Ночной ветер в пустыне Гоби пробирал до костей. Син У, боясь, что Цин Е замёрзнет, сжал её руку и сказал:
— Пойдём обратно.
Когда они подошли к мотоциклу, он всё ещё не хотел её отпускать. Стоило Цин Е обернуться к нему, как он снова её поцеловал. В отличие от того первого страстного поцелуя в переулке, в этот раз Син У лишь слегка коснулся её губ, но Цин Е всё равно немного растерялась. Син У взял висевший рядом белый защитный шлем и надел его на неё. Цин Е послушно подняла голову и, глядя на него своими живыми глазами, вдруг спросила:
— Почему в тот вечер ты убежал сразу после поцелуя? Я из-за тебя всю ночь не спала, думала, не переклинило ли тебя.
На губах Син У заиграла лукавая улыбка. Цин Е впервые видела его таким — по-хулигански красивым. Она на мгновение замерла, услышав его ответ:
— Вроде того. И правда, немного переклинило.
Цин Е захлопала ресницами и уставилась на него:
— То есть ты пожалел? Решил поскорее смыться и сделать вид, будто ничего не было?
Син У застегнул на ней шлем и легонько хлопнул её по макушке:
— Я просто не был уверен, не наврежу ли я тебе этим.
Цин Е склонила голову набок и с улыбкой спросила:
— А теперь?
Син У развернулся и сел на мотоцикл:
— Теперь я знаю, что у тебя врождённый иммунитет. Пока ты сама не захочешь себе навредить, никто другой этого сделать не сможет.
Цин Е, довольно сощурившись, уселась позади него, крепко обхватив его за талию и прижавшись к его крепкой спине. Син У опустил взгляд на маленькие белые ручки у себя на поясе. Его губы тронула лёгкая улыбка, и он развернул мотоцикл.
На обратном пути Цин Е в отличном настроении сказала:
— Кстати, разве ты не говорил, что кролик не ест траву у своей норы? Теперь-то стыдно, Сяо У-е?
— Ты не трава у норы. Ты — пион из самого Пекина.
— …Почему именно пион?
— Потому что он самый яркий среди всех цветов.
— …
Цин Е потянулась ущипнуть его за живот, но обнаружила, что он твёрдый как камень. Син У одной рукой сжимал руль, а другой перехватил её ладонь:
— Твои руки могут хоть немного побыть в покое? Ты мешаешь мне следить за дорогой, так и в кювет улететь недолго.
— А тебе не жалко будет?
Син У честно ответил:
— Жалко. Ты — надежда нашего уезда. Мне ещё нужно, чтобы такая образцовая ученица помогла мне аннулировать выговор за прошлый семестр.
Вскоре Син У сказал ей:
— Впереди уже павильон Чжачжатин.
Цин Е выпрямилась и разжала руки.
Как только мотоцикл остановился, Ли Ланьфан, услышав шум, выскочила на улицу и закричала во всё горло:
— Уже ужинать пора, куда это вы в такое время сорвались?
Цин Е внезапно почувствовала необъяснимую неловкость и посмотрела на Син У. А тот, подтолкнув Цин Е в сторону дома, ответил Ли Ланьфан:
— Закатом любовались.
— Любовался он, по затылку тебе настучать! Я же велела тебе рёбра нарубить! Пока дождёшься твоего супа из рёбрышек…
Слушая ворчание Ли Ланьфан, Цин Е обернулась и скорчила Син У рожицу за спиной тёти. Син У, опустив голову, усмехнулся и, что было редкостью, не стал препираться. Ли Ланьфан, увидев, что Син У улыбается в ответ на её ругань, оторопела и замолчала. Если продолжит его честить, он чего доброго совсем с ума сойдёт.
После ужина Цин Е поднялась к себе. Суп из рёбрышек действительно доварился только к ночи; Син У сам сидел на кухне, приглядывая за огнём и играя в телефон. Когда всё было готово, он налил миску и принёс её наверх к Цин Е:
— Отдохни немного, выпей бульона.
Цин Е сорвала наушники и уже хотела взять миску, но тут же отдёрнула руки:
— Горячо.
Син У, держа миску, подул на неё. Цин Е прищурилась, глядя на него:
— У твоей матери ведь… твой отец все деньги забрал? Как она решилась на рёбра потратиться?
Син У взглянул на неё, и она прошептала:
— Ты дал ей денег?
Он снова протянул ей миску:
— Не хочу, чтобы ты у меня исхудала.
Цин Е с улыбкой приняла миску:
— Это что же? Ты собрался откормить меня, чтобы я стала беленькой и пухленькой?
Син У прислонился к кровати и взял телефон, уголки его губ слегка приподнялись:
— Если откормить… будет вкуснее.
Его глаза лучились ясным светом, и лицо Цин Е странным образом залилось краской.
Ночью, когда они лежали каждый в своей постели, Цин Е отодвинула край занавески и посмотрела на Син У. В комнате было очень темно. Он лежал с закрытыми глазами на спине, но, словно почувствовав её взгляд, негромко спросил:
— Что ты на меня подсматриваешь?
Цин Е протянула к нему руку:
— Руки замёрзли.
Син У открыл глаза и, высунув из-под одеяла свою большую ладонь, сжал её руку. Его рука была очень тёплой, как печка. Так они и заснули, держась за руки через проход между кроватями.
Цин Е не знала, когда именно погрузилась в сон, но ей показалось, что она внезапно осознала: вот он, кислый и вонючий1 запах любви!
Рано утром на следующий день, когда ещё даже не рассвело, Син У увидел, что Цин Е сидит на краю кровати и смотрит в пустоту. Он даже опешил, приподнялся и спросил:
— Ты что, всё ещё во сне бродишь?
Цин Е очень серьёзно сказала ему:
— Все в школе думают, что мы родственники. Настоящие, по крови.
Син У только что проснулся, мысли в голове ещё путались, и он переспросил:
— И что с того?
— Если люди узнают, что мы вместе, не сочтут ли они это инцестом и аморальным поведением?
— …
В итоге Цин Е пришла к выводу, что нужно быть осторожнее: сегодня они не могут пойти в школу вместе. Она ушла первой. Глядя ей в спину, Син У внезапно подумал: и как её мысли могут работать так странно и при этом так мило? Впрочем, она ведь его девушка, кому ещё быть милой, если не ей?
Когда Цин Е пришла в школу, Ши Минь уже была там — она ждала её целую вечность. Дрожа от волнения, она протянула Цин Е вчерашние задачи и сказала:
— Посмотри, пожалуйста, правильно ли я решила?
- Кислый и вонючий запах (酸臭味, suānchòu wèi) — интернет-сленг, иронично описывающий приторную или чрезмерно нежную атмосферу, исходящую от влюблённых пар. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
