На Ван Цзяньхуа положила глаз старшекурсница с того же факультета.
Эта студентка была непростой девушкой — дочь профессора из их университета, из семьи высокообразованной интеллигенции. По условиям жизни её семья на сотни миль опережала семью Ся из деревни Дахэ. К тому же сама старшая студентка Лю была отнюдь не дурнушкой, обладала порывистым характером, была открытой и страстной натурой. Такая особа, заприметив Ван Цзяньхуа, разумеется, не стала бы вести себя скрытно, даже зная, что у него есть девушка в том же университете.
Ся Цзыюй в то время тоже немного беспокоилась, но, будучи человеком выдержанным, она сцепила зубы и не стала допрашивать Ван Цзяньхуа.
Слухи и пересуды ходили два дня, пока Ван Цзяньхуа сам не поднял эту тему:
— Я всё ясно объяснил старшей студентке Лю. Сказал, что у меня уже есть пара, и я могу лишь поблагодарить её за доброе отношение.
— Неужели она так легко сдастся? — всё же спросила Ся Цзыюй.
Ван Цзяньхуа взял её за руку, с сочувствием глядя на цыпки и обветренную кожу на её пальцах:
— Сдастся она или нет — это её дело. Я же сказал, что собираюсь отвезти тебя домой, чтобы познакомить с родителями… Цзыюй, сейчас у моей семьи очень трудные времена, и я не могу гарантировать, как много времени потребуется, чтобы выбраться из этой беды, но я приложу все силы, чтобы ты жила в достатке.
Именно эти слова стали для Ся Цзыюй успокоительным.
Ся Цзыюй знала Ван Цзяньхуа как никто другой. Если он решил представить её родителям, значит, их брак — дело решённое.
Такой исход придал Ся Цзыюй огромную уверенность: её убеждения были верны, если быть готовой отдавать, то награда обязательно придёт. Что значат какие-то деньги? Разве можно замерзнуть насмерть, постирав пару вещей в ледяной воде зимой? Не говоря уже о таких мелочах, как помощь в столовой или экономия, чтобы купить Ван Цзяньхуа порцию свинины в красном соусе. Мало-помалу эти мелочи накопились и изменили отношение Ван Цзяньхуа к ней.
Выстирав и высушив одежду, Ся Цзыюй, передавая её Ван Цзяньхуа, нерешительно поделилась своими планами:
— Цзяньхуа, я планирую на каникулах сначала съездить домой, а потом уже отправиться с тобой на ферму навестить дядю и тетю.
Ван Цзяньхуа кивнул:
— Конечно, ты уехала на учебу несколько месяцев назад, тебе нужно повидаться с родными. У тебя ведь почти не осталось денег? Я откладывал свою стипендию за эти месяцы, дам тебе на билет.
Ван Цзяньхуа прекрасно понимал, что все деньги Ся Цзыюй тратила на него.
Поскольку она полностью взяла на себя заботы о его одежде, еде и быте, он смог скопить стипендию, и было справедливо потратить эти деньги на неё.
Ся Цзыюй не стала отказываться. На её лице отразилось некоторое замешательство, и лишь после расспросов Ван Цзяньхуа она нехотя проговорила:
— Мне прислали письмо из дома. Говорят, что после нашего отъезда Сяо Лань устроила дома настоящий скандал… Не знаю, как так вышло, но второй дядя и вторая тетя развелись. Вторая тетя забрала Сяо Лань и вернулась к родителям. Я боюсь, что Сяо Лань так и не образумилась.
Это был первый раз, когда Ся Цзыюй открыто и прямо упомянула имя Ся Сяолань.
Услышав это имя, Ван Цзяньхуа на мгновение впал в оцепенение, в его памяти снова всплыло капризное и ослепительно красивое лицо.
Ся Сяолань была по-настоящему красива. За все свои двадцать с лишним лет Ван Цзяньхуа не встречал никого прекраснее. Она была способна озарить своим сиянием серые будни сельской жизни, заставляя его в самые тяжелые времена верить, что в жизни есть на что надеяться. Но на самом деле от «красоты» было мало толку — она не могла накормить или одеть, не могла оказать реальную помощь.
Любовь — не любовь, перед лицом выживания это не так уж важно.
Ся Сяолань была не такой добродетельной, как Цзыюй. Жизнь с Цзыюй полностью избавляла его от всяких тревог.
Мужчине нужна надежная помощница в доме, особенно если такая же выдающаяся женщина готова стать твоей опорой — это чувство удовлетворения трудно передать словами. Ван Цзяньхуа подавил волнение в сердце:
— Я ей всё ясно сказал. Если она не может смириться — тут ничего не поделаешь, она слишком своенравна.
В тот раз, когда он увидел, что Ся Сяолань связалась с бездельником, он был сильно разгневан и наговорил ей гадостей. Позже, остыв, он подумал, что Ся Сяолань вряд ли бы всерьез позарилась на Чжан Эрлая… Но раз грубые слова уже были сказаны, Ван Цзяньхуа решил оставить всё как есть, чтобы окончательно оборвать надежды Ся Сяолань.
То, что Ся Сяолань любила его — прискорбно, но раз он решил быть с Цзыюй, он может быть ей только «мужем сестры».
Услышав о разводе родителей Ся Сяолань, Ван Цзяньхуа тоже немного обеспокоился, но не решился показать этого при Ся Цзыюй:
— Поступай в этих делах так, как считаешь нужным. Это ваши семейные дела, мне не пристало в них вмешиваться. Но я могу проводить тебя до провинции Юнань, а потом мы вместе поедем на ферму.
Ся Цзыюй опустила веки. «Значит, ещё не до конца забыл?»
Неужели, после того как она столько отдала, она всё ещё не может полностью завладеть сердцем этого человека? У Ся Сяолань, кроме её лица, за душой ничего нет, она просто бесполезная пустышка, но надо же — большинство мужчин в этом мире смотрят только на внешность.
В голове Ся Цзыюй пронеслось множество мыслей, но вслух она произнесла с чувством вины:
— То, что произошло между нами… в конечном итоге мы виноваты перед Сяо Лань. Я боюсь, что из-за своих крайних взглядов она пойдёт по неверному пути.
— Цзыюй, это моя вина, разве ты в чём-то виновата? — Ван Цзяньхуа крепко сжал её руку с цыпками. — И по сей день я не считаю это ошибкой. Наша судьба свела нас не в самое подходящее время, но ты не можешь называть это ошибкой!
Лицо Ся Цзыюй залил нежный румянец.
Слово «судьба», произнесенное Ван Цзяньхуа, заставило её вспомнить ту ночь.
Двое абитуриентов, которые раньше почти не общались, после экзаменов сверяли ответы и чувствовали, что оба справились неплохо. Одолженные учебные материалы стали их предысторией, желание поступить в столичные университеты — общностью целей, а лунный свет и бутылка крепкого алкоголя — их свахами… Ван Цзяньхуа прав, этот брак предопределен небесами.
Ван Цзяньхуа должен принадлежать только ей!
***
Двадцать мужских пальто — этого было мало даже для того, чтобы удовлетворить спрос в системе железных дорог Шанду.
В эти годы люди не боялись встретить кого-то в такой же одежде. Вещь красивого фасона становилась пиком моды, и тот, кто мог её носить, демонстрировал свои возможности.
Ли Фэнмэй два дня постояла с товаром одна, и дела пошли на лад. Когда осталось всего несколько штук, Ся Сяолань оставила их Ли Фэнмэй на продажу, а сама, спрятав выручку, снова отправилась на поезде в Янчэн.
Помня о том, что нужно купить хрустальную люстру, Ся Сяолань на этот раз взяла с собой немалую сумму.
В те времена еще не существовало межбанковских операций по хранению вкладов в разных городах. Крупные суммы переводили либо через телеграфный перевод, либо везли наличными.
Когда Ся Сяолань впервые ехала в Янчэн, у неё не было и тысячи, а теперь с собой было целых десять тысяч… Купюра самого крупного номинала составляла 10 юаней, так что десять тысяч по весу ощущались как сто тысяч в будущем. Зимой одежда плотная, деньги можно спрятать внутри, а что делать летом?
Ся Сяолань понимала, что это проблема.
Она и сама по себе привлекала слишком много внимания, поэтому в дорогу не осмеливалась одеваться броско. Путешествуя в одиночку, она всегда надевала старые вещи, опасаясь, что торговцы людьми позарятся и на деньги, и на красоту. Она коснулась электрошокера, подаренного Чжоу Чэном, — эта вещь давала ей чувство безопасности.
В поезде выспаться не удалось. Когда Ся Сяолань в полузабытьи сошла на станции, её тут же обступили люди, спрашивая, не нужно ли её подвезти.
Велорикши и мотоциклы — на вокзале Янчэна в 83-м году было уже всё. Здесь перемены от политики реформ и открытости чувствовались острее: казалось, каждый житель города одержим идеей заработка. Ся Сяолань нахмурилась — она ясно дала понять, что подвозить её не нужно, но несколько человек окружили её, перебивая друг друга, отчего она невольно крепче сжала в руке электрошокер.
— Сяо Лань!
Бай Чжэньчжу отпихнула одного из мужчин и притянула Ся Сяолань к себе.
Ся Сяолань встрепенулась:
— Бай Цзе, вы вернулись?
Перед тем как сесть на поезд, она на удачу отправила Бай Чжэньчжу телеграмму, не ожидая, что та действительно вернется из специального района Пэнчэн и придет сегодня встречать её. Кантонский акцент Бай Чжэньчжу заставил тех зазывал насторожиться; кто-то негромко выругался, веля Бай Чжэньчжу не соваться не в своё дело.
Бай Чжэньчжу без лишних слов уложила наглеца на лопатки броском через плечо.
Мужчина рухнул на землю и долго охал, не в силах подняться. Его приятели зашумели, крича, что Бай Чжэньчжу покалечила человека и должна заплатить.
Бай Чжэньчжу скривила рот:
— Могу заплатить тебе досками для гроба, хочешь?
Ся Сяолань даже подумала, что это было довольно едко, но если бы Бай Чжэньчжу не проявила твердость, эти люди точно бы обидели их двоих, решив, что они — всего лишь слабые женщины. Ся Сяолань была восхищена мастерством Бай Чжэньчжу — семейная школа кунг-фу была действительно мощной, бросок через плечо был исполнен безупречно.
Она всё ещё раздумывала, как быть в этой ситуации, когда толпа любопытных расступилась, и, наконец, нашёлся человек, решивший вступиться за справедливость:
— Цао Цзы, вы что, опять людей обираете?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
