Гу Сюнь не очень помнил, когда именно его отец начал отдаляться от семьи. Возможно, когда ему было семь, а может, в восемь или девять лет. В общем, с того времени, как он начал осознанно запоминать события, роль отца в его жизни становилась всё более размытой. И теперь, даже воспоминания стали туманными. Самое яркое воспоминание об отце относится к тому дню, когда он учился в четвертом классе начальной школы. Гу Юньпин собиралась в недельную командировку в другой город и хотела попросить родителей Верблюда присмотреть за ним.
В тот вечер Линь Хунъи, вернувшись домой и узнав об этом, с недовольством высказался против, считая, что постоянно беспокоить соседей, не дело, ведь в их собственной семье кто-то есть.
В то время отношения между Гу Юньпин и Линь Хунъи уже сильно испортились, и, хотя они старались прятать ссоры от Гу Сюня, он не мог совсем ничего не замечать. В конце концов, не во всех семьях родители молчат за обеденным столом. Но, возможно, ради ребёнка Гу Юньпин снова уступила, выбрав довериться Линь Хунъи. К тому же Гу Сюнь был не проблемным ребёнком, уход за ним заключался лишь в том, чтобы приготовить ужин после школы, подогреть молоко на ночь, обо всём остальном не нужно было беспокоиться.
Поэтому Гу Юньпин подготовила на всю неделю овощи, говядину, яйца и молоко, сложила в холодильник, а затем подробно написала список дел на каждый день, отдала его Линь Хунъи и только тогда, взяв чемодан, уехала.
Как только она ушла, Линь Хунъи бросил список на стол, развалился на диване и сказал Гу Сюню.
— Сынок, в эти дни папа будет готовить тебе, а в выходные свожу в научный музей.
На самом деле, в те два года, Линь Хунъи возвращался домой всё позже, и они с Гу Юньпин спали раздельно. Он был похож на постояльца отеля, считавшего это место лишь ночлегом, за месяц Гу Сюнь мог встретиться с ним всего несколько раз.
Поэтому, услышав такие слова, Гу Сюнь тайно радовался весь вечер. Однако, на следующий день после школы Гу Сюнь вернулся домой, но Линя Хунъи не было. Гу Сюнь подумал, что он просто задержался в пути, но всё же вернётся и приготовит ему ужин. Но он ждал до десяти вечера, и не только не было ни души, но даже звонка не последовало.
Хотя он был мал, но самолюбие уже было, и Гу Сюнь даже не думал снова идти на ужин к соседям, да и время было позднее. В итоге он всю неделю ел лапшу быстрого приготовления, утешая себя тем, что взрослые всегда заняты, нужно зарабатывать деньги на семью. Ведь он всё ещё надеялся на обещанные выходные.
Именно из-за ожидания похода в научный музей, когда Гу Юньпин каждый вечер звонила и спрашивала, что он ел и что делал, Гу Сюнь невольно лгал, боясь, что Гу Юньпин снова будет ссориться с Линь Хунъи, разрушив его последние надежды.
В воскресенье Линь Хунъи проспал до обеда, увидел, что Гу Сюнь одет и сидит на диване, с нетерпением глядя на него, и тогда вспомнил о своём обещании сходить в научный музей. На этот раз он не хотел нарушать обещание, поэтому отец и сын поели по пачке лапши и поехали на машине. Но через десять минут прогулки Линь Хунъи стало скучно, к тому же ему позвонили, он немного поговорил, затем повернулся и сказал Гу Сюзю, что у него срочные дела по работе, пусть он сам поиграет, а в шесть вечера он его заберёт. Гу Сюнь снова поверил. Но в шесть вечера он так и не дождался Линь Хунъи.
Он попросил у прохожего телефон, но на том конце провода не ответили. Хотя в душе он уже догадывался об ответе, в тот день Гу Сюнь был особенно упрям и один ждал у входа до девяти вечера.
В конце концов, охраннику стало его жалко, и он отвёз его домой на мотоцикле.
Вскоре после того, как Гу Сюнь вошёл домой, вернулась из командировки Гу Юньпин. Увидев, что сын, как обычно, один читает в комнате, она не придала этому значения. Пока не зашла на кухню и не обнаружила, что овощи в холодильнике сгнили, а мусорное ведро заполнено пачками от лапши. В тот вечер Гу Юньпин наконец взорвалась, в порыве эмоций забыв скрываться от Гу Сюня.
В своей комнате он отчётливо слышал, о чём спорят родители. Гу Юньпин ругала Линь Хунъи за пристрастие к азартным играм, обвиняла, что он только и знает, что играть в маджонг, проиграл все семейные сбережения, и даже о сыне не заботится. Только тогда Гу Сюнь узнал настоящую причину, по которой его отец не возвращался домой. Затем он ясно услышал, как Линь Хунъи ударил по столу и закричал.
— Ты ещё смеешь меня винить? Я тогда говорил тебе делать аборт, а ты настояла на рождении! Если бы не ребёнок, разве я упустил бы возможность поехать в Лаос заниматься бизнесом? Теперь другие вернулись большими боссами, а я, чёрт возьми, всё ещё менеджер по продажам! Вся моя жизнь разрушена из-за вас двоих!
Гу Юньпин, видимо, не ожидала, что Линь Хунъи скажет такое, её глаза готовы были вылезти из орбит, но первым побуждением было прекратить спор, и она тихо приоткрыла дверь Гу Сюня, проверяя, не разбудили ли они его. Увидев, что Гу Сюнь спокойно спит с закрытыми глазами, она с облегчением вздохнула. Однако она не знала, что слова Линь Хунъи в тот вечер стали для Гу Сюня словно проклятие, преследовавшим его много лет. Хотя он был мал и многого не понимал, он по контексту догадался, что означало «делать операцию». Оказывается, его рождение было для Линь Хунъи не только не радостью, но и несчастьем.
Долгое время после этого, всякий раз, когда Гу Сюнь видел Линь Хунъи, в его сознании звучали слова «Я тогда говорил тебе делать аборт».
Каждый раз, когда он пытался приблизиться к Линь Хунъи, эти слова словно ледяная рука касались его сердца, и холодное ощущение мгновенно сковывало все его порывы.
Некоторые говорят, что только родители в этом мире будут любить тебя безусловно, но на самом деле это просто ошибка выжившего. Только те, кого любили, имеют право так говорить.
Гу Сюнь был одним из неудачливых. Для него такие понятия, как «кровь гуще воды» и «любовь», не имели абсолютно ничего общего.
Гу Сюнь постоял внизу ещё некоторое время, прежде чем сумел собраться с мыслями. Он не хотел беспокоить ни Пшеницу, ни Верблюда, а Гу Юньпин, вероятно, уже спала.
Он долго бродил по знакомому городу и в конце концов зашёл в отель. Хотя он прожил здесь больше десяти лет, это место не давало ему ни капли чувства принадлежности.
Глядя на густую ночь за окном, он вдруг сильно захотел увидеть ту яркую луну над Цзянчэном.
Когда Юэ Цяньлин приняла звонок Гу Сюня, она сразу почувствовала, что его настроение не очень, но это её не удивило. Кто сможет улыбаться, когда его отец травмирован?
Просто, услышав, как Гу Сюнь говорит, что скучает по ней, её сердце необъяснимо сжалось. В тот момент она поняла, что слова «я по тебе соскучился» обладают гораздо большей силой, чем «ты мне нравишься». Их было достаточно, чтобы погрузить её в водоворот невесомости, и она едва не ответила: «Я тоже по тебе немного соскучилась». Но слова, застрявшие в горле, превратились в:
— Когда ты вернёшься?
Произнеся это, Юэ Цяньлин вдруг подумала, что это немного неуместно. Его отец в больнице с травмой, а она словно подгоняет его побыстрее уехать. Поэтому она сразу же добавила.
— Если нет срочных дел, побудь с отцом ещё несколько дней, потом возвращайся.
Гу Сюнь помолчал немного, затем тихо сказал.
— Вообще-то, я немного тороплюсь.
— А? Разве ты не сказал, что ничего серьёзного? — Юэ Цяньлин подумала, что состояние его отца могло ухудшиться, и поспешила утешить его. — Э-э… возможно, отец уже в возрасте, восстанавливается немного медленнее, не волнуйся.
— Мм, — тихо ответил Гу Сюнь. — С ним действительно всё в порядке.
Юэ Цяньлин снова заговорила.
— В общем, ты в последнее время почти не отдыхал, взять несколько дней отпуска, наверное, не проблема.
Гу Сюнь снова ответил: «Мм».
Юэ Цяньлин впервые заметила, что Гу Сюнь может быть таким покладистым, что бы она ни говорила, он соглашался, и они долго болтали о разном, без определённой темы, просто что в голову придёт.
Разговор длился больше часа, и только когда прозвенел будильник, напоминающий Юэ Цяньлин о сне, они закончили разговор.
Лёжа в кровати, Юэ Цяньлин всё ещё чувствовала лёгкую неудовлетворённость. Не зная почему, но в этот вечер у неё возникло ощущение, что они с Гу Сюнем словно… встречаются.
На следующее утро, как только Юэ Цяньлин открыла глаза, в телефоне уже было сообщение.
[Красавчик]: Проснулась?
Юэ Цяньлин перевернулась на живот, уголки губ приподнялись.
[Сладкая карамелька]: Проснулась.
[Сладкая карамелька]: Ты почему так рано встал?
[Красавчик]: Внутренние часы подводят.
[Сладкая карамелька]: А, завтракал уже?
[Красавчик]: Завтракаю.
[Сладкая карамелька]: Мм, я тоже сейчас пойду есть.
[Красавчик]: Я ем лапшу с говядиной.
[Красавчик]: Очень острая.
[Красавчик]: И немного жирная.
Юэ Цяньлин было приятно, но в то же время она находила это немного детским.
[Сладкая карамелька]: Тебе не обязательно рассказывать мне все эти подробности.
[Красавчик]: Эх.
[Красавчик]: Я хочу рассказать тебе даже о том, сколько кусочков говядины в этой лапше.
Юэ Цяньлин почувствовала, что она пропала. Из-за этих слов она несколько минут, держа телефон, смеялась, и только потом поднялась, чтобы умыться.
Собираясь выходить, переобуваясь, она вдруг подумала, что следующие несколько дней придётся ходить на работу и обратно одной, и ей стало как-то непривычно.
Эх. Так нельзя. Юэ Цяньлин вдруг протянула руку и похлопала себя по голове. Он уехал меньше суток назад, не нужно так, не нужно. Собравшись с мыслями, Юэ Цяньлин быстро надела обувь и потянулась к ручке двери. Но, как только она открыла дверь, перед ней возникла человеческая фигура. Юэ Цяньлин застыла на месте, моргнула, подумав, не галлюцинация ли это.
Гу Сюнь стоял у её порога, в той же одежде, что и вчера, когда уезжал, одинокий, и даже утреннее солнце не могло развеять его усталый вид с дороги. На его лице явно читалась усталость, он смотрел на неё опустив глаза, взгляд был мягким, но без обычной уверенности и живости. Было что-то похожее на щенка, вернувшегося домой под дождём.
— Ты… — медленно начала Юэ Цяньлин, — вернулся?
— Мм, только что позавтракал внизу, — ответил Гу Сюнь.
Юэ Цяньлин была ошарашена, не отрывая глаз смотрела на Гу Сюня. Оказывается, когда он писал ей, он был уже внизу.
Но сейчас только восемь двадцать утра, Юэ Цяньлин, прикинув время, поняла, что он, должно быть, вернулся ночным рейсом.
Разве не говорили, что побудет с отцом несколько дней? Почему он не пробыл и ночи и уже вернулся?
Юэ Цяньлин не выдержала
— Почему так быстро вернулся? Собирался ведь остаться ещё на несколько дней?
— Не нужно.
Гу Сюнь, видимо, очень устал, одна рука в кармане, голос звучал без сил. Он тяжело вздохнул.
— Эта поездка была довольно бессмысленной.
Юэ Цяньлин не знала, что пережил Гу Сюнь за эту ночь. Но она вспомнила, как недавно мама напоминала ей, что отношения родителей Гу Сюня не очень хорошие, и не стоит ранить его, касаясь этого. Поэтому Юэ Цяньлин подавила желание расспрашивать подробнее. Но сейчас она отчётливо чувствовала, как тяжёлая атмосфера вокруг Гу Сюня душит его. Обычно высокий и статный юноша сейчас выглядел немного хрупким.
Юэ Цяньлин почувствовала, что её действия снова выходят из-под контроля. Она посмотрела на Гу Сюня и тихо сказала.
— Наклонись немного.
Взгляд Гу Сюня дрогнул, очевидно, он не понял, что имеет в виду Юэ Цяньлин. Но, он всё же наклонился.
Юэ Цяньлин поджала губы, медленно протянула обе руки, перекинула через его плечи и обняла его. Обнятый человек явно замер.
Юэ Цяньлин тоже впервые обнимала сверстника-юношу, она не знала, насколько сильно нужно обнимать. Её руки слегка одеревенело касались его спины, и она не знала, стоит ли сжимать сильнее. В ту секунду, когда она колебалась, человек в её объятиях пришёл в себя. Затем он внезапно поднял руки и, поменявшись с ней ролями, крепко прижал её к себе. Потом Юэ Цяньлин почувствовала, как Гу Сюнь опустил голову ей на плечо и глубоко вдохнул.
Они тихо стояли в объятиях. Свет от датчика движения погас, в тёмном коридоре Юэ Цяньлин не видела выражения лица Гу Сюня, только чувствовала, как он обнимает её всё крепче, но его дыхание становилось всё спокойнее.
Неизвестно, сколько времени прошло, когда она наконец услышала, как он тихо прошептал ей на ухо.
— Мм, теперь оно того стоило.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
