Эти руки когда-то нежно ласкали Ван Цзяньхуа.
Теперь же они безжалостно хлестнули его по лицу. Ван Цзяньхуа сжал кулаки, его глаза полыхали гневом!
В этом мире ни одной женщине нельзя доверять: то клянутся в любви до гроба, готовые ради него и жить, и умереть, а едва он им поверит — вмиг меняются в лице и наносят сокрушительный удар!
Лю Шань считала себя обманутой, но разве Ван Цзяньхуа не думал так же?
Его тоже обманула Лю Шань.
Когда он встречался с Ся Цзыюй, Лю Шань это не заботило.
Когда он женился, Лю Шань не отступилась.
Тогда ей было всё равно, так почему же сейчас она не может этого принять?
— Дрянь, ты мне всю жизнь сломала…
Его карьера, его идеалы и амбиции — всё пошло прахом из-за доноса, подписанного настоящим именем Лю Шань. Утешало Ван Цзяньхуа лишь то, что Лю Шань, навредив другому, и сама ничего не выиграла: разрушив его жизнь, она не получила никакой выгоды.
Но этого утешения было слишком мало, в душе всё равно кипела горькая обида!
У Лю Шань не было высоких стремлений, он же нес на своих плечах миссию по возрождению семьи Ван. Его будущее и будущее Лю Шань были фигурами совершенно разного масштаба.
Лю Шань холодно усмехнулась:
— Это я тебе жизнь сломала? Ван Цзяньхуа, ты растоптал мои чувства, и я сделаю всё, чтобы остаток дней ты не знал покоя!
Раз уж жизнь всё равно пошла под откос, она пойдет против Ван Цзяньхуа до самого конца.
За что бы ни взялся Ван Цзяньхуа, она будет вставлять ему палки в колеса. Она посмотрит, насколько «прекрасной» станет его жизнь.
Высказав все угрозы, Лю Шань заметила человека, стоявшего за спиной Ван Цзяньхуа, и невольно рассмеялась:
— А ты держись, Ван Цзяньхуа! Тебе ведь еще нужно зарабатывать деньги, чтобы растить сына!
Сказав это, Лю Шань развернулась и ушла, не оглядываясь.
Ван Цзяньхуа обернулся, и в глазах у него потемнело.
Это был Ся Цзюньбао, преследовавший его словно призрак. Он стоял и держал на руках младенца. Ребенка на несколько дней поместили в больницу под присмотр от организации, где работал Ван Цзяньхуа; его морщинистая кожа разгладилась, а плач стал звучать куда звонче.
По правде говоря, если за этим мальчиком хорошенько поухаживать какое-то время, он наверняка станет очаровательным ребенком.
В конце концов, Ся Цзыюй была недурна собой, да и Ван Цзяньхуа не был уродом, так что их общее дитя не могло получиться дурным.
Сейчас, когда в стране строго соблюдалась политика планирования семьи, рождение сына считалось великим благословением!
Будь этот младенец от законной жены, Ван Цзяньхуа, как бы ни презирал свою «желтолицую» супругу, души бы не чаял в родном сыне. Но этот ребенок был от Ся Цзыюй, и именно из-за него появился донос Лю Шань, погубивший его карьеру!
Увидев Ся Цзюньбао с младенцем на руках, Ван Цзяньхуа помрачнел:
— Что тебе снова нужно? Я не признаю этого ребенка! У меня теперь даже работы нет, так что ты мне больше не сможешь угрожать. Проваливай немедленно!
С виду Ся Цзюньбао казался тугодумом, но язык у него был подвешен неплохо:
— Зять, это твой сын, мне его не прокормить. Сестра перед смертью велела передать ребенка тебе. Даже если ты потерял работу, ты обязан найти способ вырастить его. Я должен исполнить волю сестры, иначе ее душа не обретет покой. Неужели ты не боишься, зять, что сестра придет к тебе ночью?
У Ван Цзяньхуа мурашки побежали по коже.
Он знал лучше кого бы то ни было: это определенно его сын.
Не будь ребенок его отпрыском, семья Ду ни за что бы не позволила своей крови скитаться на стороне.
Знать-то он знал, но не питал к сыну ни капли любви; напротив, он винил младенца в том, что тот перечеркнул его будущее.
Карьеры больше нет, значит, жену терять никак нельзя.
Он больше не был перспективным молодым кадром — теперь он человек с запятнанной репутацией, с треском уволенный со службы. Разведись он с нынешней женой, и второго шанса заполучить тестя в должности начальника управления у него уже не будет.
Признай он ребенка — и жену не удержит. Ван Цзяньхуа проскрежетал сквозь зубы:
— Ся Цзюньбао, отвечай честно: это Ду… это он подослал тебя погубить меня?
Ся Цзюньбао уклонился от ответа, заладив как заведенный:
— Зять, мне племянника не прокормить, ты должен его забрать. Куда бы ты ни пошел, я буду следовать за тобой, пока ты не согласишься.
Такова была эгоистичная натура всех членов семьи Ся.
Ся Цзюньбао до смерти боялся Ду Чэнжуна.
Семья Ду обладала огромным могуществом и могла стереть его в порошок в любой момент.
Родная сестра Ся Цзыюй наставила зятю Ду рога, и теперь Ся Цзюньбао не смел ослушаться его приказов.
А что до того, некрасиво ли он поступает по отношению к зятю Вану… Ся Цзюньбао это мало волновало. В конце концов, Ван Цзяньхуа сам был не без греха: его сестра уже вышла замуж, а тот всё равно продолжал с ней путаться. Так ему и надо.
Ся Цзюньбао даже в какой-то мере ненавидел Ван Цзяньхуа.
Он только-только обосновался в Гонконге: в школу его возили на машине, он жил не хуже сыновей из богатых семей — о такой жизни раньше он и мечтать не смел! Сам зять Ду, такая важная персона, разговаривал с ним вежливо…
Жизнь Ван Цзяньхуа рухнула в одночасье, но разве с ним самим не произошло то же самое?
Не путайся Ван Цзяньхуа с его сестрой, он бы по-прежнему оставался шурином богатого зятя Ду.
И племянник на его руках тоже в будущем стал бы молодым господином семьи Ду…
Опасаясь, что гнев Ду Чэнжуна падет и на него, Ся Цзюньбао скрупулезно выполнял каждое его поручение. В глубине души он даже лелеял робкую надежду: если он всё сделает как надо, зять Ду, возможно, заберет его обратно в Гонконг.
Он был готов на что угодно!
Он хотел, чтобы зять Ду увидел, как старательно он исполняет приказ.
Уволенный со службы Ван Цзяньхуа здесь, в провинции Фуцзянь, был не в силах избавиться от этого настырного подростка.
Тем более что за спиной мальчишки стояли влиятельные люди.
Ван Цзяньхуа тайком купил билет до Пекина, но стоило ему войти в вагон, как он обнаружил, что Ся Цзюньбао с ребенком на руках сидит прямо на соседнем месте. Увидев его, тот расплылся в улыбке:
— Зять, мне племянника не прокормить, сестра велела тебе о нем позаботиться…
Ван Цзяньхуа был уже на грани нервного срыва.
По правде говоря, по ночам Ван Цзяньхуа виделась вовсе не Ся Цзыюй, а Ся Цзюньбао с младенцем на руках, и в ушах его постоянно звучало: «Зять, мне племянника не прокормить». Ван Цзяньхуа заработал себе неврастению!
Это был Ду Чэнжун. Этот старик ему мстил.
Кое-как добравшись до Пекина, Ван Цзяньхуа едва держался на ногах.
Первым делом он отправился домой и выложил всё как на духу своему отцу, Ван Гуанпину, умоляя того что-нибудь придумать.
Ван Гуанпин в ярости даже сломал об него палку для сушки белья, а Жань Шуюй лишь обнимала сына и рыдала:
— Цзяньхуа погубила эта дрянь Ся Цзыюй! Это всё ее вина! Зачем ты его бьешь, как нам теперь выпутываться из этой ситуации?
Ван Гуанпин отбросил обломок палки.
— Эта девка, конечно, та еще гадина, но он и сам хорош — набитый дурак! Она была наложницей у старого черта Ду, ей бы только деньги из него выкачивать, с чего бы ей вдруг крутить любовь с этим остолопом? Она с самого начала задумала «позаимствовать семя», но старик Ду прознал об этом и теперь решил отомстить!
В кого он только уродился таким кретином?
Ван Гуанпин внимательно всмотрелся в черты лица Ван Цзяньхуа. Не будь они так схожи с его собственными, он бы заподозрил, что жена тоже наставила ему рога. Как мог его сын быть таким непроходимым тупицей? Может, Жань Шуюй прижила его от кого-то другого?
Но нет, сын определенно был его плотью и кровью.
Ван Гуанпин с разочарованием отвел взгляд.
Ван Цзяньхуа и Жань Шуюй лишились дара речи от изумления. Подобный маневр с «заимствованием семени» был настолько дерзким, что Ван Цзяньхуа даже и в голову такое прийти не могло.
Он всё винил Ся Цзыюй в неосторожности, из-за которой их поймал Ду Чэнжун, но ему и в голову не приходило, что ее изначальной целью было просто зачать от него ребенка!
— …Папа, что же теперь делать? Этот Ду решил извести меня. Куда бы я ни пошел, Ся Цзюньбао тащится следом с ребенком на руках. Он и сейчас ждет у ворот нашего жилого городка. Он же до конца жизни от меня не отстанет!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
