Цин Хунчжи, увидев Цин Е в таком воинственном виде, уже догадался, зачем она пришла. Он не спеша открыл крышку чашки, подул на плавающие сверху чайные листья и произнёс:
— Кое-что можно обсудить, но есть вещи, которые, как я считаю, в обсуждении не нуждаются.
— Почему?
Цин Хунчжи поставил крышку на тёмно-коричневый стол из красного дерева и бесстрастно сказал:
— Это как мой гарнитур из красного дерева: ты упорно пытаешься втиснуть сюда табурет из ДСП. Думаешь, это уместно? Возможно, если его покрыть лаком, он и будет выглядеть симпатично, но в конечном счёте окажется недолговечным. Неужели мне нужно учить тебя таким очевидным истинам?
Грудь Цин Е тяжело вздымалась, в её глазах, казалось, полыхало пламя. Не отрывая взгляда от Цин Хунчжи, она ледяным тоном спросила:
— Что ты с ним сделал?
— Что я мог сделать? Всего лишь, как измотанный заботами старый отец, разъяснил ему эти истины.
Цин Е слишком хорошо знала своего отца. Он определённо не ограничился простыми разговорами. Если он хотел, то мог самыми мягкими словами нанести самые глубокие раны.
Цин Е представила сцену его встречи с Син У, и её сердце содрогнулось. Она шаг за шагом приблизилась к Цин Хунчжи, уперлась ладонями в его стол из красного дерева и, требовательно глядя на него, спросила:
— И что потом?
Цин Хунчжи посмотрел в глаза дочери, налившиеся кровью, и на его лице внезапно промелькнула тень насмешки:
— Потом? Раз уж ты узнала, то я скажу тебе прямо: я уладил это дело за тебя. Я предложил ему сделку. Если он больше не будет вмешиваться в твою жизнь, я выплачу ему отступные. Сначала я собирался дать ему пятьсот тысяч, ради Ли Ланьфан, чтобы они могли спокойно жить в своём уездном городе, но не успел я озвучить сумму в двести тысяч, как он тут же с готовностью согласился. Словно испугался, что жареная утка улетит1.
Посмотри, разуй свои глаза и хорошенько посмотри: что тебе в нём нравится? В его глазах ты стоишь всего лишь эти двести тысяч. Парень выглядит крепким, но сам заносится, а способностей у него почти нет, и ни капли твёрдости духа.
Цин Е на мгновение оцепенела, внезапно вспомнив те непонятные двести тысяч в начале июля. На её разгневанном лице вдруг проступила усмешка, перешедшая в смех. Цин Хунчжи, уже готовый разразиться гневной тирадой, нахмурился, глядя на столь странное поведение дочери, и спросил её:
— Ты чего смеёшься?
Смех Цин Е становился всё громче, и в конце концов её было уже не остановить. Она медленно выпрямилась и, прищурившись, произнесла:
— Папа, почему я раньше не замечала, что ты такой милый?
Цин Хунчжи пристально смотрел на неё, насупив брови.
Цин Е уже подошла к дивану, подхватила свою сумочку и насмешливо сказала:
— Двести тысяч — это и вправду маловато. Папа, в следующий раз в подобной ситуации тебе стоит поступить как в кино: достать чековую книжку и выписать чек на сто миллионов. Только так можно подчеркнуть ценность твоей дочери. Как у тебя только язык повернулся сказать про двести тысяч? Не боишься, что люди засмеют?
Затем она открыла дверь и перед уходом бросила Цин Хунчжи через плечо:
— Ах да, ужинать я не приду.
Видя такую реакцию, Цин Хунчжи почувствовал неладное. Он встал и спросил:
— Куда это ты?
— На встречу с однокурсниками. — Сказав это, она набросила сумку на плечо и ушла.
Не успела она выйти из компании отца, как позвонила Цюй Бин. Цин Е ответила, что была занята, но уже выезжает, и попросила их идти в ресторан первыми, скинув ей геопозицию.
Цюй Бин сказала, что ничего страшного, они подождут её немного, и велела ей мчаться со всех ног.
Цин Е, только что кипевшая от ярости, совсем забыла о встрече с первокурсниками. Честно говоря, после выхода из компании Цин Хунчжи на душе у неё было скверно. Собственный отец за её спиной разыскал Син У, а тот ей ничего не сказал. И хотя он вернул деньги через Ду Циянь, он действительно намерен провести черту между ними: мост к мосту, дорога к дороге2.
От этой мысли Цин Е невольно стало досадно и неловко.
Если бы не постоянные сообщения от Цюй Бин, она бы непременно позвонила Син У и потребовала объяснить, что всё это значит.
Выйдя из такси, она бросилась бегом к Западным воротам. В начале сентября стояла душная жара. На ней была короткая модная футболка и струящиеся брюки-кюлоты с высокой талией; высокая и стройная, она выглядела по-августовски горячо.
Когда она добралась до Западных ворот, на кончике её носа выступили капельки пота. Издалека она увидела группу людей, стоявших в стороне; Цюй Бин помахала ей рукой. Цин Е подбежала к ним и, задыхаясь, проговорила:
— Простите, я…
Голос Цин Е внезапно оборвался. Лёгкий ветерок шевелил её длинные волосы, а лучи заходящего солнца окрашивали в красный цвет арку из синего кирпича с белыми колоннами. Они стояли прямо под сводом. Глаза Цин Е внезапно расширились, челюсть буквально отвисла. Она оцепенело смотрела на стоявшего в толпе позади Цюй Бин высокого мужчину в чистой белой рубашке с коротким рукавом и опрятных светло-коричневых брюках. У него была аккуратная стрижка «каштан», на переносице красовались изящные очки в тонкой оправе, а на губах играла застенчивая кроткая улыбка.
В этот момент у Цин Е была только одна мысль: неужели на другом конце карты появился потерянный много лет назад брат-близнец, чей образ был полной противоположностью Син У?
Она даже в испуге отступила на шаг. Цюй Бин, увидев её выражение лица, словно та встретила призрака, в замешательстве заслонила её собой и прошептала, едва шевеля губами:
— Я же говорила, что он красавчик, а вы не верили! Но стоит ли так преувеличивать? Ведёшь себя так, будто мужчин никогда не видела. Успокойся! Где твой самоконтроль?
Брат Цюй Бин уже подошёл к ним и с улыбкой сказал:
— Ты ведь Цин Е? Привет, я Цюй Син, младший брат Цюй Бин.
Лицо Цин Е всё ещё оставалось застывшим, она даже не могла выдавить из себя никакого подобия мимики, продолжая сверлить взглядом того, кто стоял за спиной Цюй Бин. Как назло, солнце бликовало на стёклах его очков, и она никак не могла разглядеть выражение глаз за ними.
Увидев реакцию Цин Е на своего соседа по комнате, которая была ещё более бурной, чем у его сестры, Цюй Син тут же изменил своё мнение о девушках из Q-Университета. Куда подевалось их хвалёное высокомерие? Почему при виде парня каждая превращается в волчицу? Причём даже не пытаются это скрыть. Неужели они все такие прямолинейные?
Сдерживая смех, он потянул за собой стоявшего сзади мужчину, чтобы представить его Цин Е:
— А это мой сосед…
Блик соскользнул со стёкол очков, и глубокий, призрачный свет в глазах мужчины напротив неожиданно столкнулся со взглядом Цин Е. На его губах заиграла едва уловимая улыбка, и он протянул Цин Е руку:
— Син У.
- Жареная утка улетела (煮熟的鸭子飞了, zhǔ shú de yā zi fēi le) — описание ситуации, когда почти достигнутая цель или выгода внезапно ускользает. ↩︎
- Мост к мосту, дорога к дороге (桥归桥，路归路, qiáo guī qiáo, lù guī lù) — образное выражение, означающее полное прекращение отношений и разделение судеб. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
😁 все возвращается на круги своя. Я вновь в стане «а книга все же лучше»😁