— Цзи Я, прими мои соболезнования.
В этой наэлектризованной атмосфере никто не ожидал, что Тан Хунъэнь первым делом скажет именно это.
Все члены семьи Цзи замерли.
Цзи Я тоже на мгновение растерялась. Тан Хунъэнь всегда был очень мягким человеком, и именно эта мягкость когда-то покорила её.
После свадьбы, даже если она пыталась затеять ссору, у неё ничего не выходило — любые конфликты Тан Хунъэнь улаживал очень спокойно. Конечно, это было прекрасным качеством: в период страстной влюбленности он был во всем послушен Цзи Я. Однако за внешней мягкостью Тан Хунъэня скрывался весьма упрямый характер: если он что-то для себя решал, то никогда не отступал… Лицо Цзи Я похолодело:
— Благодаря заботам мэра Тана старик проживет еще на несколько лет дольше.
Тан Хунъэнь покачал головой — с этим человеком было совершенно невозможно взывать к разуму.
Тан Хунъэнь не ревновал к тому, ищет ли Цзи Я себе пару; он уже не испытывал к ней прежних чувств. Единство взглядов и целей — это не шутка; выбор Цзи Я в пользу развода был правильным, но он также обнажил то, насколько разными были их стремления. Тан Хунъэнь беспокоился о сыне. То, что он столько лет никого не искал, не было признаком вечной памяти о Цзи Я; просто он чувствовал вину перед ней и Цзи Цзянъюанем. Его тогдашний выбор был оправдан с точки зрения долга, но из-за него Цзи Я пришлось страдать вместе с ним, а семье Цзи — жить в страхе. Если Тан Хунъэнь и был что-то должен семье Цзи, то только это.
— Брат, я хочу поговорить с тобой о Цзянъюане. У меня нет ни малейшего намерения отнимать его. По воле случая мы уже виделись с ним. Я очень благодарен семье Цзи за воспитание Цзянъюаня — без ваших неустанных усилий он не стал бы таким выдающимся молодым человеком. Но Цзи Я увезла его в Америку, и в течение двенадцати лет я не мог с ним связаться. Я виноват перед ним и хочу хоть что-то для него сделать… и только.
Тан Хунъэнь говорил предельно искренне.
Он стоял здесь не как должностное лицо, а как бывший зять семьи Цзи и биологический отец Цзи Цзянъюаня.
Если бы Тан Хунъэнь все эти годы не вспоминал о сыне, а теперь вдруг выскочил с желанием общаться, ему самому было бы стыдно. Но все это время он пытался наладить связь: и узнавал о делах Цзи Цзянъюаня и Цзи Я, и посылал деньги, но никогда не получал ответа.
Дело было не в том, что он не хотел исполнять свой долг — Цзи Я не давала ему шанса.
Тан Хунъэнь говорил вежливо и по существу, но старший брат Цзи и слушать ничего не желал:
— Твой неявка в дом Цзи — вот что будет лучшим поступком ради блага Цзянъюаня. Цзянъюань — ребенок семьи Цзи, мы его не обделим, и без твоего существования ему будет только лучше! Ты сам слышал: мать скоро увезет его обратно в Америку. А пока он остается в стране, дай Цзянъюаню спокойно учиться!
Джордж тоже выступил вперед:
— Хэй, вам не следует обижать даму. Ваш брак распался, и цепляться за прошлое бессмысленно. Когда вы обладали Цзи Я, вы её не ценили, а потеряв — будьте джентльменом и пожелайте ей счастья!
Джордж верил, что сможет сделать Цзи Я счастливой.
Он уважал её, любил, и у него были прекрасные материальные условия.
Цзи Я прожила в Америке столько лет, как она могла смириться с отсталым Китаем?
Джордж не говорил по-китайски и произнес всё это на английском.
Тан Хунъэнь ответил ему также на английском:
— Позвольте вам высказывать свое мнение, когда станете мужем Цзи Я, хорошо? Это дело касается меня и Цзи Я. Наш брак расторгнут, но у нас общий сын. О чем бы мы ни спорили, мы исходим из интересов Цзянъюаня, и нам не нужны оценки постороннего человека!
Джордж замолчал.
Он не ожидал, что Тан Хунъэнь не только понимает английский, но и обладает отличной разговорной речью.
Цзи Я холодно усмехнулась:
— Ты так «заботишься» о Цзянъюане, что нарочно подослал к нему девчонку, чтобы втереться в доверие? Тан Хунъэнь, на какие только грязные интриги ты ни пойдешь! Неужели ты думал, я не узнаю?
— Я не понимаю, о чем ты…
— Ся Сяолань. Это ты подослал Ся Сяолань, и ты еще смеешь оправдываться?
Прошлое Ся Сяолань было легко проверить.
Деревенская девчонка, поступившая в университет Хуацин из какой-то глухомани. Откуда у неё взялась уверенность, при которой в ней нет ни капли деревенской неотесанности?
Цзи Я смогла узнать, что Цзянъюань и Ся Сяолань сблизились, а также выяснила, что Ся Сяолань как-то приводила Тан Хунъэня в кампус Хуацин. Стоило соседям Цзянъюаня по комнате услышать, что она его мать, как они выложили ей всё.
Данные о поступлении Ся Сяолань тоже не были секретом.
У отца Цзи было много учеников и старых знакомых; если Цзи Я хотела проверить данные студентки, ей охотно шли навстречу.
Нужно ли говорить что-то еще? Как только стало известно, что Ся Сяолань знакома с Тан Хунъэнем, всё встало на свои места.
Ся Сяолань намеренно подружилась с Цзянъюанем. Мальчику нет и двадцати, откуда ему знать, какими скверными могут быть люди? Когда она вошла к нему в доверие, то вывела Тан Хунъэня на сцену. Благодаря посредничеству Ся Сяолань отношение Цзянъюаня к Тан Хунъэню не было бы слишком враждебным.
Цзи Я не верила в совпадения. С её точки зрения, любая случайность была тщательно спланированным делом рук человеческих!
Вот почему Ся Сяолань не паниковала и говорила так уверенно — не потому ли, что за её спиной стоял Тан Хунъэнь?
Тан Хунъэнь почувствовал, что его приход в дом Цзи, возможно, был ошибкой.
С некоторыми людьми невозможно общаться. Как бы вежливо он себя ни вел, Цзи Я всегда найдет способ всё извратить и увести разговор в сторону.
— Достаточно! Цзи Я, я раз за разом проявлял к тебе терпение! Если наши проблемы не решаемы, зачем впутывать посторонних? Она всего лишь студентка, ты что, собралась с ней расправиться?
Лицо Цзи Я было бледным, но даже сарказм не портил её красоты:
— Тан Хунъэнь, ты уж слишком печешься об этой студентке. Я видела в документах, что её родители в разводе. Девчонка красивая, должно быть, и мать у неё ничего. Ты на дочку глаз положил или на мамашу чью-то потянуло?..
— Цзи Я!
Старший брат Цзи не выдержал и прервал её. Это звучало слишком грубо — как члены семьи Цзи могли опуститься до таких слов?
К тому же это подозрительно напоминало ревность. Неужели Цзи Я до сих пор не может отпустить Тан Хунъэня? К счастью, Джордж плохо понимал по-китайски. Цзи Я могла поддаваться эмоциям, но подобное поведение сильно роняло её достоинство и воспитание.
Тан Хунъэнь почувствовал, что желудок снова начинает ныть.
Говорят, он заботится о Ся Сяолань… Но разве это плохо? Даже Ся Сяолань с матерью беспокоились о его здоровье, а он унижается перед семьей Цзи, которая только и мечтает поскорее свести его в могилу. У Тан Хунъэня не осталось сил даже на гнев. Он был по-настоящему разочарован.
Когда сердце человека холодеет, он перестает колебаться и отбрасывает лишние опасения.
— Цзи Я, никто не будет вечно тебе уступать и никто не обязан тебе до гроба. Если ты выместишь свой гнев на невиновных людях, не вини меня в том, что я не буду вежлив… Разве семья Цзи не всегда думала обо мне именно так? Что ж, вы правы. То, что я не выхожу из себя, не значит, что у меня нет характера. Семья Цзи намеренно лишила меня связи с Цзянъюанем на двенадцать лет, но сейчас уже не ваше время решать. Если хочешь увезти Цзянъюаня за границу, то попробуй — посмотрим, удастся ли тебе вообще сесть в самолет.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
