Что это за вопрос такой!
Лю Фэнь никогда прежде не сталкивалась с подобным вопросом.
И никто не упоминал при ней Ся Дачжуна; с тех пор как этот мужчина исчез в первом лунном месяце, Лю Фэнь думала о нем всё реже и реже. Всякая чепуха лезет в голову, только когда человеку нечем заняться, а жизнь Лю Фэнь теперь была насыщенной, и она уже не была той забитой деревенской женщиной из деревни Дахэ, которую каждый мог обидеть.
Лю Фэнь стала человеком, повидавшим мир.
Раньше Лю Фан считала, что устроилась в жизни лучше всех в семье Лю, но разве нынешняя Лю Фэнь в чем-то уступала той Лю Фан?
В столице Лю Фэнь бывала, даже по парку Хуацин гуляла. В Янчэн приезжала несколько раз. В Специальный район — тоже дважды.
Можно сказать, она исколесила страну вдоль и поперек. Она сама могла приехать в Янчэн за товаром — чего же ей теперь бояться?
Она боялась того прошлого, о котором не хотелось вспоминать. Боялась, что сегодняшняя жизнь — лишь сон.
На вопрос Тан Хунэна ей было трудно ответить, потому что она об этом не задумывалась!
Тан Хунэн и сам почувствовал неловкость; его вопрос явно ставил человека в затруднительное положение. Но он весь отдавался работе и почти не общался с противоположным полом, а кроме Лю Фэнь, он и не знал других разведенных женщин.
Едва спросив, он пожалел об этом. Тан Хунэну показалось, что он обижает бесхитростного человека, ему не следовало совершать такую ошибку.
— Простите, я задал этот вопрос, не подумав, мне не следовало…
— Господин Тан, дайте мне подумать.
Лю Фэнь ещё не думала об этом, но понимала, что рано или поздно придется. Ся Дачжун всего лишь пропал без вести, он ведь не умер. Что, если однажды этот человек появится перед ними?
Она точно не хотела снова сходиться с Ся Дачжуном.
В деревне многие считали в порядке вещей, что мужчина бьет жену, когда пьян. Только переехав из деревни в столицу провинции, Лю Фэнь поняла, что в большом мире всё совсем иначе!
Взять хотя бы Ху Юнцая и его жену — пару, которую Лю Фэнь знала лучше всего.
Ху Юнцай работал закупщиком в гостевом доме горкома Шанду и наверняка приносил домой больше денег, чем его жена, но разве он смел дома повышать на неё голос? Не то что руку поднять — стоило ему беспричинно прикрикнуть, как жена тут же давала ему отпор. Юй Найнай говорила: вклад мужчины и женщины в семью одинаково тяжел, женщина — не скотина, проданная в семью мужа, с какой стати мужчине поднимать на неё руку?
Это в старом обществе с купленными служанками в доме Юй Найнай могли так обращаться, но беспричинные побои и брань заставляли даже слуг отворачиваться от хозяев.
«У человека есть чувства, человек — не скотина. Даже скотина помнит зло, а если человек помнит только еду и забывает о побоях, то он заслуживает того, чтобы его забивали до смерти!»
Мысли Лю Фэнь изменились.
Люди и окружение, с которыми она соприкасалась, менялись, и она сама неизбежно менялась тоже.
Казалось, она постепенно привела свои мысли в порядок.
— Господин Тан, если отец Сяо Лань вернется, я сама буду держаться от него подальше и не захочу, чтобы Сяо Лань с ним общалась… Не знаю, послушает ли меня Сяо Лань, но сама я думаю именно так.
Голос Лю Фэнь звучал твердо.
Ся Дачжун просто плохо к ней относился, и Лю Фэнь достаточно было держаться от него на расстоянии.
Но Ся Дачжун плохо относился к Сяо Лань!
Ся Дачжун любил Ся Цзыюй больше, чем родную дочь, а теперь, когда Сяо Лань добилась успеха, он решит вернуться и признать её дочерью?
Даже в душе такой кроткой женщины, как Лю Фэнь, вскипало возмущение, и ей хотелось спросить: «С какой стати?!»
Когда Сяо Лань разбила голову и лежала в постели при смерти, и некому было ей помочь, где был Ся Дачжун? Позже, когда он вернулся с работ на дамбе, она ждала, что Ся Дачжун заступится за Сяо Лань… И что же он сделал!
Чем больше Лю Фэнь думала об этом, тем сильнее становилось её негодование, и на душе у Тан Хунэна тоже было тяжело.
Тан Хунэн спросил Лю Фэнь о причине, и она вкратце упомянула пару случаев, подытожив одной фразой:
— Он не исполнил свой отцовский долг!
Раньше Лю Фэнь не смогла бы так выразиться, но теперь она постоянно читала книги, а в учебе человек совершенствуется.
Сердце Тан Хунэна окончательно упало.
Так вот что думают разведенные женщины?
Когда Тан Хунэн замолчал, атмосфера между ними стала гнетущей. Лю Фэнь не была из тех, кто умеет завязывать разговор ради разговора, и уж тем более не могла разрядить обстановку. Тан Хунэн поднял голову и увидел на её лице тревогу. Эх, ну что же он наделал, напугал товарища Лю Фэнь! С серьезным выражением лица Тан Хунэн выглядел довольно устрашающе — его аура «облеченного властью человека» порой лишала окружающих дара речи.
Когда Тан Хунэн бывал суров, даже такие гонконгские боссы, как Лю Тяньцюань, не смели к нему приближаться.
— Всё не так серьезно, как вы могли подумать. На самом деле это моё личное дело, я просто хотел узнать ваше мнение. Я поторопился и проявил неосторожность, но ни в коем случае не хотел проявить неуважение к товарищу Лю Фэнь… Скажем так, моя нынешняя ситуация, пожалуй, во многом схожа с положением вашего бывшего мужа, и я хотел знать, что думают женщины в таких обстоятельствах.
Он узнал ответ, но результат его не порадовал.
Тан Хунэн терпеливо объяснился — Лю Фэнь помогала ему, зачем же ему её пугать?
Лю Фэнь сначала слушала в недоумении, но потом до неё вдруг дошло: ситуация мэра Тана похожа на ситуацию Ся Дачжуна, то есть мэр Тан тоже в разводе?!
Высокое начальство внезапно доверило ей такую личную тайну, и Лю Фэнь не знала, как на это реагировать!
Тан Хунэн на самом деле не придавал этому особого значения.
То, что он был руководителем, не означало, что он должен держаться свысока перед простыми людьми. Лю Фэнь не была его подчиненной, и раз уж он втянул её в разговор о чужих личных делах, то рассказать о своих было вполне естественно.
Это было проявлением равного уважения!
Лю Фэнь долго мучилась сомнениями; знание личной тайны большого начальника заставляло её нервничать.
К тому же Тан Хунэн находился в положении разведенного мужчины, и слова, которые она только что произнесла, возможно, прозвучали не совсем уместно?
Тан Хунэн попросил Сяо Вана завести машину и отвезти Лю Фэнь назад. Перед самым выходом Лю Фэнь наконец решилась спросить:
— Господин Тан, а вы бьете жену?
— …Нет.
— А детей своих любите?
Тан Хунэн горько улыбнулся и кивнул:
— Люблю всем сердцем, но у меня нет возможности проявлять эту любовь.
Лю Фэнь облегченно вздохнула:
— Тогда всё иначе. Ваша бывшая… бывшая жена не станет мешать вашему общению с ребенком.
Произнося слова «бывшая жена», Лю Фэнь чувствовала огромное давление; она и представить не могла, что у больших начальников в браке бывают такие же неурядицы, как и у простых людей.
***
В последний день государственных праздников студентка Нин Сюэ еще не вернулась в университет.
Ся Сяолань решила больше не медлить, купила немного фруктов и отправилась к дому Чжоу Чэна.
В прошлый раз её привел Чжоу Чэн, и она легко попала внутрь. На этот раз она пришла одна, поэтому ей пришлось проходить регистрацию и отвечать на расспросы. То, что она помнила номер дома Чжоу Чэна, не помогало — нельзя же позволять первому встречному приходить к дому высокопоставленного руководителя.
Ся Сяолань уже подумывала оставить вещи на посту охраны, но тут вышла работавшая в семье Чжоу Чэна тётя Цзэн и увела её с собой.
— Ся Сяосянь, присаживайтесь, я налью вам воды.
Цзэн Сао хлопотала вокруг неё, и Ся Сяолань чувствовала себя неловко.
Хотя сегодня всё еще были праздники, такие занятые люди, как Чжоу Гоцзинь, редко могли позволить себе полноценный отдых. Чжоу Гоцзинь был занят, и Гуань Хуэйэ ничуть не уступала мужу — сегодня на работе возникли срочные дела, и её вызвали их улаживать.
Значит, в этот раз ей не придется встречаться с родителями Чжоу Чэна?
Не стоит говорить, что Ся Сяолань струсила, просто ей не хотелось снова вступать в споры с Гуань Хуэйэ, ведь их прошлый разговор прошел не лучшим образом.
Ся Сяолань посидела немного и уже собиралась уходить, но Цзэн Сао настояла, чтобы та осталась на обед. Когда Ся Сяолань наконец вышла за порог, она нос к носу столкнулась с Гуань Хуэйэ, которая шла домой, беседуя с какой-то женщиной средних лет!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
