дочь за него. Чэнь-лан не мог забыть У-сяоцзе, считая, что только она во всём мире достойна его любви, а его новая жена во всём уступает У-сяоцзе. Позже, по воле судьбы, в семье мужа У-сяоцзе случилась беда, родные отказались её приютить, и она оказалась на улице. Чэнь-лан привёл её в свой дом в качестве наложницы. Поначалу Чэнь-лан относился к У-сяоцзе как к обретенной вновь драгоценной жемчужине, не замечая никого вокруг. Однако за долгое время совместной жизни Чэнь-лан обнаружил, что У-сяоцзе, кажется, ничем не отличается от его жены. Не прошло и двух лет, как у Чэнь-лана появилась новая любимая наложница.
- Чэньфу (臣妇, chénfù) — уничижительное самоназвание замужней женщины при обращении к императору. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
