— Чжоу Вань, — она улыбнулась. — Если бы в этом мире было столько сопереживания, мы бы не столкнулись с подобным. А когда следующая девушка окажется в такой же ситуации, возможно, найдется еще кто-то, кто сможет по-настоящему понять ее чувства.
После обеда Чжоу Вань попрощалась с Ли Цзе.
Ей было некуда идти, да и возвращаться домой не хотелось, поэтому она просто бродила по улицам.
Лишь к вечеру она медленно поплелась обратно; пятки были стерты в кровь и ныли от боли.
Она поднялась на лифте, желая лишь уснуть, а о будущем подумать завтра.
Едва подойдя к двери, она замерла: все ее вещи были выброшены наружу. Она попыталась открыть дверь, но замок уже сменили — открыть не получалось.
Чжоу Вань тут же позвонила хозяйке.
Хозяйка сказала, что в прежнем договоре произошла ошибка, эту комнату давно забронировали, она все перепутала, и Чжоу Вань нужно съехать. В качестве компенсации она предложила выплатить ей восемьсот юаней.
Чжоу Вань просто повесила трубку.
Она, конечно, знала, чьих это рук дело.
Что-либо говорить было бесполезно.
Чжоу Вань присела на корточки, вытерла пот со лба, сложила разбросанные вещи в чемодан и спустилась вниз. Она бесцельно брела по улице, волоча за собой багаж. Ветер усиливался, небо затянуло тучами — казалось, вот-вот пойдет дождь.
Она и сама не знала, куда ей идти.
В такой поздний час найти новое жилье было непросто.
Проходя мимо автобусной остановки, Чжоу Вань, устав от ходьбы, присела.
За сегодняшний день произошло столько всего: ее ударили, уволили, оклеветали, не поняли, а теперь еще и выгнали, но ей совсем не хотелось плакать. Она чувствовала лишь усталость.
Действительно, невероятную усталость.
Половину из своих двадцати четырех лет она прожила в такой изнуряющей усталости.
Но, к счастью, она к этому привыкла.
Лишь иногда ей действительно хотелось остановиться, бросить всё и больше не идти вперед.
Чжоу Вань изнеможенно откинулась назад, прислонившись головой к световому табло за спиной, и прикрыла глаза.
Вскоре хлынул ливень, ветер пробирал до костей.
Но ей было лень даже поправить одежду, сил совсем не осталось.
До уха донесся резкий скрежет шин об асфальт при торможении. Чжоу Вань не открывала глаз, пока ветер, хлеставший ее, не утих.
Она открыла глаза и медленно подняла взгляд.
Лу Сисяо стоял перед ней, глядя на нее сверху вниз.
Его плечи стали гораздо шире; он стоял так, что загораживал ее от холодного ветра.
— Что ты здесь делаешь? — юноша превратился в мужчину, и его голос стал более тяжелым.
Чжоу Вань смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова.
Лу Сисяо окинул взглядом ее чемодан и стоящую на нем картонную коробку с офисными принадлежностями — на ее лице словно было написано слово «бедолага».
— Тебя выставили за дверь?
— Угу, — отозвалась Чжоу Вань.
— Тогда смени работу, — Лу Сисяо посмотрел на нее холодным взглядом, в котором не было ни капли тепла. — Будешь со мной, я буду тебе платить.
Ресницы Чжоу Вань дрогнули.
Сопровождение за деньги — говоря проще, это было предложение стать содержанкой.
Если бы кто-то другой сказал подобное, Чжоу Вань сочла бы это оскорблением, но сейчас она не могла прийти в себя.
Она прекрасно знала, что Лу Сисяо не такой человек.
Он теперь так успешен, он может получить все, что пожелает, зачем ему тратить на это деньги?
Реакция Чжоу Вань была замедленной, она выглядела ошеломленной и спросила:
— Почему?
Он холодно усмехнулся и одной рукой приподнял ее лицо:
— Уж точно не потому, что люблю тебя.
Чжоу Вань покорно подняла голову, кротко глядя ему в глаза:
— Я знаю.
Лицо Лу Сисяо потемнело еще больше, он сильнее сжал ее щеки и произнес приглушенным голосом:
— Чжоу Вань, потому что ты мне должна. Побудешь со мной, а когда мне надоест, я тебя отпущу.
Только так он мог окончательно забыть ее, отпустить.
Красная роза должна завять и осыпаться под гнетом дней, чтобы превратиться в пятнышко комариной крови, чтобы о ней можно было забыть.
Эту логику Чжоу Вань тоже понимала.
Она понимала Лу Сисяо раньше, и теперь, спустя шесть лет, все еще понимала его.
— Но я обещала твоему дедушке, что больше не буду иметь с тобой ничего общего.
— Семья Лу не имеет ко мне отношения и не может мне указывать, — сказал Лу Сисяо. — К тому же, Чжоу Вань, я ставлю тебя перед фактом, а не прошу.
— Если я соглашусь быть с тобой, — спросила Чжоу Вань, — тебе будет легче меня отпустить?
Эта фраза была до боли знакомой, от нее у Лу Сисяо загорелись глаза.
Холодный ветер принес с собой воспоминания из прошлого.
…
— Если я буду с тобой встречаться, ты будешь счастлив?
…
С этой ее фразой образ той юной девушки вдруг снова ожил перед его глазами.
Он думал, что давно всё забыл.
Но оказалось, стоило ей появиться, как всё прошлое предстало как наяву.
Тогда они стояли у входа в жилой комплекс, Чжоу Вань собиралась зайти внутрь, а он окликнул ее и внезапно спросил, не хочет ли она с ним встречаться.
Чжоу Вань стояла в пяти метрах от него, ее длинные ресницы подрагивали, кожа была бледной, а зрачки — черными как тушь, чистыми и искренними.
Лу Сисяо опустил взгляд, заставляя себя вырваться из плена воспоминаний, и сухо произнес:
— Возможно.
Он дал тот же ответ, что и тогда.
…
В конце концов Чжоу Вань подхватила чемодан и положила его в машину Лу Сисяо.
Он не помог, лишь безучастно наблюдал.
Она промокла до нитки; достав из чемодана куртку, она подстелила ее на дорогое кожаное сиденье и села в машину.
Лу Сисяо сел за руль и обернулся к ней:
— Я тебе что, водитель?
Чжоу Вань снова вышла из машины и села на переднее пассажирское сиденье.
Оба молчали.
Лу Сисяо завел мотор и вскоре выехал на эстакаду. Капли дождя тяжело бились о лобовое стекло, и их тут же смахивали дворники.
Чжоу Вань молча смотрела в окно.
Их отношения с Лу Сисяо с самого начала были нездоровыми, полными лжи и обмана.
Значит, и закончиться они должны были такими же нездоровыми отношениями.
Снова запутаться друг в друге.
Пока не возникнет отвращение, и они не разойдутся навсегда.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
