Как он добыл эти деньги?
И как их удалось обменять на доллары и перевести сюда?
Чэнь Цин мучительно закрыл глаза.
Ся Сяолань всегда была такой умной: она сразу хваталась за самую суть и не отпускала, лишая его всякой возможности сбежать.
Он открыл глаза — Ся Сяолань всё ещё была здесь.
Она сидела прямо напротив, на расстоянии меньше метра.
Какое же красивое у неё было лицо; раньше от одного лишь взгляда на неё у Чэнь Цина перехватывало дыхание, он краснел, а сердце начинало бешено колотиться. И сейчас Ся Сяолань была всё так же прекрасна, в то время как он сам стал до безобразия жалок.
Чэнь Цин опустил голову:
— Я сказал, что это на учёбу. На оплату стажировки.
Семья Чэнь была обычной сельской семьёй.
Даже самый умудрённый опытом Чэнь Ван Да ничего не смыслил в делах, касающихся государственного обучения за рубежом. Обучение по гособмену было бесплатным, к тому же полагалось пособие на проживание — практически все расходы студента за границей брало на себя государство. Не могло быть и речи о том, чтобы требовать ещё десять тысяч долларов на оплату учёбы.
Ся Сяолань аж рассмеялась от злости.
— В чём-то ты прав. Чтобы зарабатывать на Уолл-стрит, действительно нужно «платить за обучение» — даже биржевым гениям приходится платить за свои ошибки!
Но биржевые гении не были выходцами из китайской деревни восьмидесятых годов.
И они не обманывали родных, выманивая деньги якобы на учёбу, чтобы тут же спустить их в бездонную пучину Уолл-стрит!
Безумие!
Любая инвестиция без учёта худшего исхода — это безумная азартная игра!
Ся Сяолань никогда ещё так ясно не осознавала, что Чэнь Цин больше не тот простодушный парень из деревни Цицзинь, который краснел, когда тайком поглядывал на неё, который снова пошёл учиться, лишь бы вырваться из деревни, который красиво писал и одалживал ей учебники для подготовки… С 1983 по 1986 год — поступление в Университет международной экономики и торговли, а затем учёба в Нью-Йорке — Чэнь Цин давно перестал быть тем человеком из её воспоминаний.
Никто не остаётся неизменным.
Просто Чэнь Цин изменился слишком быстро, Ся Сяолань не успела к этому привыкнуть, а когда опомнилась — этот человек стал уже совершенно неузнаваемым.
Как только Чэнь Цин поднял голову, взгляд Сяо Лань больно ранил его.
Возможно, Сяо Лань злилась не на то, что он потерял десять тысяч долларов.
Но она точно была в ярости от того, что он под предлогом оплаты учёбы выманил эти десять тысяч у семьи… Сам Чэнь Цин сгорал от стыда. Когда он просил деньги, он правда не собирался пускать на ветер кровно заработанные средства всей семьи; он грезил о большем капитале и ещё большей прибыли.
В то время несколько его сделок принесли доход, и он потерял связь с реальностью.
Ему казалось, что он всё держит под контролем.
Но в мгновение ока Уолл-стрит наглядно, словно пощёчиной, указала ему на правду: он был всего лишь новичком, которому случайно повезло!
— Эти деньги мой дедушка собрал по всей родне, всего восемьдесят тысяч юаней. Он отправил их телеграфным переводом в Пекин, семье Хань Цзинь. Люди из семьи Хань обменяли их на десять тысяч долларов и перевели на мой счёт в Америке.
Так и есть, без семьи Хань здесь не обошлось!
— Хань Цзинь знала об этом? И семья Хань знала? И никто из них тебя не отговорил?
Ся Сяолань это казалось странным.
Чэнь Цин от стыда едва подбирал слова:
— …До этого я немного заработал, и Хань Цзинь была во мне уверена. В этот раз я потерял не только десять тысяч, присланных из дома, но и свои две тысячи долларов, а также пять тысяч, которые вложила Хань Цзинь!
Семнадцать тысяч долларов.
Ся Сяолань едва не зааплодировала Чэнь Цину.
Семья Хань не остановила его только потому, что у них не было элементарных финансовых знаний — в Китае тогда ещё не существовало акций. Видя прошлые успехи Чэнь Цина, они решили, что в Америке деньги буквально валяются под ногами, и каждый может легко разбогатеть.
Если бы Хань Цзинь не была уверена в успехе, разве стала бы она вкладывать пять тысяч долларов?
Хань Цзинь не выглядела бедной, но пять тысяч долларов и для неё были немалой суммой.
Ся Сяолань взяла чашку кофе.
— Что потеряно, то потеряно. Что ты собираешься делать теперь? Может, зря я тебя вытащила? Надо было дать машине тебя сбить, и дело с концом?
И дело не только в деньгах семьи Чэнь.
Пусть Ся Сяолань и не любила Хань Цзинь, считая её человеком жестоким, но чужие доллары — это тоже деньги.
Теперь Чэнь Цину нужно было как-то закрыть дыру в пятнадцать тысяч.
Один неверный шаг, и всё пойдёт прахом: он не только разобьёт сердца родным, но и лишится девушки.
Даже если они расстанутся, Чэнь Цин обязан вернуть деньги Хань Цзинь.
Умереть как трус?
Смерть ничего не решит.
Чэнь Цин не смел поднять головы под её расспросами.
Он хотел сказать, что вернёт всё и семье, и Хань Цзинь… Но чем он будет отдавать долг в пятнадцать тысяч долларов, если больше не притронется к бирже?
Чэнь Цин знал расценки на нелегальную работу для студентов в Нью-Йорке — он не только наводил справки, но и сам пробовал подрабатывать.
Его начальный капитал состоял из денег, которые он привёз с собой в Нью-Йорк, остатков средств на жизнь и того, что он накопил на подработках.
При ставке в 2 доллара в час, чтобы вернуть 15 000 долларов, ему пришлось бы отработать 7500 часов.
Если выкраивать по 5 часов в день, понадобится 1500 дней.
Целых четыре года.
Он может окончить Нью-Йоркский университет и всё равно не выплатить этот долг.
Чэнь Цин был силён в математике и в уме быстро прикинул, что означает такой долг.
Под презрительным взглядом Ся Сяолань ему оставалось лишь признать свою ошибку:
— Я не стану искать смерти. Если я умру, деньги никто не вернёт. Сяо Лань, прости…
Ся Сяолань встала и резким движением выплеснула кофе ему в лицо:
— Это тебе от дедушки Чэня. Чэнь Цин, я не стану скрывать это. Я расскажу всё дедушке Чэню, как есть, потому что сейчас я не верю ни единому твоему слову. Твоё нынешнее раскаяние и чувство вины — это лишь минутный порыв. Когда эмоции утихнут, безумный игрок снова захочет отыграться, чтобы вернуть всё одним махом… Обещания игрока — это собачья чушь. Ты обманул родных, выманив десять тысяч долларов на «учёбу», в следующий раз ты соврёшь, что заболел, чтобы они прислали ещё… Они крестьяне, которые всю жизнь горбатятся на земле, откуда у них силы исполнять твои прихоти? Но ты — гордость семьи Чэнь, их первый студент, уехавший за границу. Они кровью и потом будут исходить, но жилы из себя вытянут, чтобы оплатить твою учёбу!
Ся Сяолань отставила пустую чашку.
— За этот кофе плачу я, и это последний раз, когда я тебя угощаю. Чэнь Цин, ты уже стал игроком, так не будь ещё и трусом. Если честно, ты мне глубоко противен.
Если бы не Чэнь Ван Да, Ся Сяолань и слова бы не сказала Чэнь Цину.
У Ся Сяолань были деньги.
Десять с лишним тысяч долларов для неё были не такой уж большой суммой — на одних частных детективов она потратила больше!
Ся Сяолань охотнее заплатит Грей, чтобы та приглядывала за этой дурочкой Чжоу И, чем одолжит Чэнь Цину хоть цент!
Чжоу И — женщина, и как бы она ни капризничала, она вредит прежде всего самой себе. Не пожелала оставаться благородной барышней из семьи Чжоу, предпочла опуститься на социальное дно; она довела Цзян Хун до болезни, разочаровала и расстроила всю родню… Но она, по крайней мере, не пошатнула основы благополучия семьи Чжоу. Её желание быть с Юань Ханем — лишь следствие её собственной глупости и непонимания масштаба угрозы.
Но Чэнь Цин — далеко не глупец.
Он гораздо умнее Чжоу И!
Эта дурочка Чжоу в поисках пары была совершенно неразборчива и сама бросилась в лапы такого альфонса и подонка, как Юань Хань.
Чэнь Цин же искал выгоду наверху: не важно, какова Хань Цзинь как человек, но семья у неё обеспеченная.
Дурочка Чжоу грезила о «настоящей любви», а Чэнь Цин прекрасно знал, как тяжело достанутся всей семье Чэнь эти десять тысяч долларов, и всё равно попросил их… Разве это глупость? Нет, это жадность! Это подлость!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
