Если не считать того, что Вэй Чань-гунян немного опозорилась, сегодняшний визит Вэй Жао-гунян в родительский дом прошел вполне успешно. Мягкость и скромность, проявленные Лу Чжо-шицзы, придали ей достоинства в глазах окружающих и успокоили Вэй-лаотайтай.
Пообедав в доме Чэнъань-бо, Вэй Жао-гунян попрощалась с лаофужэнь и дядей, после чего вместе с Лу Чжо-шицзы села в повозку, направлявшуюся обратно в поместье.
— Шицзы трудился половину дня, как ваше самочувствие?
Устроившись поудобнее, Вэй Жао-гунян посмотрела на Лу Чжо-шицзы. Она всё еще немного беспокоилась об этом молодом человеке, едва оправившемся после тяжелой болезни.
Лу Чжо-шицзы прислонился плечом к стенке повозки и, прикрыв глаза, ответил:
— Всё в порядке.
В теле и впрямь не ощущалось недомогания, просто Лу Чжо-шицзы не любил подобные бессмысленные приемы. До того как отправиться на службу к границе, он всегда рос под присмотром лаофужэнь, которая учила его быть скромным цзюньцзы. И Лу Чжо-шицзы действительно следовал этим наставлениям, однако временами он завидовал Ци Чжункаю, который всегда поступал так, как считал нужным, и открыто выражал радость и гнев.
Заметив на лице супруга усталость, Вэй Жао-гунян решила, что он утомился, и притихла, больше не тревожа его отдых.
Повозка мерно двигалась по знакомому пути к дому Ин-гогуна. Вэй Жао-гунян смотрела на слегка колышущийся край занавески, раздумывая о том, что до наступления Нового года ей непременно нужно найти возможность выбраться из города и навестить вайцзуму. Теперь, когда она вышла замуж в семью Лу, вайцзуму наверняка тревожилась о ней не меньше, чем Вэй-лаотайтай.
А еще мать в загородном дворце Сишань — боюсь, у нее и вовсе нет возможности узнать, что дочь уже вышла замуж?
Лу Чжо-шицзы на данном этапе всё еще требовалось восстанавливать силы. Его младшие двоюродные братья и сестры каждый день приходили проведать его, но задерживались лишь на короткое время и вскоре уходили, боясь помешать отдыху старшего сюнчжана.
Здоровье Лу Чжо-шицзы становилось всё крепче, и Ин-гогун-лаофужэнь больше не беспокоилась о его ранах. Теперь её больше волновало, не станет ли Вэй Жао-гунян тоскливо и неуютно в поместье гогуна. Ведь каждой новобрачной после переезда в дом мужа приходится проходить период привыкания к незнакомой обстановке. Положение Вэй Жао-гунян было еще печальнее: муж не желал совершать с ней обряд Чжоу-гуна, намереваясь лишь притворяться супругами. При таком раскладе Вэй Жао-гунян было еще труднее относиться к дому гогуна как к настоящему родному дому и жить со спокойным сердцем.
Именно Ин-гогун-лаофужэнь настояла на этом браке, поэтому она хотела, чтобы Вэй Жао-гунян жила хорошо. Раз уж старший внук вел себя предосудительно, она, как лаофужэнь, должна была вдвойне компенсировать это Вэй Жао-гунян.
В это утро Ин-гогун-лаофужэнь снова позвала Вэй Жао-гунян в теплый кабинет зала Чжунъи. Помимо Вэй Жао-гунян там присутствовали мать Лу Чжо-шицзы Хэ-ши, четвертая фужэнь, а также младшая двоюродная сестра Лу Чаннин и двоюродная сестра Хэ Вэйюй.
— Жао-Жао, ты умеешь играть в карты «листья»? Твои вторая и третья шэнь-шэнь обычно заняты, им некогда составить мне компанию, — с улыбкой позвала её лаофужэнь, обращаясь к ней крайне ласково и усаживая рядом с собой.
Вэй Жао-гунян улыбнулась:
— Немного умею. Дома я часто играла с лаофужэнь.
Ин-гогун-лаофужэнь тут же подхватила:
— Вот и славно. Сегодня ты составишь нам компанию. У Чаннин и Вэйюй мастерство не то, они вечно играют вдвоем, а карты сбрасывают медленнее, чем я, старуха.
Хэ Вэйюй покраснела, а Лу Чаннин фыркнула:
— Я вообще не люблю играть в карты, это лаофужэнь заставила меня прийти.
Ин-гогун-лаофужэнь сердито взглянула на нее:
— Если бы я тебя не позвала, ты бы снова отправилась безобразничать на тренировочное поле. Ты ведь молодая гунян, что это за разговоры о тренировках целыми днями? Ты в будущем замуж выходить собираешься или нет?
Вэй Жао-гунян с удивлением посмотрела на Лу Чаннин.
Та тоже раскраснелась от упоминания о замужестве и запальчиво ответила:
— Не выйду, так не выйду! Кто вообще хочет замуж?
Огрызнувшись, Лу Чаннин схватила Хэ Вэйюй за руку и убежала.
Ин-гогун-лаофужэнь потерла лоб и объяснила Вэй Жао-гунян:
— В нашей семье сыновей много, а гунян мало. Чаннин весь день возится с братьями, вот и набралась от них духа соперничества. Ей непременно нужно изучать боевые искусства. Если бы позже к нам не приехала Вэйюй и не отвлекла её немного, неизвестно, во что бы она превратилась сейчас.
Вэй Жао-гунян улыбнулась:
— Чаннин-мэймэй происходит из прославленного рода полководцев, в её жилах течет горячая кровь предков семьи Лу. Вам, лаофужэнь, стоит гордиться этим. К тому же тренировки укрепляют здоровье. В том, что Чаннин-мэймэй обучается боевому искусству, есть своя польза.
Ин-гогун-лаофужэнь изумленно посмотрела на нее:
— Жао-Жао, неужели ты одобряешь, когда девушки занимаются воинскими упражнениями?
Вэй Жао-гунян указала на себя и застенчиво произнесла:
— Не скрою от вас, лаофужэнь, я и сама немного владею гунфу. Занимаюсь этим уже четыре года. С тех пор как начала тренироваться, я почти не простужаюсь. Даже в те дни, когда гунян обычно чувствуют недомогание, я в полном порядке.
Ин-гогун-лаофужэнь от потрясения не могла вымолвить ни слова.
Почему она запрещала внучке тренироваться? Она боялась, что та, подобно внукам, обрастет крепкими мышцами. Для девушек важна нежность и красота, разве может быть привлекательной та, у кого пять больших и три толстых1?
Но сейчас эта хрупкая, прелестная гунян, которая была ярче и краше пиона, говорила ей, что тоже обучалась боевым искусствам.
— Жао-Жао, ты это серьезно?
Ин-гогун-лаофужэнь переспросила и одновременно взяла Вэй Жао-гунян за левую руку. Она пощупала запястье — тонкое, кажется, никаких мышц. Посмотрела на маленькую ладонь — тыльная сторона белая-белая, а на ладони… и впрямь был слой тонких мозолей, которые обычно скрывались за изящной формой кисти.
— Вы спрашиваете о том, владею ли я гунфу, или о том, что тренировки укрепляют здоровье? — игриво уточнила Вэй Жао-гунян.
— Разумеется, о гунфу. Ты сказала, что тренируешься четыре года, так что же ты умеешь?
Вэй Жао-гунян честно призналась:
— Я владею только мечом, а еще умею ездить верхом. Каждый раз, когда я отправляюсь в Сяньчжуань навестить вайцзуму, я обязательно скачу на лошади в свое удовольствие.
Она не хотела подавлять свою истинную натуру только из-за того, что вышла замуж. Пользуясь случаем, она сообщила лаофужэнь, что любит верховую езду. Когда весной ей захочется прокатиться, не придется ломать голову над оправданиями.
Если лаофужэнь примет это, Вэй Жао-гунян станет еще больше уважать эту мудрую и широкую взглядами пожилую даму. Если же лаофужэнь воспротивится, Вэй Жао-гунян просто будет жить по-своему, не тратя больше времени на пустые условности.
— Ты еще совсем молодая гунян, как же тебе пришло в голову изучать боевые искусства?
Ин-гогун-лаофужэнь было весьма любопытно. Вэй-лаотайтай, будучи хозяйкой дома, не походила на человека, который стал бы по своей воле поощрять такие занятия у внучек.
Вэй Жао-гунян опустила голову и горько усмехнулась:
— В детстве я заигралась и упала в воду. Это случилось зимой, озерная вода была ледяной до самого мозга костей. После того как я замерзла, я тяжело заболела. Если бы я не начала тренироваться, возможно, всю жизнь была бы прикована к постели.
- Пять больших и три толстых (五大三粗, wǔ dà sān cū) — китайское образное выражение, описывающее человека очень крупного, грубого и мощного телосложения. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
