Начальник Чжан действительно очень устал!
Зять был сыном его старого друга Ван Гуанпина, обе семьи знали друг друга досконально, и парень Ван Цзяньхуа в глазах начальника Чжана был весьма неплох. Отправился в глухомань как «образованная молодёжь», оттуда же поступил в университет, да ещё и активно хлопотал о реабилитации Ван Гуанпина — у начальника Чжана о Ван Цзяньхуа всегда было хорошее впечатление.
Что касается перевода Ван Гуанпина в комитет по изучению истории партии на «пенсионную» должность, начальника Чжана это не особо заботило.
Если бы Ван Гуанпин не ушёл в этот комитет, а оставался равным ему по положению, семья Ван не факт, что посмотрела бы на его дочь.
В конце концов, личные данные его дочери были совсем не выдающимися: когда она жила в деревне как «образованная молодёжь», то даже «вышла замуж» за местного и родила ребёнка. Начальник Чжан тогда проявил твёрдость и не позволил привезти того ребёнка в город.
Семья Ван знала обо всём этом.
Поэтому то, что Ван Цзяньхуа впутался в интрижку с другой женщиной и у него родился ребёнок, злило начальника Чжана скорее из-за неосторожности Ван Цзяньхуа.
Он, как отец, даже уговаривал дочь:
— У твоего мужа теперь есть этот грешок, так что в будущем он перед тобой и головы поднять не посмеет. Тебе не нужно строить из себя злодейку, подожди, пока я во всём разберусь. Воспользуемся этим случаем, чтобы ты полностью подчинила себе этого Ван.
Начальник Чжан рассудил так: у обоих есть по внебрачному ребёнку, так что они квиты, зато в будущем, когда зять добьётся успеха, он не станет попрекать жену её прошлым.
Начальник Чжан даже давал дочери советы: нужно обязательно заставить Ван Цзяньхуа как следует помучиться, чтобы он запомнил этот урок, и только потом семья Чжан вмешается и решит возникшую проблему:
— Даже если этот ребёнок действительно его, признавать его категорически нельзя. Мы не должны на него давить, пусть выбирает сам. Между карьерой и ребёнком он может выбрать только что-то одно. Если мы заставим его выбрать, он потом обязательно будет нас винить.
Ван Цзяньхуа не был дураком.
Или, точнее сказать, большинство мужчин не дураки и не дорожат детьми так сильно, как женщины.
Пока «мужская сила» при нём, раз смог родить ребёнка с бывшей, сможет и с женой. Карьера куда важнее какого-то младенца — начальник Чжан был уверен, что Ван Цзяньхуа сделает правильный выбор.
Раз начальник Чжан так сказал, его дочь не могла не понять.
Тот ребёнок, скорее всего, и правда был от Ван Цзяньхуа…
Осознав это, дочь начальника Чжана, естественно, разозлилась.
Из десяти женщин одиннадцать не смогут смириться с подобным!
Но у неё было не так много прав на капризы. В глубине души она всё же чувствовала неуверенность в себе; то, что она смогла заполучить в мужья такого мужчину, как Ван Цзяньхуа, было заслугой лишь её семейного положения.
Если отбросить семью, она считала, что не пара Ван Цзяньхуа.
Вышвырнув Ван Цзяньхуа, она вряд ли нашла бы кого-то получше. Так что оставалось только терпеть — и, как сказал отец, использовать этот случай, чтобы держать Ван Цзяньхуа в узде.
Внутри семьи Чжан пришли к согласию: дочь доверяла мужу и поддерживала его. Начальник Чжан злился из-за распутства зятя, но, ругая его, одновременно искал способы спасти и всё ещё хотел быть с Ван Цзяньхуа одной гармоничной и любящей семьёй.
Ван Гуанпин и Жань Шуюй были глубоко тронуты великодушием невестки, супруги превозносили её до небес.
А вот в адрес Ся Цзыюй, которая даже после смерти умудрилась подстроить пакость Ван Цзяньхуа, Жань Шуюй сыпала проклятиями, называя её дрянью и желая вырыть её из могилы, чтобы высечь труп.
Она совершенно не вспоминала о том, что Ся Цзыюй сделала для семьи Ван, помня лишь её вину.
Даже если бы Ся Цзыюй тогда не сбежала, испугавшись наказания, Жань Шуюй ни за что бы не приняла её как невестку. Какой толк от того, как хорошо та старалась? Если она не приносит пользы семье Ван, значит, она — обуза!
И вот теперь эта дрянь невесть от какого мужика родила ребёнка и хочет подбросить его Цзяньхуа… В доме Чжанов Жань Шуюй выплакала все глаза.
Ван Гуанпин же честно извинился перед старым другом.
Мужчины смотрят на вещи глубже и лучше понимают друг друга.
Ребёнок, скорее всего, действительно от Цзяньхуа. Тот совершил ошибку, которую легко совершает любой мужчина в мире — не устоял перед соблазном, не совладал со своей нижней половиной. Эту ошибку Ван Гуанпин должен был признать, он должен был склонить голову и извиниться перед старым другом и сватом!
Но основная вина всё же лежала на Ся Цзыюй: она, преступница в бегах, продолжала путаться с Цзяньхуа — это было намеренное вредительство.
Если бы она искренне любила Цзяньхуа, то не стала бы рожать ребёнка, да ещё и подкидывать его по месту работы мужа…
— Лао Чжан, а не пытается ли кто-то специально подставить Цзяньхуа? С меня уже нечего взять, а вот с твоей стороны…
Ван Гуанпин с помощью теории заговора переключил внимание, отчего начальник Чжан тоже немного занервничал.
Не успели они выяснить, кто точит зуб на Ван Цзяньхуа или начальника Чжана, как из провинции Минь пришла новость: Лю Шань подала на Ван Цзяньхуа официальную жалобу, указав своё настоящее имя!
Тут уже опешил не только начальник Чжан, но и Ван Гуанпин не знал, как оправдать родного сына. То, что все мужчины в мире ошибаются — это факт, но Цзяньхуа ошибался слишком уж часто! Мало ему было тёмных дел с Ся Цзыюй, так он ещё и Лю Шань задел!
Разве Лю Шань из тех, кого можно безнаказанно задевать?
Она не из простой мещанской семьи, её фамилия в Пекине известна. Будь Ван Гуанпин всё ещё заместителем начальника департамента высшего образования, он бы смог приструнить профессора Лю, но сейчас он в комитете по истории партии…
Начальник Чжан был так разъярён, что у него чуть не случился инсульт.
Раньше парень казался вполне надежным, как же он не заметил, что зять — такой тупица?
Связался с двумя женщинами: одна — беглая преступница и бывшая девушка, другая — старшая студентка из того же вуза, молодая женщина-кадр с дипломом университета. Когда расстегивал ремень, вообще не думал, да?
С чего он взял, что сможет контролировать таких двух женщин!
Густая усталость окутала начальника Чжана.
Он хотел быть хорошим тестем, но не мог тянуть на себе такого глупого зятя!
Начальнику Чжану было неудобно вмешиваться самолично, да и желания больше не было.
Ван Гуанпин и Жань Шуюй пошли в семью Линь просить пощады, но профессор Лю безжалостно выставил их вон. Какие бы условия они ни предлагали, каких бы посредников ни звали, профессор Лю оставался непреклонен.
На этот раз даже начальному Чжану было трудно его покрывать — организация, где работал Ван Цзяньхуа, должна была принять строгие меры.
Трудно сказать, был ли тот ребёнок от Ван Цзяньхуа, но со стороны Лю Шань были представлены совместные интимные фотографии и личная переписка. В 80-е годы записи о посещении гостиниц фиксировались плохо, иначе Лю Шань предоставила бы и их.
В личном деле Ван Цзяньхуа появилась жирная запись.
Вслед за аморальным поведением выяснилось, что во время командировки в Пэнчэн Ван Цзяньхуа принимал подарки, посещал элитные заведения, чем нарушил организационную дисциплину и очернил облик своего ведомства.
Организация приняла решение уволить Ван Цзяньхуа.
Такое наказание было редкостью. Чтобы лишиться своей «железной миски риса», товарищу Ван Цзяньхуа пришлось изрядно постараться в своём стремлении к саморазрушению!
Его карьера была разрушена.
Разрушена в самом начале, в той точке, когда он был полон сил и собирался вершить великие дела!
Лю Шань тоже получила взыскание — строгий выговор.
В отличие от Ван Цзяньхуа, организация дала ей выбор, предоставив шанс «посидеть на холодной скамье», предложив перевестись в низовую школу. Лю Шань всё же была выпускницей педагогического института, государство не хотело разбрасываться кадрами, на обучение которых потратило столько сил. Однако любому зрячему было ясно: с такой пометкой в деле, как бы хорошо Лю Шань ни работала на местах, о повышении можно было забыть. Её фактически отправили в «ссылку»!
Лю Шань не приняла этот шанс и предпочла уволиться по собственному желанию.
В день, когда Ван Цзяньхуа понуро покидал организацию, появилась Лю Шань.
Увидев Лю Шань, Ван Цзяньхуа смотрел на неё как на врага, в его глазах не осталось и следа любви.
Но и Лю Шань была не из робкого десятка. На глазах у всех она отвесила Ван Цзяньхуа две тяжелые пощёчины:
— Тьфу! Видно, я совсем ослепла, раз когда-то любила тебя!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
