Ещё секунду назад, Юэ Цяньлин пыталась перегруженным мозгом придумать, как выкрутиться из этой ситуации. Но, когда он протяжно произнёс последние два слова, и его голос щекочуще прошелестел по барабанным перепонкам, Юэ Цяньлин просто сдалась. Она подняла голову и, глядя на Гу Сюня, выпалила.
— А ты, ещё кого-то хочешь соблазнить?
Произнеся это, Юэ Цяньлин увидела, как взгляд Гу Сюня потемнел, и только тогда осознала, что сказала. Смущённо отведя взгляд, она решила разрядить обстановку, быстро сменив тему.
— Ты пришёл только затем, чтобы спросить об этом? Если спросил, тогда я пойду есть.
С этими словами она собралась закрыть дверь, в душе чувствуя нетерпение и смущение, движения её были немного торопливыми, и она совсем не собиралась давать Гу Сюзю шанс для контратаки. Но, кто бы мог подумать, что, увидев её намерение закрыть дверь, Гу Сюнь просто упрётся рукой в косяк. Разница в силе между ними была такова, что Гу Сюнь совсем не боялся, что она прищемит ему пальцы. Он потянул дверь на себя, и Юэ Цяньлин даже пошатнулась. Когда она осознала, что произошло, то от ужаса широко раскрыла глаза.
— Гу Сюнь, ты с ума сошёл? Тебе свои руки не нужны?
Дверь снова была широко открыта, Гу Сюнь убрал руку, не ответив на её слова, и прямо спросил.
— Выйдешь со мной ненадолго?
Юэ Цяньлин ещё не могла прийти в себя, какое-то время смотря на его руку, прежде чем перевела взгляд на его лицо.
— Зачем?
Гу Сюнь улыбнулся, слегка кивнув в её сторону.
— Немного тебя соблазню.
Юэ Цяньлин впервые с удивлением обнаружила, что Гу Сюнь знает о своих преимуществах. Например, прямо сейчас он откровенно соблазнял её, используя свою внешность. И, как назло, Юэ Цяньлин оказалась весьма податливой и поддалась.
Она, словно заразившись от него, подняла голову и пристально посмотрела в ответ, изо всех сил стараясь выглядеть спокойной, и спросила.
— И, как же ты будешь соблазнять?
Гу Сюнь не ожидал, что она подхватит эту тему, и, кажется, был озадачен. Подняв глаза, он осмотрел светильники над головой, изображая раздумья, и сказал.
— Сначала пообедаем, а насчёт того, как соблазнять дальше… посмотрим по обстоятельствам.
Юэ Цяньлин искоса посмотрела на него, ничего не сказала, развернулась и прямо пошла в свою комнату. Пять минут спустя она вышла, переодевшись в белое платье. В лифте Юэ Цяньлин начала немного жалеть об этом, особенно когда заметила, что Гу Сюнь непереставая смотрит на неё, сожаление буквально подступало к горлу.
Как же меня так легко раскачать?
Стоило ему предложить пообедать, как она побежала переодеваться в платье. Одному небу известно, как давно она не надевала платьев. Разве это не слишком очевидно?
Юэ Цяньлин готова была дать себе пощёчину, в смущении отвернулась и сильно сжала свои пальцы.
В этот момент она услышала, как Гу Сюнь внезапно заговорил.
— Цяньлин.
— Мм? — Юэ Цяньлин тут же приняла безмятежный вид. — Что такое?
Гу Сюнь опустил голову, его взгляд упал на подол её платья.
— Этот твой ход, называется… «перенять у противника его технику, чтобы обуздать его»?
Кровь тут же прилила к лицу, Юэ Цяньлин отчётливо почувствовала, как у неё загорелись уши, и даже ладони стали горячими. Она подумала, что этот обед, вероятно, не будет таким удачным.
Как показала практика, догадка Юэ Цяньлин была верна. Этим обедом действительно не удалось насладиться, но причиной стал звонок от Пшеницы, который Гу Сюнь получил по дороге. Юэ Цяньлин не знала, о чём они говорили, но почувствовала, как атмосфера вокруг Гу Сюня мгновенно стала тяжёлой, а его брови нахмурились. Положив трубку, он с извиняющимся видом посмотрел на Юэ Цяньлин.
— Что-то случилось? — спросила Юэ Цяньлин.
— Мм, звонил Пшеница, — Гу Сюнь всё ещё сжимал телефон, глядя на поток машин на дороге. — Он сказал, что мой папа упал с лестницы, сейчас он в больнице.
На самом деле Пшеница также описал ситуацию, когда они услышали шум и вышли посмотреть, лицо отца Гу Сюня было всё в крови. Но Гу Сюнь не стал рассказывать Юэ Цяньлин эти подробности. Но даже так, Юэ Цяньлин вся прониклась тяжёлым чувством.
Гу Сюнь больше ничего не сказал и снова набрал номер. Ему никто не ответил, его брови сомкнулись ещё теснее, он смотрел на телефон, не зная, о чём думать.
Юэ Цяньлин и сама не поняла, откуда взялся этот порыв, но вдруг встала на цыпочки и протянула руку, чтобы погладить его нахмуренный лоб. Хотела разгладить тяжесть, собравшуюся между его бровей. В тот момент, когда её пальцы коснулись его кожи, Гу Сюнь весь застыл.
Ещё прошлой ночью он думал о том, что любое её случайное прикосновение заставляет его волноваться. Но сейчас, когда она сама проявила инициативу, потянулась и коснулась его лба, не только не было волнения, но, наоборот, это его успокоило.
Однако Юэ Цяньлин лишь слегка коснулась его, а затем, смутившись, убрала руку.
— И, что ты теперь будешь делать?
Выражение лица Гу Сюня стало серьёзным, он подумал и сказал.
—Я поеду туда.
Юэ Цяньлин кивнула.
—Хорошо, тогда скорее отправляйся.
Она тогда не придала этому большого значения, полагая, что под словами Гу Сюня «поеду обратно» подразумевается несколько часов за рулём. Но не ожидала, что Гу Сюнь тут же откроет приложение для покупки билетов.
Хотя был уже полдень, двенадцать часов, Гу Сюню всё же повезло, он купил билет на рейс в три часа дня, к половине седьмого вечера он уже будет на месте.
Они наспех пообедали, за едой Гу Сюнь почти не разговаривал, а затем сразу же отправился в аэропорт. В самолёте не было связи, Гу Сюнь не мог ни с кем связаться, не мог узнать о состоянии отца, оставалось только смотреть в окно на облака и отсчитывать секунды.
Но, казалось, небеса решили ему противостоять, при посадке самолёт столкнулся с густым туманом и ещё полчаса кружил в воздухе. Семь часов вечера, тяжёлые тучи нависли над горизонтом, весь город погрузился в душную, туманную подавленность.
Гу Сюнь наконец приземлился, включил телефон и обнаружил несколько пропущенных вызовов от Пшеницы. Тревога усилилась, он тут же позвонил отцу, но ему снова никто не ответил. В это время дверь самолёта уже открыли, пассажиры выстраивались в проходе, готовясь к выходу. У Гу Сюня не было с собой багажа, с пустыми руками он пробирался вперёд, в то же время перезванивая Пшенице. Через несколько секунд Пшеница ответил.
— Ты где? Только что звонил, не дозвонился.
— В самолёте был, — пока говорил, Гу Сюнь уже вышел из самолёта и ступил на трап. — Как мой папа?
— А, с дядей Линем всё в порядке, — Пшеница подумал, что Гу Сюнь уехал в командировку или путешествие, и не связал его внезапное появление с возвращением домой, поэтому его тон был довольно легким. — Просто неосторожно оступился, спускаясь по лестнице, ударился носом, пошла кровь, а он потрогал рукой, в итоге всё лицо в крови оказалось. Мы уж думали, что случилось что-то серьезное. Ну и ещё лодыжку подвернул, сейчас компресс с лекарством приложен, в остальном всё нормально. Летом одежды мало, так что несколько синяков и ссадин, обычное дело. Ты тоже не волнуйся, он уже дома, всё в порядке.
Пока Пшеница говорил, шаги Гу Сюня уже замедлились. Он стоял в заполненном людьми выходе и тяжело выдохнул. В восемь часов вечера ночь только опустилась. Гу Сюнь всё же вернулся в этот старый район, где не был несколько лет. С тех пор как он уехал с Гу Юньпин, если подсчитать, прошло почти пять лет с последнего визита. Он сжимал в руке тот старый ключ, и шаги по лестнице были несколько тяжелыми.
За эти годы он виделся с отцом считанные разы, времени, когда они спокойно разговаривали, было ещё меньше, в обычные дни они почти не звонили друг другу. Информацию о его жизни он получал в основном из случайных разговоров Пшеницы и Верблюда, знал только, что после развода он окончательно освободился от ограничений и жил гораздо свободнее, чем раньше.
В такой ситуации внезапное возвращение домой вызвало у Гу Сюня чувство, похожее на «боязнь приближения к родным местам», он не знал, что говорить потом. Даже не знал, менял ли отец за эти годы замок, сможет ли он вообще открыть эту дверь. Думая об этом, он всё же поднялся на четвертый этаж. Ключ без проблем вошел в замочную скважину, и в момент, когда замок повернулся, Гу Сюнь с облегчением вздохнул.
Но в следующую секунду, когда он открыл дверь и увидел картину перед собой, его нога, уже шагнувшая внутрь, застыла на месте. В гостиной горели все тусклые подвесные светильники, раздавался звонкий стук маджонга. Линь Хунъи сидел спиной к входной двери в окружении трех друзей, с сигаретой во рту, игра шла жарко, постоянно слышались смех и ругань, они совершенно не заметили человека у двери.
Только, когда сидящая напротив Линь Хунъи, сильно накрашенная женщина средних лет, собрала выигрышную комбинацию и, запрокинув голову, рассмеялась, она увидела Гу Сюня. Она повернула голову, и после удивления воскликнула.
— О! Сяосюнь вернулся?
Услышав это, Линь Хунъи тоже обернулся, рука с плиткой маджонга застыла в воздухе.
—Ты почему вдруг вернулся?
На лбу у Линь Хунъи всё ещё был кусок марли, на носу красная полоска, правая нога лежала на маленькой табуретке, лодыжка была замотана как цзунцзы. Даже в таком виде он не забыл про свой маджонг.
Гу Сюнь плотно сжал губы и отвернулся, словно увидел что-то грязное.
А Линь Хунъи, не дождавшись ответа от Гу Сюня, выбросил плитку, что была в руке, и только потом снова обернулся, и спросил.
— Ты чего там стоишь? У тебя в университете каникулы? Почему это ты вдруг сегодня вернулся?
Гу Сюнь стоял у самой двери, глядя на эту сцену, и вдруг почувствовал, что это немного смешно.
Каникулы?
Оказывается, он даже не знал, что он в этом году уже окончил университет.
В уголке рта Гу Сюня промелькнула самодовольная усмешка, он опустил глаза, а когда снова поднял их, на его лице уже не было никаких эмоций.
— Вернулся кое-что забрать.
С этими словами он прошёл через задымлённую гостиную и направился в свою комнату.
Линь Хунъи не мог понять, ведь он не жил здесь уже несколько лет, вещи давно были вынесены, почему вдруг снова понадобилось что-то брать. Поэтому, тасуя кости, он крикнул в сторону комнаты.
— Разве у тебя здесь что-то осталось?
Под шумное тасование костей Гу Сюнь закрыл дверь комнаты. За годы его отсутствия комната, казалось, почти не изменилась, мебель не была сдвинута, только на кровати давно не было постельного белья, вместо этого были сложены большие коробки с разными вещами. Письменный стол тоже был забит беспорядочными пакетами, всё покрыто слоем пыли.
Он постоял в комнате несколько минут, затем вышел с пустыми руками.
— Что ты забыл? — Увидев, что Гу Сюнь выходит, Линь Хунъи проводил его взглядом, но руки не прекращали раскладывать кости. — Нашёл?
Гу Сюнь бросил: «Не нашёл», не взглянув на Линь Хунъи, и направился прямо к входной двери.
— Эй, ты уже уходишь?
Линь Хунъи показалось, что его сын, которого он не видел много лет, на этот раз вёл себя странно, он хотел встать и остановить его, но был травмирован. К тому времени, как он поднялся на одну ноге, Гу Сюнь уже захлопнул за собой дверь.
— Ой, дети вырастают, и характер становится крутым, посмотри, какой он холодный и немногословный.
— Все сыновья такие, разве не поэтому сейчас все предпочитают дочерей? Они куда более заботливые.
— Разве Сяосюнь не в Цзянчэне? Почему вернулся сегодня? В чём дело?
Под болтовню друзей Линь Хунъи снова сел, расставил кости и, держа в зубах сигарету, невнятно пробормотал.
— Не обращайте внимания, он всегда был таким, с детства, я уже привык.
Было уже немного за девять вечера, линейный набросок Юэ Цяньлин уже начал принимать форму. Она взглянула на время и не знала, в больнице ли ещё Гу Сюнь, серьёзное ли состояние у его отца. Помедлив немного, Юэ Цяньлин всё же решила спросить его.
Только взяв телефон, словно по телепатии, в WeChat пришло только что отправленное им сообщение.
[Красавчик]: Спишь?
[Сладккая карамелька]: Нет, как твой папа?
[Красавчик]: Ничего серьёзного.
[Сладккая карамелька]: Это хорошо.
Её пальцы замерли на экране, раздумывая, что ещё сказать. Но прежде чем она начала печатать, Гу Сюнь снова написал.
[Красавчик]: Сегодня в Цзянчэне есть луна?
[Сладккая карамелька]: Нет, сегодня вечером дождь пошёл.
Только отправив, он позвонил по голосовой связи. Юэ Цяньлин без колебаний сразу ответила. В трубке послышался несколько подавленный голос Гу Сюня.
— Раз нет луны, послушать твой голос тоже сойдёт.
Взгляд Юэ Цяньлин дрогнул, уставившись на аватарку в телефоне, она тихо спросила.
— Что с тобой?
— Ничего. Просто, — он с тяжестью произнёс, — я соскучился по тебе.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
