Когда Чжоу Вань увидела ту новость и комментарии под ней, она действительно была в панике и винила себя.
Но сквозь завесу дождя она увидела тот тату-салон и внезапно поняла, какой подарок может сделать Лу Сисяо на день рождения.
Когда-то, в её семнадцатый день рождения, Лу Сисяо вытатуировал её имя у себя на ключице.
Теперь, в его двадцать седьмой день рождения, Чжоу Вань вытатуировала его имя на своей.
Лу Сисяо однажды сказал, что именно заставило его тогда согласиться на расставание.
Потому что он изо всех сил стремился к Чжоу Вань, но она от начала и до конца думала лишь о том, как уйти.
И вот теперь, пройдя через тысячи дней и ночей, Чжоу Вань наконец снова взяла Лу Сисяо за руку — и одновременно сжала руку того юноши, что сидел в больнице в майских сумерках в начале лета.
На этот раз она сказала уже не «Давай расстанемся, гэ».
А:
— Я больше не отступлю, Лу Сисяо.
Пока ты бежишь ко мне, я тоже буду лететь тебе навстречу.
Я больше никогда не оставлю тебя одного.
Я тоже буду выбирать тебя — решительно и непоколебимо.
Только ты.
До самой смерти.
*
У Лу Сисяо защипало в носу, когда он услышал этот ответ.
Он преодолел тысячи миль и наконец в бескрайних снегах увидел идущего навстречу человека — того самого, ради которого стоило пройти через все испытания.
— Больно? — спросил он.
— Немного, — честно ответила Чжоу Вань и намеренно пошутила, чтобы разрядить обстановку. — В прошлый раз, когда я спросила, больно ли тебе, ты сказал, что нет, и только так заманил меня тоже сделать татуировку.
Лу Сисяо снова и снова нежно поглаживал кончиками пальцев её ключицу.
Он не мог оторваться, и в то же время ему было невыносимо жаль её.
Помедлив, он наклонился и запечатлел горячий поцелуй на её ключице — с благоговением, словно склонившийся в знак верности подданный.
Ресницы Чжоу Вань мелко задрожали; почувствовав его состояние, она крепко сжала его руку:
— Пойдем домой.
— Хорошо.
…
Никто из них больше не заговаривал о том, что происходит в сети.
На самом деле, еще с семнадцати-восемнадцати лет у них было так: этот мир суетлив и шумен, но их собственный мир стоит особняком, и в нем слышны лишь голоса друг друга.
Безмолвное, но яростное столкновение.
Лу Сисяо никогда не заботило чужое мнение или оценки.
И пока это не заботило его, Чжоу Вань тоже могла позволить себе не обращать на это внимания.
Вернувшись домой, Чжоу Вань достала торт.
С того момента, как она его забрала, прошло уже несколько часов, но, к счастью, она все время бережно несла его, так что он остался целым и изысканным.
Она зажгла свечи и выключила свет.
В темной комнате остался лишь свет свечного пламени.
— Лу Сисяо, загадай желание, — сказала Чжоу Вань.
Он посмотрел на Чжоу Вань и тихо произнес:
— Будь со мной всегда.
— Хорошо, — Чжоу Вань прищурилась, ее улыбка была такой лучезарной, что невозможно было отвести глаз. — Я помогу тебе исполнить это желание.
Ценою в целую жизнь.
Лу Сисяо склонился и поцеловал ее. Их губы и зубы сплелись, а мгновение спустя он не удержался и прикусил ее нижнюю губу — с некоторой силой, словно выплескивая гнев и одновременно чувствуя необъяснимое облегчение:
— Я ждал восемь лет.
Чжоу Вань вскрикнула от боли и отстранилась:
— А?
— Наконец-то ты повзрослела и стала всё понимать.
Он с улыбкой осыпал поцелуями уголки ее губ и прошептал:
— Наша Ваньвань выросла.
Он знал, как тяжело дались Чжоу Вань эти перемены.
Привычка убегать и самоотчуждение формировались по капле в процессе взросления, их не так-то просто изменить или повернуть вспять, но она всё же выбрала стоять с ним плечом к плечу.
В этом процессе она мучилась и металась, но всё же приняла самое решительное решение.
Чжоу Вань тихо рассмеялась:
— Ты говоришь так, будто намного старше меня.
— Старше на год — значит старше.
Лу Сисяо опустил глаза, слегка коснувшись пальцами кожи под ее глазами:
— Ваньвань, тебе пришлось нелегко все эти годы.
Те времена в полном одиночестве.
Те времена в самобичевании и чувстве вины.
Те времена ненависти к самой себе.
Тебе пришлось нелегко.
Теперь горести остались позади, и мы можем открыто стоять под солнцем, не боясь ни мира, ни слухов.
Чжоу Вань замерла, и вдруг у неё защипало в носу.
От начала и до конца Лу Сисяо был тем человеком, который понимал ее лучше всех.
В какой-то момент ей показалось, что Лу Сисяо не просто вытер ее слезы сейчас, а вытер слезы той маленькой Чжоу Вань, которая раз за разом презирала и ненавидела себя.
— Лу Сисяо, — Чжоу Вань сдерживала горечь в горле, — как же хорошо, что я встретила тебя.
Потому что благодаря тебе я могу простить всё то, что со мной случилось.
— Мне тоже, хорошо, что ты есть, — негромко сказал Лу Сисяо.
*
За целую ночь эта история разрослась и обострилась. Многие СМИ поспешили взять интервью у Го Сянлин. Должно быть, она солгала, что больна, и пользователи сети даже начали жертвовать ей деньги.
На следующее утро Лу Сисяо проснулся первым, а вскоре за ним и Чжоу Вань.
— Поспи еще немного, — сказал Лу Сисяо. — Не ходи сегодня на работу, возьми отгул на день, я со всем разберусь.
— Ничего, это дело изначально возникло из-за меня, я не могу не появиться.
Лу Сисяо нахмурился, все еще опасаясь, что она подвергнется нападкам.
В условиях дефицита информации люди подсознательно склонны принимать сторону того, кто кажется слабее.
Чжоу Вань взяла его за руку:
— Не волнуйся, всё это вырвано из контекста. Я не виновата, а значит, не буду нести это клеймо.
Она с таким трудом выросла в одиночку, наконец превратившись из слабого человека в сильного, и теперь её пытаются очернить — в этом мире не должно быть такой несправедливости.
За ночь Чжоу Вань снова успокоилась и поняла, что бегство ничего не решит.
— Ладно, — Лу Сисяо взъерошил ей волосы. — Если что, сразу говори мне.
— Угу.
Закончив с утренними делами, Лу Сисяо отвез её на работу.
Сегодня она пришла рано. Когда она вошла в офис, там еще никого не было, но через некоторое время коллеги начали постепенно подтягиваться.
Все уже знали о том, что произошло вчера, и какое-то время никто не знал, как заговорить об этом. Хотя в глубине души им не хотелось верить, что Чжоу Вань — такой человек, расспрашивать о личных делах, которыми она не хотела делиться, тоже было неудобно.
В этот момент вошел главный редактор:
— Чжоу Вань, зайди ко мне.
Чжоу Вань встала и вошла в кабинет главного редактора.
— Главный редактор, простите, — сразу сказала она, войдя. — Из-за моих дел вся редакция подверглась нападкам, я готова понести любое наказание.
— Даже увольнение?
Чжоу Вань поджала губы:
— Да.
Главный редактор цокнул языком:
— Ну уж нет. Пока ты сама не решишь уволиться, я такого специалиста не отпущу.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
