— Госпожа Уилсон меня не приглашала, Тина. Я говорила уже несколько раз: я всего лишь обычная студентка, которой посчастливилось заниматься реконструкцией театра для госпожи Уилсон. Но мои отношения с ней далеко не так близки, как ваши.
Так что отсутствие приглашения — это вполне нормально.
— Не может быть… Должно быть, я испортила сюрприз, который готовила тётя Синсия.
Тина прикрыла рот рукой, пытаясь сгладить ситуацию.
— Ничего страшного. Подобные балы и моя жизнь — это изначально два разных мира.
От этих слов Ся Сяолань Тина почувствовала сильную досаду. Она уже твердо решила: если Синсия не пригласила Ся Сяолань, она сама добудет для неё пригласительный билет. В конце концов, Ся Сяолань уже узнала об этом, и если она в итоге не получит приглашения, ей наверняка будет неприятно.
Глядя на досаду Тины из-за её неосторожных слов, Ся Сяолань на секунду даже почувствовала укол совести. Не слишком ли далеко она зашла, используя тактику «отступления ради наступления» в разговоре с Тиной, чтобы выманить приглашение на бал?
Пань Баохуа тоже всё понял.
Только когда они покинули дом Тины, Пань Баохуа сказал Ся Сяолань:
— Чжан Цзядун приставил к Тине не меньше пяти человек охраны. Меры безопасности очень строгие. Что бы Тина ни делала в Нью-Йорке, с кем бы ни знакомилась, Чжан Цзядун узнает об этом в первую же минуту.
— А если это просто забота о дочери?
Ся Сяолань старалась думать о людях как можно лучше.
Допустим, Чжан Цзядун — просто отец с чрезмерным инстинктом опеки, а не главарь банды, следящий за каждым шагом своей дочери.
В семье Чжан действительно обожали Тину. Фаэнь был типичным «старшим братом-поклонником», так что наличие еще и «рабски преданного отца» не казалось чем-то удивительным.
Пань Баохуа нахмурился: — Я схожу проверю этого паренька по фамилии Сюй. Ты говорила, где он работает?
— На Уолл-стрит. Там не бывает выходных, большинство людей работают по семь дней в неделю. Саньгэ, ты собираешься его навестить?
Пань Баохуа упорно называл Фаэня «пареньком из семьи Сюй».
Ся Сяолань считала, что в этом нет ничего плохого, но вот удастся ли ему встретиться с Фаэнем — она не знала.
Она не расспрашивала Тину о подробностях работы Фаэня, та рассказала всё сама.
Зная здание, но не зная конкретного этажа, Ся Сяолань сомневалась, сможет ли Пань Баохуа найти его.
Пань Баохуа, напротив, был полон уверенности.
Подумаешь, Уолл-стрит.
Он ничего не смыслил в финансах и ни в грош не ставил Уолл-стрит как финансовый центр.
— А ты жди.
— Хорошо, — кивнула Ся Сяолань. — Тогда я прогуляюсь по Уолл-стрит.
Она подвезла Пань Баохуа до места назначения, они договорились, где встретятся, и он вышел из машины.
Пань Баохуа был слишком приметным в толпе, но он и не думал маскироваться. Он просто шел совершенно спокойно — если сам не будешь нервничать, никто тебя не остановит.
Ся Сяолань не стала в это вмешиваться.
Когда на её счету лежали миллионы долларов, она тоже несколько раз порывалась прийти в это место.
Стоило лишь вспомнить хоть крупицу полезных сведений из памяти, и миллион долларов мог принести огромную прибыль.
В конце концов Ся Сяолань поборола жадность. Деньги, заработанные в реальном секторе, давали ей чувство уверенности; даже если бы она прогорела, то знала бы, где совершила ошибку. А испытывать удачу на Уолл-стрит… разве она помнила, какие акции вырастут, а какие упадут в 1986 году? Дело было не в том, что она боялась потерять деньги, а в том, что такой убыток был бы совершенно бессмысленным.
Если бы она переродилась в Америке, то, возможно, и рискнула бы.
Но у неё уже был фундамент в Китае, так почему бы не зарабатывать честно на нынешнем бизнесе?
К тому же сейчас на её счету уже не было миллиона долларов. Половина денег превратилась в инвестиции, которые Сюй Цзин и Ма Хай привезли в Пэнчэн. Эти двое в последнее время активно работали, и хотя иногда натыкались на трудности, в целом дела продвигались без нареканий.
Ся Сяолань отвела взгляд и вдруг заметила знакомую фигуру:
— Ой.
Надо же, на Уолл-стрит она снова встретила Чэнь Цина.
Бизнес-школа Нью-Йоркского университета находилась неподалеку, так что встреча с Чэнь Цином не была такой уж странной.
Ся Сяолань поначалу хотела поприветствовать его, но, вспомнив ревнивую Хань Цзинь, немного заколебалась.
Чэнь Цин выглядел как в тумане. Вместо того чтобы идти по тротуару, он выскочил на проезжую часть. Машина едва не сбила его; послышался резкий визг тормозов, и водитель, высунув голову, разразился руганью.
Чэнь Цин пребывал в прострации. Он никак не реагировал на проклятия водителя, тупо застыв посреди улицы.
Водитель яростно давил на клаксон.
Видимо, окончательно выйдя из себя, он заорал:
— Желтокожая обезьяна, если сейчас же не уберешься с дороги, я тебя перееду!
Чэнь Цин что, с ума сошел?
Ся Сяолань, услышав рев двигателя, бросилась вперед и изо всех сил оттащила Чэнь Цина.
Чэнь Цин поначалу хотел вырваться, но, увидев, что это Ся Сяолань, внезапно обмяк и без всякого сопротивления позволил утащить себя на обочину.
Ся Сяолань тоже была рассержена:
— Чэнь Цин, что с тобой такое? Мне показалось, ты сам под колеса лез!
Жизнь не дорога?
Ся Сяолань презирала тех, кто не ценит собственную жизнь. Грубо говоря, если не хочешь жить, есть уйма способов покончить с собой. Будь ты хоть трижды трусом, имей совесть уйти тихо, зачем втягивать других в свои беды?
Прыгнешь с крыши — есть шанс пришибить прохожего.
А если бросишься под машину, водителю потом каково будет!
Ся Сяолань говорила сурово. Чэнь Цин пробормотал:
— Всё кончено, Сяо Лань, всё кончено… Нельзя было быть таким беспечным…
Он говорил бессвязно, и Ся Сяолань ничего не могла разобрать. Она отвела его в ближайшую кофейню и заказала ему чашку кофе. Чэнь Цин сидел, обхватив чашку руками, и заговорил лишь спустя добрых десять минут.
— Я всё проиграл. Деньги родителей, деньги дедушки, деньги семьи дяди.
— Проиграл?!
Она огляделась по сторонам. Они были на Уолл-стрит, Чэнь Цин учился в бизнес-школе, а до этого изучал финансы в Университете международной экономики и торговли — Ся Сяолань не нужно было ничего объяснять.
Это же Уолл-стрит. Трагедии вроде той, что случилась с Чэнь Цином, когда человек проигрывал всё состояние семьи, разыгрывались здесь ежедневно, в этом не было ничего удивительного.
Чэнь Цин просто бродил по улицам в прострации, а ведь бывали и те, кто в отчаянии прыгал с крыши небоскреба — их уже было не вернуть.
— Сколько ты проиграл?
Уголки губ Чэнь Цина дрогнули в улыбке, которая была горше самого крепкого кофе:
— Десять тысяч долларов.
У Ся Сяолань перехватило дыхание.
Для неё десять тысяч долларов, конечно, не были огромной суммой.
Но для Чэнь Цина это означало полное разорение семьи Чэнь. Его родители ни за что не смогли бы собрать десять тысяч долларов. Это были все сбережения Чэнь Ван Да на черный день, и даже деньги семьи дяди Чэнь Цина, которым Ся Сяолань когда-то помогла наладить торговлю шкварками…
— Ты совсем с ума сошел! Ты выманил у семьи десять тысяч долларов, чтобы играть на бирже?
Десять тысяч долларов!
Только в последние пару лет жизнь крестьян стала немного лучше. Чэнь Ван Да был старостой, и семья Чэнь в деревне Цицзинь считалась зажиточной.
Но десять тысяч долларов в переводе на юани составляли по меньшей мере семьдесят-восемьдесят тысяч. Чтобы собрать такую сумму, пришлось бы просить помощи у всех близких родственников семьи Чэнь… Возможно, в этих деньгах были и те средства, что родные Чэнь Цина накопили, работая в Пэнчэне вместе с её дядей Лю Юном.
— Сначала я был в выигрыше…
Ся Сяолань не желала этого слушать: — Ну да, сначала тебе повезло, ты вообразил себя финансовым гением и самоуверенно вложил еще больше. Сейчас я хочу знать только одно: под каким предлогом ты выманил такие деньги у семьи Чэнь и как их вообще доставили тебе в Америку?
В таком захолустье, как Анцин, нет никаких черных рынков для обмена валюты!
Даже если поехать в Шанду — кто из семьи простых крестьян смог бы обменять целых десять тысяч долларов!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
