«Приёмная дочь» в некоторых краях — это лишь более благозвучное название для «тунянси», девочек, которых брали в семью как будущих невесток.
Там, где из-за нищеты мужчины не могли позволить себе жениться, они загодя покупали девочку и привозили её домой. Она помогала по хозяйству, а когда вырастала, выходила замуж за сына хозяев — из неё выжимали всю возможную пользу до последней капли.
Провинция Дянь.
В эпоху династий Мин и Цин этот регион управлялся вождями туси. Хотя он и был освобождён в 1949 году, нищета здесь была куда страшнее, чем в других провинциях.
По сравнению с провинцией Дянь даже провинция Цзибэй казалась экономически развитым регионом.
Ся Сяолань сравнивала ситуацию с состоянием дел в 1988 году; можно было только представить, насколько бедной была провинция Дянь двадцать с лишним лет назад.
Здесь жило множество этнических меньшинств, у каждого из которых был свой язык, а путунхуа был мало распространён. Двадцать девять лет назад Тан Юйжу, которую продали сюда ребёнком, было невероятно трудно сбежать — труднее, чем подняться на небо!
Даже если бы сама Ся Сяолань переродилась в теле семилетней девочки и попала в такую ситуацию, не факт, что ей удалось бы успешно бежать из горных районов провинции Дянь.
Ум бы не помог: на своих двоих отсюда просто не выбраться, и даже если ты красноречив — местные жители могли просто не понимать путунхуа!
След, тянувшийся из Пекина в провинцию Цзибэй, а затем и в провинцию Дянь, распутывали с поразительной скоростью. Было ясно, сколько сил вложил в это дело Тан Хунэн. Тан Хунэн породнился с семьей Чжоу, и те не могли остаться в стороне; в конце концов, дело дошло до старика Чжоу, и благодаря общим усилиям расследование продвигалось гладко.
Весь свой свадебный отпуск Чжоу Чэн потратил на это дело.
Торговцы людьми не спрашивали имён своего «товара». Они перепродали немало маленьких девочек и сами не знали точно, которая из них была Тан Юйжу.
Ся Сяолань и Чжоу Чэн в общей сложности навестили семь-восемь похищенных женщин, которые могли быть Тан Юйжу, но каждый раз их надежды сменялись разочарованием.
Процесс поисков был безрадостным.
Этим семи-восьми женщинам было примерно столько же лет, сколько и Тан Юйжу — самой старшей было всего сорок. Все они уже обзавелись детьми и были неразрывно связаны с семьями, которые их купили… Повидаться с родными они были не прочь, но когда дело доходило до того, чтобы отвести их нынешних «домочадцев» в полицейский участок, они наотрез отказывались!
Даже если они натерпелись горя, даже если их купили, а мужья помыкали ими и избивали — они смирились со своей судьбой.
Это и было самым страшным.
Молодые женщины ещё помышляли о побеге, но те, кого украли в детстве, по сути, подверглись промывке мозгов.
Ся Сяолань было больно на это смотреть, но изменить ситуацию она была не в силах.
Она попыталась помочь одной особенно несчастной женщине: узнав, что та годами терпит домашнее насилие, Ся Сяолань хотела забрать её с собой. Только благодаря сопровождению стольких сотрудников полиции она осмелилась на такие слова — иначе они с Чжоу Чэном даже не вышли бы из деревни.
Чем более отсталым и бедным было место, тем сплочённее его жители были в подобных делах.
Если одна купленная «жена» сбежит, за ней захотят убежать и другие, и тогда в деревне останется уйма холостяков. И наоборот, если в каком-то месте случались факты покупки жён, это никогда не было единичным случаем.
Взять хотя бы ту женщину, которую Ся Сяолань хотела увести: из-за того, что она родила трёх дочерей и не смогла продолжить род мужа, её постоянно избивали.
Ся Сяолань спросила, пойдёт ли она с ними, но та не хотела бросать дочерей.
Ся Сяолань терпеливо объясняла, что дочерей можно забрать из гор, старшие выучатся ремеслу и пойдут работать, а младших можно отдать в школу. Она пообещала временно содержать их всех четверых, пока те не смогут жить самостоятельно.
Но то, что женщина сказала следом, едва не довело Ся Сяолань до белого каления.
— Она спросила меня, не могу ли я устроить на работу и того мужика!
Они уже покинули то проклятое место, но Ся Сяолань никак не могла успокоиться.
Чжоу Чэн понимал, что его жена находится в состоянии, когда она может взорваться в любой момент. Тан Юйжу так и не нашли, к тому же те несколько женщин, с которыми они встречались лично, вызывали у Ся Сяолань гнев из-за своей забитости и нежелания бороться за себя… В таком состоянии Ся Сяолань была той, с кем даже Чжоу Чэн не решался спорить!
— Мы ищем человека для дяди Тана, и разве мы попутно не поймали множество торговцев людьми? Тех похищенных женщин ты уже изо всех сил постаралась помочь. А тем, кто не захотел уезжать, полиция поможет найти их настоящие семьи.
В одиночку всем не поможешь; если увидел несправедливость и вмешался — значит, совесть чиста.
Ся Сяолань тоже понимала, что вдвоём с этим не справиться и за один день проблему не решить. Она снова вспомнила о программе «Юный орёл» и в душе надеялась, что пилотные проекты скоро принесут плоды. Пусть это будет лишь малая капля перемен, это уже было бы хорошо!
— У меня эти пару дней характер не сахар, тебе пришлось несладко.
Чжоу Чэн жестом предложил ей посмотреть в окно:
— Успокойся. Давай считать эту поездку нашим медовым месяцем, так будет тоже неплохо.
Природа провинции Дянь была очень красива.
Чжоу Чэн умел находить радость даже в невзгодах, и тяжесть на душе Ся Сяолань немного отступила.
— Это последнее место. Если и здесь не найдём, ниточка временно оборвётся.
— Не волнуйся, мы объездили столько мест, результат обязательно будет.
В эту деревню нужно было добираться, перевалив через высокие горы.
Ся Сяолань натёрла мозоли на обеих ногах. В деревню они вошли в сопровождении десятка полицейских, каждый из которых был вооружён пистолетом и дубинкой — это была гарантия безопасности.
Говорили, что в эту деревню как «приёмную дочь» продали женщину, подходящую под описание Тан Юйжу.
От Тан Юйжу не осталось ни одной фотографии — до 1959 года это было непозволительной роскошью, так что Ся Сяолань и Чжоу Чэну оставалось только полагаться на личную встречу.
Все-таки они были братом и сестрой, какое-то сходство в чертах лица должно было сохраниться.
К тому же Тан Юйжу было семь лет, когда её продали, она должна была помнить своё имя, родных и другую важную информацию.
Тан Хунэн отложил все дела в Пэнчэне и ждал: Ся Сяолань и Чжоу Чэн должны были сначала увидеться с ней сами, а уже потом звать его.
Наконец они добрались до деревни и встретили ту женщину.
Она не была такой забитой, смуглой и исхудавшей, как представляла себе Ся Сяолань. Оказалось, она живет совсем неплохо! Деревня была бедной, но её семья жила в достатке, дела у них шли в гору, и на лице женщины читалось простое, искреннее счастье.
Могла ли это быть Тан Юйжу?
Ся Сяолань внимательно разглядывала женщину и осторожно позвала её: «младшая тётя», затем упомянула имена «Тан Юйжу» и «Тан Хунэн», но та никак не отреагировала.
У Ся Сяолань похолодело внутри.
Неужели это не Тан Юйжу?
— Чжоу Чэн, как ты думаешь, похожа?
Ся Сяолань так нервничала, что не решалась подтвердить сходство.
Чжоу Чэн покачал головой:
— Я тоже не могу сказать наверняка.
У Тан Юйжу не было особых примет или родинок. Самое яркое воспоминание Тан Хунэна — это две ямочки на щеках сестры. Ся Сяолань изо всех сил пыталась разглядеть их на лице этой женщины… но видела лишь складки носогубных морщин.
Чжоу Чэн только хотел сказать, что стоит сделать тест ДНК — благо, технологии уже позволяли это сделать, — как женщина, поняв цель их визита, заволновалась и затараторила на местном диалекте.
— Она говорит, что она не та, кого вы ищете. Её привезла сваха из провинции Шу для обмена невестами. Вы ошиблись… Ой, подождите, она говорит, что несколько лет назад из одной семьи в этой деревне сбежала девочка-тунянси. Возможно, это та, кого вы ищете!
Какой неожиданный поворот!
Ся Сяолань подавила волнение:
— Есть ли о той женщине конкретные сведения?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
