Но когда соединение установилось, она нажала кнопку записи.
— Алло, Хуан Цзун, — сказала она. — Что-то случилось?
— Сяо Чжоу, я сейчас в подземном паркинге твоего дома. Спустись на минуту.
Чжоу Вань на мгновение замерла и произнесла:
— Простите, Хуан Цзун, меня сейчас нет дома. Если у вас какое-то дело, скажите по телефону.
Хуан Цзун рассмеялся:
— Сяо Чжоу, когда я заезжал, то видел, что в твоих окнах горит свет. Обманывать в таком юном возрасте нехорошо.
Чжоу Вань промолчала, вонзив ногти в ладони.
Отсмеявшись, он заговорил серьезнее:
— Ладно, спускайся. Нужно передать тебе документы, над которыми придется поработать на выходных.
У Чжоу Вань не было выбора. Она прекрасно понимала, что у него дурные намерения, но всё равно должна была спуститься.
Она переоделась, сменив платье на объемный свитер и джинсы. Перед выходом из квартиры она наугад вытащила из ящика с инструментами в прихожей маленькую отвертку и сунула её в карман.
Лифт ехал вниз, на подземный этаж. Прежде чем выйти, Чжоу Вань настроила телефон на запись.
За эти годы она встречала самых разных людей. Она знала, как терпеть обиды, и знала, как защитить себя.
Войдя на парковку, она сразу увидела припаркованный в стороне «Порше».
Хуан Цзун опустил стекло и поманил её рукой:
— Сяо Чжоу.
Чжоу Вань подошла:
— Хуан Цзун, где документы?
— К чему такая спешка? Садись в машину, я сначала всё объясню.
На этом этапе Чжоу Вань, конечно, поняла, что никаких документов нет. Она не сдвинулась с места, продолжая стоять у машины. Даже дежурную улыбку на лице ей было трудно сохранять.
Хуан Цзун не боялся разоблачения. Он непринужденно вышел из машины, достал с заднего сиденья букет огненно-красных вульгарных цветов и всучил их Чжоу Вань.
— Сяо Чжоу, — он по-хозяйски положил руку ей на плечо. — Ты проделала такой путь, наверняка в горле пересохло. Не пригласишь меня подняться выпить воды?
Чжоу Вань отступила, уворачиваясь от его руки, и сухо произнесла:
— Хуан Цзун, вы ведь женаты.
Он рассмеялся:
— Но я искренне тебя люблю. Будешь со мной — я тебя ни в чем не обделю.
Чжоу Вань подняла глаза и посмотрела на него в упор, без тени страха.
Чистое, юное лицо девушки радовало глаз. Спустя мгновение она мягко улыбнулась. В уголках её глаз таилась смесь невинности и притворного смущения.
— Хуан Цзун, мне всего двадцать четыре года, но я не дура. Неважно, как красиво мужчины говорят в такие моменты. Если о нас узнают, вам-то ничего не будет, а моя жизнь будет разрушена.
Эти слова Чжоу Вань оказались неожиданными. Он думал, что она из тех, кто впадает в панику от малейшего нарушения приличий.
Похоже, он в ней ошибся.
Улыбка Хуан Цзуна стала еще шире:
— Не волнуйся, мы с женой как раз готовимся к разводу.
Чжоу Вань почти незаметно и с отвращением поморщилась, возвращая ему букет:
— Тогда приходите ко мне, когда разведетесь.
Сказав это, она развернулась и ушла.
Она не сказала окончательного «нет», скорее это прозвучало как кокетливый отказ. Хуан Цзун не стал настаивать, решив подождать еще немного.
Но как только Чжоу Вань отвернулась, улыбка мгновенно исчезла с её лица.
Она быстрым шагом дошла до лифта и поднялась к себе.
В комнате она вымыла руки с мылом, открыла ноутбук и ввела в поиске имя Хуан Цзуна — Хуан Хуэй.
*
На следующий день.
Когда Лу Сисяо входил в офис, ему позвонил Хуан Пин.
Все эти годы Хуан Пин оставался в Пинчуане, присматривая за своим захудалым супермаркетом и мотоциклом.
Лу Сисяо ответил:
— Брат.
Позже Лу Сисяо окончательно разорвал связи почти со всей семьей Лу. Он не приезжал даже на Новый год. Только в прошлом году, когда старик Лу заболел, он навестил его, но сразу после выздоровления улетел обратно в город Б.
Он никогда не устраивал истерик по поводу разрыва с семьей, просто с каждым прожитым днем становился всё более чужим.
Единственный, кого он сейчас мог называть «братом», был Хуан Пин.
— Занят? — спросил Хуан Пин.
Лу Сисяо ответил:
— Говори прямо, может, тогда освобожусь пораньше.
Хуан Пин с усмешкой выругался и без лишних предисловий выдал:
— Ло Хэ умер.
Лу Сисяо замер.
Не сказать, что он был сильно потрясен — скорее, воспринял это буднично.
Однако сквозь это спокойствие прошла горькая рябь, словно всё прошлое окончательно исчезало — и хорошее, и плохое, почти не оставляя следов.
Хуан Пин продолжил:
— Он отсидел пять лет, а когда вышел, здоровье уже подкачало. Целыми днями не выпускал стакан из рук. Денег на лечение не было, сегодня утром скончался.
Двери лифта открылись. Лу Сисяо двинулся вперед, лишь дернув уголком губ:
— О.
— Знаешь, почему я тебе это говорю? — спросил Хуан Пин.
— Почему.
— Твою мать, кури поменьше и пей поменьше, а то тоже рано сдохнешь!
— …
Лу Сисяо издал смешок.
— Ладно, вешаю трубку.
— А Сяо, — голос Хуан Пина стал серьезным. — Столько лет прошло, Ло Хэ уже умер. Пусть и то, что случилось тогда, тоже останется в прошлом.
Лу Сисяо не изменился в лице и сухо ответил:
— Разве оно не осталось там давным-давно?
Хуан Пин промолчал.
Он просто упрямился до последнего.
Немного помолчав, Лу Сисяо добавил:
— Я вчера её встретил.
Хуан Пин опешил.
— Ты всё еще любишь её?
Лу Сисяо безразлично усмехнулся:
— Сколько лет уже прошло.
Он посмотрел на свет, падающий из окна, и тихо сказал:
— Просто я не могу её простить, а потому не могу и забыть.
Лу Сисяо осознавал: он давно перестал любить Чжоу Вань.
Тогда она ушла настолько бессердечно — с какой стати ему любить её десять лет подряд? Он никогда не был из тех, кто хранит верность чувствам до гроба.
К Чжоу Вань он испытывал скорее досаду и ненависть. Все эти годы они терзали его по ночам, не давая забыть, не позволяя вырваться. Стоило упомянуть её имя, и он терял контроль; стоило увидеть — и он сходил с ума.
Лу Сисяо подумал, что для того, чтобы окончательно забыть Чжоу Вань, нужно впутаться во всё это еще раз.
Впутаться настолько, чтобы она ему осточертела окончательно.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
