— Дядя Тан?
Тан Хунъэнь тоже велел позвать Ся Сяолань. Ся Сяолань пришла на спортплощадку Западного кампуса позже Цзи Цзянъюаня; когда она подошла, их разговор был уже на середине.
Тан Хунъэнь жестом пригласил Ся Сяолань тоже сесть:
— Я обсуждаю кое-какие вопросы с Цзянъюанем и считаю, что тебе тоже стоит послушать.
У Ся Сяолань не было таких мыслей, как у Джорджа, — будто китайские кадры являются воплощением невежества и упрямства. Слушать лекции Тан Хунъэня порой было всё равно что внимать драгоценным словам мудрости. Если бы она, переродившись, стала смотреть на всех свысока, то после всех жизненных оплеух Ся Сяолань не была бы сейчас столь скромной. Даже если до перерождения она была топ-менеджером крупной компании, разве мог мэр Особой экономической зоны давать ей персональные уроки?
Жизненный опыт Тан Хунъэня и его кругозор отличались от опыта такого карьериста, как Ся Сяолань.
Ся Сяолань послушно села слушать урок. Тан Хунъэнь вернулся к прерванной мысли и прямо признал догадку Цзи Цзянъюаня:
— Я действительно не хочу, чтобы ты возвращался в Америку. Помимо личных мотивов, я хочу сказать тебе: твои корни здесь, в Китае. Эта страна стремительно развивается. Та отсталость, которую ты видишь сейчас, — временная, она будет меняться не по дням, а по часам! Возможно, здесь ты на первых порах не получишь такого же высокого жалования, как за аналогичную работу в Америке, но ты увидишь, как эта страна, благодаря усилиям таких, как ты, как Сяолань, усилиям вашего поколения студентов и молодежи, постепенно преображается… Поверь мне, такое чувство свершения опьяняет больше, чем простое зарабатывание денег.
Если бы Цзи Цзянъюань изучал какую-нибудь передовую научную дисциплину, степени бакалавра определенно было бы недостаточно, и Тан Хунъэнь приложил бы усилия, чтобы тот продолжил обучение за границей.
Но Цзи Цзянъюань изучал экономику и управление. Тан Хунъэнь считал, что сейчас, в разгар периода реформ и открытости в Китае, найдется ли место для практики лучше, чем Китай?
Разумеется, всё зависело от желаний самого Цзи Цзянъюаня. Если бы Цзи Цзянъюань предпочитал материальные блага, то в стране определенно было бы не так удобно, как в Америке.
Ся Сяолань была согласна с большинством взглядов Тан Хунъэня. Он был ярым сторонником политики реформ и открытости. К концу 84-го года реформы всё еще шли путем «прощупывания камней при переходе через реку», и большинство людей не имели представления, к чему это приведет. Не обладая способностью предвидеть будущее и не видя, что Китай будет развиваться высокими темпами благодаря этому верному курсу, Тан Хунъэнь действительно обладал масштабным видением.
Единственное, в чем Ся Сяолань была не совсем согласна, — это слова Тан Хунъэня о том, что материальные условия в стране будут хуже.
Для человека с хотя бы небольшими способностями деньги как раз являются наименьшей из проблем.
Она не осмелилась издать ни звука, боясь, что Тан Хунъэнь снова упрекнет ее в том, что она «загрязняет» Цзи Цзянъюаня своими деловыми замашками.
Цзи Цзянъюань погрузился в раздумья.
Чего он хочет сам?
Цзи Я была крайне эмоционально нестабильна, и Цзи Цзянъюань, не желая ее провоцировать, в основном во всём слушался ее.
Здоровье дедушки Цзи ухудшилось, и Цзи Я привезла его обратно на родину, из-за чего Цзи Цзянъюань отказался от зачисления в американский университет. Сейчас он учился в Хуацин, семестр почти закончился, он уже влился в жизнь вуза, а Цзи Я снова спешно собралась увозить его в Америку. Цзи Цзянъюань не был роботом, у него не могло не быть своего мнения.
— Моя мама слишком предвзята, сейчас она считает, что однокурсница Сяолань…
Ся Сяолань была самой невезучей и невиновной в этой ситуации. Цзи Цзянъюань не хотел навлекать на нее неприятности; если его мать за кого-то цеплялась, она могла довести нормального человека до безумия.
— Ты слишком много думаешь. Китай огромен, и твоя мать не может делать всё, что ей вздумается. Это касается и всей семьи Цзи: твой дедушка уже упокоился с миром, а твой дядя всё еще грезит былой славой… Семья Цзи вовсе не так могущественна, как им кажется. В Китае соблюдаются законы и правила, и никому не позволено их безнаказанно нарушать!
Другие прилагают неимоверные усилия, чтобы поступить в университет. Учитывая ситуацию Ся Сяолань, сколько пота она пролила, чтобы наконец вырваться из «сельских ворот», перебравшись из деревни на юге провинции Хэнань в Пекин?
Девчонка-подросток, ради ведения бизнеса сама ездила на поезде в далекие края на юг.
Если бы обстоятельства не вынудили, кто бы не захотел спокойно и прилежно учиться в школе.
Эти старания наконец увенчались промежуточным успехом. Если бы кто-то мог по своей прихоти разрушить и преградить путь Ся Сяолань, осталось бы в Китае место для справедливости? Неужели только из-за скромного происхождения Ся Сяолань заслуживает того, чтобы над ней издевались?
И речь не только о Ся Сяолань. Если бы сегодня Цзи Я обезумела по отношению к любому другому незнакомому студенту, Тан Хунъэнь, узнав об этом, тоже вмешался бы!
Эти слова предназначались Цзи Цзянъюаню; он должен был осознавать нынешнее положение семьи Цзи.
Но также они были намеренно сказаны для Ся Сяолань, чтобы она могла спокойно учиться. Тан Хунъэнь никогда не любил давить своим авторитетом, но это не значило, что он не умеет пользоваться властью!
— Семья Цзи уже давно катится под откос. Если бы не твой дедушка, дела твоего дяди в Министерстве иностранных дел шли бы не так гладко. Теперь дедушка ушел. Семья Цзи вырастила тебя, приложила усилия, чтобы дать тебе лучшие условия. Я не разделяю их взглядов, но они действительно заботились о тебе. Думаю, ты не из тех, кто может полностью отвернуться от семьи Цзи; рано или поздно тебе придется взвалить эту ношу на свои плечи. Уже сейчас ты можешь хорошенько подумать, как удержать семью Цзи от дальнейшего падения.
Если бы Тан Хунъэнь пришел «переманивать» Цзи Цзянъюаня на свою сторону, тот бы развернулся и ушел.
Но каждое слово Тан Хунъэня попадало в самую суть: он признал заслуги семьи Цзи и считал, что Цзи Цзянъюаню следует присматривать за ними. Он указал Цзи Цзянъюаню направление для борьбы — ведь семья Цзи явно не собиралась эмигрировать в полном составе, их корни в Китае. Но семья Цзи действительно деградировала. Тан Хунъэнь считал, что рабочие способности старшего дяди Цзи были средними, и если не появится выдающийся представитель младшего поколения, то через несколько лет семья Цзи скатится в низшие круги.
Иметь стаж, но быть вытесненным из центра власти — вот что самое болезненное.
На душе у Ся Сяолань потеплело. Тан Хунъэнь был очень сдержанным человеком, и в речи он придерживался лучших традиций партийных кадров: чем выше должность, тем осторожнее слова. Он редко давал обещания или утвердительные ответы… Но то, что он сейчас так ясно дал понять Ся Сяолань — не бойся, он присмотрит за семьей Цзи, и как бы они ни старались строить козни, у них ничего не выйдет! Подобные слова были совсем не в духе мэра Тана.
Единственное, о чем Ся Сяолань сейчас жалела, так это о том, что в письме к Чжоу Чэну она упомянула о Цзи Я.
Можно ли еще вернуть это письмо?
С другой стороны, если не сказать, а Чжоу Чэн узнает из других источников, Ся Сяолань боялась, что он начнет накручивать себя. В отношениях нужно давать партнеру чувство безопасности. Если скрывать подозрения, которые можно развеять заранее, не приведет ли это к намеренному конфликту?
В других делах это было бы не так важно, но в столь чувствительных вопросах отношений между мужчиной и женщиной Ся Сяолань просто обязана была всё объяснить Чжоу Чэну.
Знай она заранее, следовало бы потерпеть. Теперь, когда ситуация прояснилась и Тан Хунъэнь выразил свою позицию, о чем Ся Сяолань вообще беспокоиться из-за семьи Цзи? Тан Хунъэнь сказал, что они в упадке — какой бы безумной ни была Цзи Я, против Тан Хунъэня ей ничего не светит!
Тан Хунъэнь повернул голову и спросил ее:
— Ты всё поняла?
Ся Сяолань энергично кивнула. Тан Хунъэнь почувствовал некоторую беспомощность; он считал, что именно Ся Сяолань следовало бы изучать экономику. «Благородный муж любит богатство, но добывает его честным путем» — зарабатывание денег праведным способом как нельзя лучше соответствовало духу реформ и открытости.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
