Вскоре снаружи заброшенной станции раздался шум мотора.
Ло Хэ вскинул брови и усмехнулся:
— Как быстро.
Он зашел Чжоу Вань за спину и грубо протащил ее некоторое расстояние; ладони Чжоу Вань вынужденно уперлись в землю, и от трения о кожу проступили кровавые борозды.
Она нахмурилась от боли, волосы рассыпались по груди, их кончики волочились по земле, поднимая пыль; сквозь пряди она увидела появившуюся неподалеку фигуру: черная одежда, черные брюки, стремительная походка.
При виде этой сцены Лу Сисяо весь преисполнился ярости.
Он попал под дождь, его плечи и волосы были мокрыми.
Чжоу Вань сильно сжала губы.
— А ты и впрямь ее любишь, — сказал Ло Хэ, оттаскивая Чжоу Вань в сторону и усмехаясь.
Голос Лу Сисяо был очень хриплым:
— Чего ты хочешь?
Ло Хэ зажал в зубах сигарету, вальяжно подошел к нему, стряхнул пепел и выплюнул два слова:
— На колени.
Лу Си не изменился в лице и не шевельнулся.
Ло Хэ слишком хорошо знал, насколько горд Лу Сисяо.
Он скорее умрет, чем позволит себя унизить.
Поэтому сейчас он возбуждался еще сильнее, даже в его зрачках вспыхнуло безумие; он оскалился и проговорил, чеканя каждое слово:
— Передо мной. На колени.
Чжоу Вань пристально смотрела на Лу Сисяо.
Юноша стоял с мрачным лицом; в нем не было ни ярости от унижения, ни желания отступить или сбежать — он был пугающе спокоен.
Сердце Чжоу Вань колотилось все сильнее, подступая к самому горлу, словно ее вот-вот должно было вырвать кровью.
Ло Хэ наблюдал за выражением лица Лу Сисяо, смакуя каждую деталь, словно изысканное вино.
Он помедлил и с усмешкой сказал:
— Иначе я сорву с нее одежду, сфотографирую и расклею снимки в вашей школе. На вид она худощава, но, раз ты ее так любишь, фигурка у нее, должно быть, неплохая.
Лишь в этот момент на лице Лу Сисяо наконец появилась трещина.
Исчез привычный холод и отстраненность; его глаза покраснели, налившись кровью — Чжоу Вань впервые видела на его лице столь яркие эмоции.
Словно что-то осознав, она внезапно закричала во весь голос.
— Лу Сисяо! — звала она. — Не надо!
С самого начала и до этого момента Чжоу Вань не плакала, не кричала и не молила о пощаде.
Даже после прихода Лу Сисяо она не издала ни звука, боясь, что любая ее реакция повлияет на него, до этой самой секунды —
Но она беспомощно смотрела, как Лу Сисяо опустился, согнув колени.
Он опустился прямо на колени.
Возможно, этот жест не издал ни звука, но Чжоу Вань отчетливо услышала глухой удар.
Это был звук того, как его коленные чашечки ударились о землю.
— Нет! Лу Сисяо, вставай! — в голове Чжоу Вань мгновенно стало пусто, она отчаянно забилась, выкрикивая сквозь слезы: — Не надо, не делай этого, Лу Сисяо… Вставай!
Юноша, чья гордость делала его центром внимания для всех, молча и прямо стоял на коленях.
Мир замер, но внутри все перевернулось.
Чжоу Вань не могла принять такого Лу Сисяо.
Она не могла видеть его униженным; в таком случае она предпочла бы умереть.
Она и так уже слишком сильно ему навредила, она не могла позволить разбить и отнять его последнюю гордость.
Но Лу Сисяо ни разу не взглянул на нее; он просто стоял на коленях, его брюки испачкались в пыли, он был похож на падшее божество.
Ло Хэ рядом зашелся в безумном смехе. Он так долго боролся с Лу Сисяо и никогда не думал, что однажды действительно сможет втоптать Лу Сисяо в грязь и безнаказанно попирать его ногами.
Он смеялся до колик в животе, до слез, согнувшись и опершись одной рукой о плечо Лу Сисяо; под навесом эхом отдавался его резкий смех.
— Лу Сисяо, и ты дожил до этого дня.
С трудом выпрямившись от смеха, он похлопал по карманам брюк, не нашел телефона и огляделся вокруг.
Затем отошел в сторону, поднял куртку, достал из кармана телефон, включил камеру и сфотографировал стоящего на коленях Лу Сисяо.
— Глянь, как я снял?
Ло Хэ поднес фото к глазам Лу Сисяо и громко расхохотался: — Дай-ка подумаю, какой заголовок подобрать? Как насчет такого: «Лу Сисяо молит о пощаде на коленях и извиняется, кланяясь в пол»?
— Ло Хэ, отпусти ее, — Лу Сисяо стоял на коленях, закинув голову и произнес ровным голосом. — Остальное касается только нас двоих.
Чжоу Вань рыдала, чувствуя себя совершенно сломленной.
Она металась, кричала, вопила, желая, чтобы Лу Сисяо встал, чтобы он перестал о ней заботиться, желая сказать, что она не достойна такого отношения и жертвы с его стороны.
Крича и плача, она краем глаза заметила валявшийся на земле зонт.
Пыль, смешавшись с дождевой водой на куполе зонта, превратилась в комья грязи, покрывшие поверхность пятнами.
Когда Чжоу Вань сопротивлялась, она каким-то образом сломала зонт; острые спицы высунулись наружу, тускло поблескивая, словно белесые кости.
В этот миг Чжоу Вань внезапно вспомнила их первую встречу с Лу Сисяо.
Тоже был дождливый день, ее преградила толпа хулиганов, зонт отбросили в сторону куполом вверх, он сломался, спицы перегнулись, обнажив острые кончики.
Тогда она подумала, что не позволит себя унизить, не позволит осквернить.
Если до этого дойдет, она обязательно вонзит спицу зонта в глаз обидчику.
Она никогда не была какой-то слабой девчонкой, внутри нее всегда жила свирепость и мрак.
Она сжала кулаки, рассудок был на грани.
Но в этот миг, сквозь шум ветра в листве, она услышала голос Лу Сисяо.
У него не было зонта, на нем было черное худи, капюшон натянут на голову, а от него самого исходил резкий запах табака и едва уловимый аромат дерева.
Он мягко перехватил ее запястье и завел себе за спину.
Он спас ее.
Спас во всех смыслах.
И физически, и духовно.
Оказывается, она задолжала ему еще с тех самых пор.
Она задолжала Лу Сисяо слишком много.
Его деньги, его любовь, его достоинство и гордость.
По крайней мере, перед уходом Чжоу Вань хотела попытаться это искупить, чего бы это ни стоило, даже если она после этого сорвется в бездну, окончательно провалившись в преисподнюю, где никогда не бывает света.
……
Невзирая на боль от веревок, впившихся в запястья и лодыжки, она рванулась вперед и тяжело рухнула на землю.
Она вытянула руки, изо всех сил стараясь дотянуться, и, наконец, кончики пальцев коснулись ручки зонта.
Она с силой подтянула его к себе и резко отломила торчащую спицу; подушечки пальцев оцарапались, проступили полоски крови.
— Чем вы занимаетесь? — Ло Хэ прикрикнул на двух подручных, которые удерживали Цзян Яня. — Сказал же присматривать за ним, а вы и этого не можете!
Он заметил движения Чжоу Вань, но и помыслить не мог, что она с таким лицом, да еще и рыдающая навзрыд, действительно осмелится на что-то.
Потеряв бдительность, он быстрым шагом подошел к Чжоу Вань и нагнулся, чтобы схватить ее за шиворот и оттащить назад.
В этот самый момент Чжоу Вань вскинула зажатую в руке обломанную спицу.
Ее глаза были красными, полными болезненных слез, но она с величайшей решимостью нанесла сильный удар.
Когда на лицо ей вдруг брызнуло несколько капель горячей крови, Чжоу Вань замерла, словно оцепенела, и, ошеломленная, повернула голову, глядя на свою окровавленную руку.
Она не знала, сколько силы вложила в этот удар, но спица вонзилась Ло Хэ прямо в районе ключицы.
Ло Хэ вытаращил глаза, не веряще глядя на Чжоу Вань.
Весь мир словно поставили на паузу.
Прошло несколько секунд, прежде чем Ло Хэ почувствовал боль.
Одной рукой он зажал ключицу, приходя в яростное безумие:
— Ты смерти ищешь!
Он засунул руку в карман.
Кинжал сверкнул ослепительно белым светом.
Чжоу Вань ясно это видела, но у нее вдруг не осталось сил уклониться; ее рука в крови не переставала дрожать, она почти чувствовала, как шаг за шагом проваливается вниз, свет вокруг становился все тусклее, пока под конец не исчезли и малейшие проблески, и все звуки.
Когда Ло Хэ замахнулся ножом, Чжоу Вань застыла на месте и закрыла глаза.
По крайней мере, она не хотела больше быть уязвимым местом Лу Сисяо, не хотела заставлять его терять достоинство.
……
Но в следующую секунду какой-то толчок повалил ее с ног.
В нос ударил до боли знакомый запах табака, а еще… густой запах крови.
Кровь толчками хлынула из груди Лу Сисяо, пропитала его одежду и окончательно окрасила руки Чжоу Вань в алый цвет.
К этому моменту зрение Чжоу Вань начало затуманиваться.
В полузабытьи ей казалось, будто это она ранила Лу Сисяо, и всё это было из-за неё.
Она не могла унять дрожь во всём теле:
— Лу Сисяо…
Лицо юноши совсем обескровело, он упал в её объятия. Его пальцы один за другим разжали её пальцы и переплелись с ними, словно в попытке утешить.
— Ваньвань, ты молодец.
Он слегка сжал её руку, но силы быстро покинули его, и хватка ослабла. Он серьёзно посмотрел на неё и тихо сказал:
— Не бойся больше.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
