Позже, вспоминая этот день рождения, Юэ Цяньлин запечатлела в сердце не тот миг удивления, когда увидела гирлянды и торт. А ту романтику, что встретилась ей на пути домой. Всё, чего она хотела на день рождения — торт, подарки, розы и шоколад, всё было.
Хотя и не всё было подарено его руками, но он распределил свою любовь среди самых обычных людей вокруг. Заставив Юэ Цяньлин почувствовать себя счастливым человеком, почувствовать, что весь мир любит её.
В тот миг, когда слёзы скатились, она пристально смотрела на него, её взгляд скользил по его чертам, и она наконец осознала, то, что она считала своей несентиментальностью, было просто отсутствием человека, способного заставить её плакать в день рождения.
В страстных поцелуях хочется оставаться вечно молодой, а в этот момент она хотела за ночь поседеть.
Эта ночь стала единственной передышкой для Юэ Цяньлин и Гу Сюня за всё это время. Они неумело приготовили дома ужин, устроив на кухне беспорядок. После еды через силу доели торт, затем прижались друг к другу на диване и смотрели скучный фильм. Юэ Цяньлин не помнила, о чём был фильм, и не знала, когда заснула.
На следующее утро она проснулась в объятиях Гу Сюня, глядя на всё ещё тёмный рассвет за окном, но чувствовала, что полна сил. Уныние от критики Вэй Ханя рассеялось без следа, и даже если впереди было безграничное глубокое море, она чувствовала, что с Гу Сюнем рядом сможет доплыть до конца. К тому же ситуация сейчас была не так плоха, как раньше.
Для Гу Сюня самый трудный этап разработки движка уже видел проблеск надежды, а Юэ Цяньлин нужно было лишь ускорить эффективность, чтобы обеспечить общее визуальное оформление.
В это время их жизнь была как по линейке, они проводили в компании почти восемнадцать часов в сутки, дом для них был лишь местом для сна, и даже канун Нового года стал обычным днём.
Особенно Ии Хун, если другие худели, то у него было заметно ожирение от переутомления, как только руки были свободны, он постоянно что-то ел, чтобы снять стресс.
Когда прогресс шаг за шагом приблизился к первоначальному графику, босс немного успокоился, но, боясь, что все не выдержат, велела всем хорошо отдохнуть сегодня вечером. Все думали, что наконец смогут вернуться домой и выспаться, только Ии Хун хотел найти место, чтобы как следует поесть. И, видя, что Гу Сюнь и Юэ Цяньлин похудели, он изо всех сил хотел угостить их ужином.
Хотя он говорил это чуть ли не со слезами, и Юэ Цяньлин, и Гу Сюнь знали, что он просто боялся, что один не сможет заказать много блюд. Но, понимая, не подавали вида, и всё же пошли с ним.
Рестораны у офиса уже приелись, они пошли в дальний торговый центр и нашли китайский ресторан, где, судя по всему, было много посетителей.
Когда Ии Хун заказал уже десятое блюдо, Юэ Цяньлин остановила его, попросив сдержаться, чтобы не осталось лишнего. Но Ии Хун не согласился, сказав, что даже просто поставить на стол будет красиво, ведь уже давно не было нормального ужина за столом, и сейчас в его клавиатуре накопилось немало зёрнышек риса.
Юэ Цяньлин пришлось уступить, и, к удивлению, еда в этом заведении действительно оказалась вкусной, и в итоге почти ничего не осталось.
Когда они уходили, в ресторане по-прежнему было полно людей. Ии Хун шёл впереди, Юэ Цяньлин следовала за Гу Сюнем, он держал её за руку, и она могла безнаказанно уткнуться в телефон. Но, не пройдя и нескольких шагов, человек впереди вдруг остановился, и Юэ Цяньлин неожиданно столкнулась со спиной Гу Сюня.
— Что… — не успев договорить, она последовала за взглядами Ии Хуна и Гу Сюня и увидела за соседним столом знакомую спину.
Если она не ошибалась, это был один из тех трёх ключевых разработчиков, что перешли в другую компанию, Чэ Цзяю.
Юэ Цяньлин была с ним не близка, но по взглядам Ии Хуна и Гу Сюня могла в этом убедиться. А в этот момент Чэ Цзяю с компанией за столом пил и разглагольствовал. Он говорил не тихо, и, прислушавшись, можно было разобрать его слова.
— Они изначально планировали выпустить демо с геймплеем в тридцатый день нового года, я тогда сказал, что невозможно успеть физически. Теперь вот, разработчиков всего двое, Гу Сюнь да Ии Хун, остальные бездари, что они могут? По-моему, только к тридцать первому и управится. А Хэ Чан идиотка, женщина, ничего не смыслящая, думает, что, поиграв несколько лет в игры, уже может их создавать? И ещё постоянно командует, воображает, что с её грязными деньгами она стала кем-то?
Это было то, что Юэ Цяньлин услышала, придя в себя, что слышали до этого Ии Хун и Гу Сюнь, она не знала, но видела, как у Ии Хуна на висках вздулись вены. В следующую секунду Ии Хун с сжатыми кулаками бросился вперёд. К счастью, Гу Сюнь среагировал быстро и успел схватить его, прежде чем кулак Ии Хуна достиг головы Чэ Цзяю. Но шума было немало, Чэ Цзяю сразу обернулся и, увидев Гу Сюня и Ии Хуна, застыл. Спустя мгновение он крайне неестественно повернулся обратно, делая вид, что ничего не заметил.
На самом деле Ии Хун обычно был сговорчивым человеком, не то что сердиться, Юэ Цяньлин никогда не видела его хмурым. Но сейчас, столкнувшись с Чэ Цзяю, он был как воин. Перед ним был не враг, а переметнувшийся предатель. Поэтому сейчас, хоть он и сдерживался из-за воспитания, чтобы не пускать в ход руки, но уж словам его никто не мог помешать.
— Её грязные деньги, по крайней мере, заработаны самостоятельно, это куда лучше, чем те, кто ради денег готов потерять лицо.
Плечи Чэ Цзяю дёрнулись, словно он сдерживался. Но, в конце концов не выдержал, он повернулся, его лицо покраснело, то ли от гнева, то ли от выпитого.
— Такие, как вы, с одной стороны, простодушны, а с другой просто глупы, да ещё и не осознают этого. Будь вы хоть немного умнее, поняли бы, что может сделать Хэ Чан, женщина? Ничего не понимает, а всё мнит себя крутой, к чему может привести следование за ней? Сейчас тяжело? Горько? Деньги сами в руки не идут? Сами виноваты! И ты на меня так не смотри, я сегодня прямо скажу, если вы с Хэ Чан сможете что-то создать, я, Чэ Цзяю, пройдусь на руках вниз головой!
Видя, что Ии Хун снова готов броситься вперёд, Гу Сюнь снова остановил его и потащил наружу. Но, делая шаг, он не забыл оглянуться на Чэ Цзяю.
— Хорошо, тогда не забудь отрастить волосы, а то кожа на голове такая лысая, как бы не поскользнуться.
— Ах ты, наглый…
Чэ Цзяю не успел договорить, как краем глаза увидел Юэ Цяньлин, смотрящую на Гу Сюня с восхищением, а затем, повернувшись к нему, надула губки и пожала плечами, её выражение словно говорило: «Мой парень такой дерзкий, мне это так нравится, правда очень круто».
В тот миг, когда Чэ Цзяю вышел из себя, Гу Сюнь, с одной стороны, тащил Ии Хуна, с другой вёл за руку Юэ Цяньлин, и они ушли.
В тот же вечер Ии Хун рассказал об этом всему Девятому отделу. Естественно, все были возмущены, некоторые даже сказали, что не будут отдыхать и сразу вернутся работать сверхурочно. Однако Юэ Цяньлин так и не узнала, вернулся ли тот человек тогда на работу, но на следующее утро, придя в компанию, она почувствовала, что атмосфера вокруг стала ещё более напряжённой, чем раньше. Просто к этому моменту, несмотря на напряжённость, настроение у всех было не таким тревожным, как раньше, и тучи над головами понемногу рассеивались.
В мгновение ока наступила глубокая зима. График времени шаг за шагом продвигался вперёд, наконец догнав первоначальный план. Той ночью группа людей молча стояла перед графиком времени с разными выражениями лиц, но взгляды их были устремлены вперёд. Юэ Цяньлин не знала, о чём они думали, но впервые в работе она почувствовала эмоцию «трогательности». Она наконец поняла, почему Су Чжэн решил вернуться, несмотря на болезнь отца, и осознала, почему эти люди так благоговейно называют видеоигры «девятым искусством».
Кто-то сказал: «Делать вещи правильно — это наука, а делать вещи хорошо — это искусство».
И только в этот момент Юэ Цяньлин почувствовала, что полностью слилась с ними.
Заразившись их духом, она стремилась уже не просто выполнить задачу, а вложить все силы в каждый наносимый штрих, доводя его до совершенства. Когда Юэ Цяньлин была совсем маленькой, она листала книгу отца и увидела там фразу.
«Придя в этот мир, нужно обязательно оставить что-то, что докажет, что ты был здесь».
Тогда Юэ Цяньлин сказала, что станет всемирно известной художницей. Но, узнав, что большинство художников при жизни голодали, она немедленно отказалась от этой идеи. А сейчас, она словно вернулась в то беззаботное детство, найдя то, что действительно хотела оставить, как свой след.
Постояв ещё немного, Юэ Цяньлин обернулась и увидела, что Гу Сюнь тоже смотрит на неё из переговорной неподалёку. В момент встречи взглядов он, откинувшись на стуле, наклонил голову влево, поднял правую руку и большим пальцем указал на свою шею. Он не сказал ни слова, но Юэ Цяньлин по этому, немного дерзкому, жесту поняла его посыл.
М-м, действительно, верить в тебя было правильно.
В этом году Китайский Новый год наступил поздно, вечером в канун праздника дул пронизывающий ветер. Метро было пустынным, на дорогах мало машин, и пешеходов почти не было видно. Огни горели только в домах, где собирались семьи, и офисные здания в центре города только в этот день погружались в такую масштабную тьму. Лишь на верхнем этаже HC по-прежнему было светло, как днём.
Когда демонстрационная версия геймплея «Планеты Беккера» была запланированно выпущена на все платформы, не последовало ожидаемых Юэ Цяньлин ликующих возгласов. Все просто стояли не двигаясь, окружив тот компьютер, с тяжёлыми взглядами, и вокруг, наоборот, воцарилась звенящая тишина. Пока Ии Хун не пришёл в себя и его крик не пронзил воздух.
— Что вы застыли? Давайте шуметь!
В следующую секунду наконец пришло ликование, хоть и с опозданием. Все, словно прилив, устремились к Ии Хуну, подняли его высоко в воздух.
Юэ Цяньлин пошатнулась от толкотни, затем тёплая рука оттащила её назад, подальше от этих сумасшедших. Она смотрела на их преувеличенно смешные позы празднования и хохотала до слёз.
На самом деле все понимали, что демо с геймплеем, это лишь этапный результат, и будущее ещё неизвестно. Сколько предшественников прошли этот этап, но потерпели неудачу в последний момент. Они тоже не знали, сколько испытаний и времени потребуется от этого шага до официального выпуска игры. Может, два-три года, может, пять-шесть, а может, и всю жизнь, всё ещё оставалось неопределённостью. Но, в этот момент пыл был вечен.
После шума Юэ Цяньлин вдруг о чём-то вспомнила, обернулась и спросила Гу Сюня.
— А где, твой телефон? Дай мне.
Гу Сюнь не спросил, зачем он ей, просто достал и отдал. Юэ Цяньлин ввела код блокировки, открыла список контактов, нашла имя «Чэ Цзяю». Её палец завис в миллиметре от кнопки, она подняла голову и посмотрела на Гу Сюня. Гу Сюнь держал руки в карманах, неизвестно, о чём думая, усмехнулся, отвернулся, затем кивком подал ей знак.
И Юэ Цяньлин набрала этот номер. Через несколько секунд на той стороне взяли трубку, но не говорили. Юэ Цяньлин тоже молчала. После мгновения тишины той стороне надоело.
— Что, хочешь похвастаться?
— Нет же.
Когда прозвучал голос Юэ Цяньлин, даже не видя его лица, можно было представить, как он сейчас в недоумении. В конце концов, этот нежный мелодичный женский голос был для него незнаком, и он не понимал смысла этого звонка.
В следующую секунду Юэ Цяньлин с улыбкой сказала.
— Просто хотела спросить, когда ты будешь демонстрировать ходьбу на руках? В прямом эфире? — за мгновение до гудков Юэ Цяньлин повысила голос. — Эй, не вешай трубку! Или хотя бы запиши видео! Я непривередливая!
Услышав звук, босс обернулась и спросила Юэ Цяньлин.
— Что ты делаешь?
Юэ Цяньлин спрятала телефон за спину и, улыбаясь, покачала головой.
— Ничего, думаю, не пригласить ли акробата для развлечения.
Босс фыркнула, затем отвернулась и хлопнула в ладоши, привлекая всеобщее внимание.
— Все по домам, встречать Новый год!
Впервые за свою жизнь Юэ Цяньлин пропустила семейный ужин в канун Нового года. Утром первого января Гу Сюнь проводил её на скоростной поезд. В это время людей, спешащих домой, всё ещё было много, в зале ожинения было не протолкнуться, стоял невообразимый шум. Гу Сюнь передал ей чемодан и тихо сказал.
— Заходи, уже поздно.
Юэ Цяньлин, хотя и взяла ручку чемодана, не двигалась с места. Она взглянула на толпу в зале ожидания, и пробормотала, опустив голову.
— Там так тесно, давай подождём, пока не пора будет садиться.
— Досмотр занимает время и там очередь, не опоздай потом, — Гу Сюнь улыбнулся. — Тогда придётся идти со мной домой.
Юэ Цяньлин посмотрела на него, ничего не сказала, взяла чемодан и медленно пошла ко входу. На самом деле, ей просто было немного грустно расставаться. И в то же время, она очень скучала по родителям, поэтому и хотела провести с ним побольше времени в оставшиеся минуты. И кто бы мог подумать, что этот бестолковый прямой парень такой нечуткий.
Войдя в зал ожидания, сплошная толпа людей закрыла весь обзор, и, не увидев больше Гу Сюня, Юэ Цяньлин пришлось найти свободное место и встать. До посадки оставалось минут десять, она от скуки достала телефон, чтобы написать Гу Сюню. Но, вспомнив, как он только что торопил её, сразу расхотелось с ним говорить. Тогда она открыла рабочий чат и продолжила читать отзывы коллег о реакции на выпуск демо.
Прошла всего одна ночь, а бесчисленные игровые блогеры уже написали длинные аналитические статьи об этом демо, заполонив все игровые форумы.
Юэ Цяньлин смотрела, заворожённая, но в верхней части экрана внезапно всплыло новое сообщение в WeChat. Она улыбнулась и сразу открыла, но с разочарованием обнаружила, что это не от Гу Сюня.
[Хуан Цзе]: Кстати, последние два дня была занята новогодними встречами, забыла тебе кое-что сказать.
[Сладкая карамелька]: ?
[Хуан Цзе]: Инь Цинь получила N+1 и ушла!
[Сладкая карамелька]: =._.=
[Хуан Цзе]: Ты не видела, какое у неё было замечательное выражение лица, когда она переезжала! Стажёр спросил, почему она уходит, а она сказала, что увольняется и идёт работать в компанию, которую открыл родственник, ха-ха-ха-ха-ха, а я ещё спросила, когда у неё появился такой крутой родственник. Оказалось, чуть позже я спросила Чэнь Инь и узнала, что её уволили.
Поболтав немного с Хуан Цзе, объявили о начале посадки, и Юэ Цяньлин поспешно потащила чемодан к контролю. Поднимаясь на эскалаторе, её телефон снова несколько раз завибрировал, но она подумала, что это опять Хуан Цзе, и не стала доставать.
Устроившись в скоростном поезде, разместив чемодан и отрегулировав сиденье поудобнее, она наконец достала телефон.
Открыв его, она фыркнула.
[Красавчик]: Села в поезд?
[Сладкая карамелька]: Взлетела в небо.
[Красавчик]: Ладно
[Красавчик]: Сегодня в Цинъане яркое солнце, будь осторожна в полёте, как бы не поджарилась до хрустящих крылышек.
[Сладкая карамелька]: Ты совсем больной.
[Красавчик]: Дай мне адрес.
[Сладкая карамелька]: ?
[Красавчик]: В последние дни был занят, сегодня освободился, вышлю тебе новогодний подарок.
[Сладкая карамелька]: Хи-хи
[Сладкая карамелька]: Ладно.
[Красавчик]: Если посмеешь снова дать мне адрес полицейского участка, оставайся в Цинъане и не возвращайся в Цзянчэн.
[Красавчик]: Иначе заставлю тебя пролежать в кровати несколько дней.
Не совсем поняв, была ли это угроза насилием или непристойная, Юэ Цяньлин не посмела спрашивать и честно отправила ему свой домашний адрес, вплоть до номера квартиры. Таким образом, у неё на эти праздники появилось ещё одно ожидание.
Дни дома не отличались от предыдущих новогодних праздников, разве что родители Юэ Цяньлин специально для неё устроили дополнительный новогодний ужин. За столом Цзюй Юньчжэнь, подкладывая ей еду, спросила.
— А Гу Сюнь не вернулся с тобой?
Юэ Цяньлин, с едой во рту, невнятно проговорила.
— Ему тоже нужно вернуться к маме на праздник, к тому же он в последнее время очень устал, зачем ему сейчас напрягаться, поговорим позже, чего торопиться.
Цзюй Юньчжэнь хотела ещё что-то сказать, но Юэ Вэньбинь поспешно прервал её.
— К чему тебе столько беспокоиться, ты же вчера ещё разговаривала с его мамой, разве вы не общались?
Только тогда Цзюй Юньчжэнь надула губы и не продолжила тему.
На второй день нового года Юэ Цяньлин пошла с родителями в гости к дяде, играла с маленьким племянником в прятки весь вечер. К ночи она думала, что наконец сможет поиграть с Гу Сюнем, но тётя пришла с дочерью и попросила поучить её рисовать.
Промучившись весь день, на третий день нового года Юэ Цяньлин, едва встав, начала с нетерпением ждать. Если Гу Сюнь отправил ей новогодний подарок через SF Express, он должен был прийти сегодня. Поэтому всё утро Юэ Цяньлин сидела на диване с родителями, смотря телевизор, но мысли её были заняты телефоном.
К сожалению, к полудню, когда с кухни уже пахло едой, Юэ Цяньлин так и не получила звонка от курьера. Чем больше ожидаешь, тем больше разочарование.
Она то и дело открывала чат с Гу Сюнем, чтобы что-то сказать, но в итоге просто встала и вышла на балкон. Балкон в доме был открытым, и на него как раз падало тёплое зимнее солнце. Юэ Цяньлин облокотилась на перила и набрала номер Гу Сюня. Вскоре на той стороне ответили.
— Что случилось?
Юэ Цяньлин, глядя на окна соседей напротив, недовольно сказала.
— А нельзя позвонить тебе просто так?
— Просто сейчас, как раз время еды, — Гу Сюнь неторопливо сказал. — Ты ещё не поела?
— Скоро буду.
Юэ Цяньлин потянулась и стала обрывать листики с зелёного растения рядом, её голос звучал немного обиженно.
— А где, мой подарок на новый год? Ещё не пришёл?
— Скоро придёт.
— Ладно.
Сказав это, Юэ Цяньлин замолчала. Она опустила голову, не решаясь произнести то, что думала. Гу Сюнь через телефон почувствовал её нерешительность, но не стал торопить, и они просто молча слушали дыхание друг друга. Спустя мгновение Юэ Цяньлин всё же пробормотала.
— Гу Сюнь, э-э-э…
— М-м, я слушаю.
— Просто…
Юэ Цяньлин опустила глаза, ресницы трепетали, пальцы беспокойно крутили кончики волос, она медлила, как вдруг услышала доносящиеся с соседнего открытого балкона неясные голоса. Это был звонкий нежный женский голос, и, кажется, она тоже разговаривала с парнем по телефону.
— Завтра уже на свадьбу. Мой старший товарищ по университету.
— Да, зову его старшим товарищем, а что, тебя в университете никто так не звал?
Сделав паузу, тот голос снова раздался.
— Не уходи от темы, ты ещё не ответил мне, скучал на самом деле или нет?
— Что значит твоё хмыканье?
— Ладно, не буду к тебе придираться.
— Но я всё же хочу тебе сказать…
— Я так по тебе скучаю…
Услышав последнюю фразу, Юэ Цяньлин словно заразилась и тихо проговорила.
— Я так по тебе скучаю.
На той стороне телефона наступила тишина. В следующую секунду.
— Правда? Тогда опусти голову.
— Что ты задумал…
Не договорив, Юэ Цяньлин опустила голову, и в поле зрения внезапно появилась высокая худая фигура. Затем в ушах прозвучали его слова.
— Спускайся получать свой новогодний подарок.
Взгляд Юэ Цяньлин застыл в тот миг, силуэт в поле зрения постепенно становился чётче. Он стоял там, по-прежнему в любимой чёрной лётной куртке, подняв голову и смотря на неё издалека.
Спустя несколько секунд Юэ Цяньлин словно очнулась от сна, вся вздрогнула, затем развернулась и побежала в гостиную. Её торопливая фигура промелькнула перед родителями, устремилась к прихожей и быстро открыла дверь.
— Эй? Куда ты? Обедать!
Юэ Цяньлин не ответила, в шлёпанцах побежала к лифту, оставив родителям лишь размытый след.
— Что с ней?
— Не знаю!
Цзюй Юньчжэнь и муж в недоумении переглянулись, и только спустя время опомнились, схватили телефон, чтобы позвонить Юэ Цяньлин, но обнаружили, что она даже телефон не взяла. Подождав ещё минут десять и не дождавшись возвращения Юэ Цяньлин, они совсем растерялись. Однако, пока они колебались, не сбегать ли посмотреть, у двери вдруг послышался шум. Оба разом повернулись.
На ярком фоне двери Юэ Цяньлин, слегка наклонившись, выглянула и встретилась с ними взглядом, её щёки были красными, то ли от радости, то ли от быстрого бега.
В общем, Цзюй Юньчжэнь и муж не проронили ни слова, только в унисон уставились на Гу Сюня.
Гу Сюнь стоял прямо и открыто, подождав, пока старшие достаточно его осмотрят и не найдут изъянов, наконец сказал.
— Дядя, тётя, с Новым годом, пришёл поздравить вас!
Юэ Вэньбинь ещё не опомнился, а Цзюй Юньчжэнь уже настроила выражение лица и безразлично толкнула его локтем.
— Пойдёшь добавлять приборы или нет?
Цзюй Юньчжэнь и муж недолго удивлялись приходу Гу Сюня. Что касается того, почему он внезапно появился, они не спрашивали, но в душе всё прекрасно понимали. В конце концов, все когда-то были молоды.
Хотя Цзюй Юньчжэнь и Гу Юньпин были одноклассницами, они мало общались, а с Гу Сюнем и вовсе виделись всего два раза, поэтому, когда Гу Сюнь вошёл в дом, Цзюй Юньчжэнь сразу же стала изучающе его разглядывать. До этого большинство знаний о Гу Сюне у супругов были из описаний Юэ Цяньлин, и сейчас, снова встретившись, они не удержались и стали расспрашивать обо всём, словно проверяя, правду ли говорила Юэ Цяньлин. И Юэ Цяньлин действительно не лгала, супруги спрашивали долго, но так и не смогли найти в Гу Сюне ничего неудовлетворительного.
После еды Цзюй Юньчжэнь, вспомнив, что днём у неё назначена игра в маджонг, велела Юэ Цяньлин сводить Гу Сюня погулять, главное вернуться к ужину.
В этом году в первый месяц погода была теплее, чем обычно, они были легко одеты, шли не спеша, держась за руки, по улицам и переулкам Цинъаня.
Юэ Цяньлин на самом деле не знала, куда вести Гу Сюня, и решила последовать его прежнему примеру, провести его по своей начальной школе, средней школе, старшей школе и художественной студии.
По пути она без умолку рассказывала ему о каждом запомнившемся событии. Некоторые вещи, казалось, давно похоронены в глубинах памяти, но почему-то сегодня все всплыли. То она была возбуждена, то огорчалась, то размахивала руками, то била себя в грудь. Словно каллиграф, она ярко и живо разворачивала перед Гу Сюнем свиток своей юности.
Когда стемнело, и Юэ Цяньлин наконец устала говорить, она повела Гу Сюня в скромно оформленный магазинчик молочного чая. В магазине было всего три-четыре столика, все пустые, хозяин от скуки дремал за стойкой. Она заказала два стакана молочного чая и, пока хозяин готовил, по привычке стала рассказывать Гу Сюню.
— В средней школе, каждую неделю, когда я ходила в художественную студию, заходила сюда купить стакан молочного чая, дёшево и вкусно. Потом пробовала Heytea, Yi Dian Dian и другие, но вкус не сравнится с этим.
Вскоре два стакана молочного чая поставили перед ними. Гу Сюнь только воткнул соломинку и протянул Юэ Цяньлин, как услышал шум. Вошли четверо-пятеро парней, похожих на старшеклассников. Они сели за столик рядом с Юэ Цяньлин, всего в метре на ширине прохода, с момента входа не умолкали и сейчас не утихали, даже молочный чай не мог заткнуть их рты. К тому же они только что играли в мяч, от них пахло потом, и было очень шумно, Юэ Цяньлин не выносила такую обстановку и собралась уходить с Гу Сюнем. Только взяла молочный чай, как услышала, как те парни сменили тему на игры.
— Вы видели позавчерашний трейлер “Планеты Беккера”? Просто охренеть!
Слух Юэ Цяньлин никогда не был таким острым, уловив ключевое слово, она сразу поставила стакан и подняла глаза на Гу Сюня, он тоже приподнял бровь, глядя на неё, и они так тихо сидели, открыто подслушивая чужие разговоры.
— Я видел, ещё отправил в групповой чат класса, но его перекрыли те, кто раздавал красные конверты.
— Просто охренеть! Я даже по видео геймплея почувствовал отдачу оружия, и даже звук падающих пуль звучал так реалистично.
— Дизайн движений персонажей тоже потрясающий, вот это движение, когда достают пистолет, такое крутое, мне так понравилось.
— Но я видел, кто-то говорил, что вещи в игровом видео наверняка не рендерятся в реальном времени, скорее всего, это cg для рекламы, не относитесь слишком серьёзно.
— Чушь собачья, эти идиоты вообще разбираются в играх? Разве вы не видели, кто-то уловил след задержки генерации тени при полёте пули? Это стопроцентно игровой процесс.
В их шуме Гу Сюнь всё время молчал, просто тихо слушая.
На самом деле, с вечера выпуска демо «Планеты Беккера» вызванный резонанс стал почти самым значительным в отрасли за последние два-три года. Менее чем за 48 часов, помимо оживлённых обсуждений игроков, последовали предложения от крупных игровых компаний и беспрецедентное внимание из разных областей. Но, это признание капитала было не так реально, как услышать похвалу от обычных игроков своими ушами.
Тот парень снова сказал.
— Официальные лица не говорили, когда пробный выпустят? Мне уже давно скучно, неужели придётся ждать ещё три-пять лет?
Гу Сюнь тихо отозвался за своим столиком.
— Кто знает.
— Да, — Юэ Цяньлин повернулась и передала тем ребятам смысл слов Гу Сюня. — Неважно, три года или пять, тот день обязательно наступит.
Те парни обернулись и посмотрели на Юэ Цяньлин и Гу Сюня, возможно, они показались им странными, поэтому, взяв молочный чай, перешёптываясь, ушли.
Магазинчик снова опустел. Солнце клонилось к западу, закатные лучи падали на лицо Гу Сюня. Юэ Цяньлин, подперев подбородок, смотрела на него, чувствуя, что этот юноша перед ней всегда был таким сияющим.
— Ты рад? — спросила она.
Гу Сюнь беззаботно ответил.
— Конечно, рад.
Юэ Цяньлин, подперев висок, посмотрела на него.
— Хорошо, что ты тогда выстоял, теперь, оглядываясь, это того стоило? Благодаря этому все твои усилия будут засвидетельствованы, и в будущем появилась чёткая цель, — она ткнула пальцем в грудь Гу Сюня. — Это такая удача, многие за всю жизнь не достигают такого состояния, цени своё «девятое искусство».
Лучи заката падали между ними, глаза Гу Сюня отражали светло-лазурный цвет, и когда он опустил взгляд на Юэ Цяньлин, его взгляд, пересекая лучи, был благоговейным и чистым.
— Если описывать так, — сказал он, — ты и есть моё «девятое искусство».
— Конец основной истории —
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
