Ду Чжаохуэй родился под счастливой звездой: он несколько раз попадал в различные засады и переживал покушения, но всякий раз ему удавалось выйти сухим из воды.
Это было связано с осторожностью Ду Чжаохуэя и, конечно же, с его огромным везением.
Тому, что Ду Чжаохуэй выжил, Сяоюй, оставшаяся в Пэнчэне, даже обрадовалась. Если бы Ду Чжаохуэй погиб, то даже если бы Ся Дацзюнь был в порядке, где бы он еще нашел такую высокооплачиваемую работу с зарплатой в несколько тысяч гонконгских долларов! Как только с Ду Чжаохуэем что-то случалось, Сяоюй непременно пришлось бы оставить Ся Дацзюня как свою цель. Найти другого такого простака, которого так легко обмануть, было непросто, поэтому Сяоюй определенно беспокоилась об этом деле.
Она не могла разузнать никаких новостей. На Ду Чжаохуэя напали по дороге в аэропорт, происшествие было настолько серьезным, что его ни за что не стали бы освещать в прессе.
Мелкие сошки вроде Сяоюй не могли знать подробностей дела.
Лю Тяньцюань тоже не мог ей ничего рассказать.
Лю Тяньцюань избегал встреч с Сяоюй: если видеться слишком часто, это могли заметить и использовать как зацепку, так что и встречаться было не за чем!
Пока Сяоюй терзалась сомнениями, Лю Тяньцюаня отозвали в Гонконг.
В тот момент она еще не знала, что у господина Лю теперь появилась сцена помасштабнее, и шансы на его возвращение в Пэнчэн были ничтожны.
Сяоюй жила в страхе, боясь, что семья Ду расправится с Лю Тяньцюанем и это коснется и ее. Убежать в другое место она тоже не решалась: если с Лю Тяньцюанем все будет в порядке, а она сбежит, ей конец; а если с ним что-то случится, то куда бы она ни сбежала, семья Ду все равно сможет ее выследить, верно?
Сяоюй так напугалась, что не смела выходить из дома. Денег у нее на руках почти не было: учиться зарабатывать она не хотела, зато тратить умела мастерски. На сколько ей хватит тех нескольких сотен, что оставил Ся Дацзюнь? Сяоюй была в ужасе от своего будущего!
Просто судьба у нее несчастная.
И родилась не в то время, и удача не на ее стороне — каждый раз мужчины, которые ей встречались, оказывались ненадежными.
Пока Сяоюй сетовала на свою несчастливую долю, Ду Чжаохуэй вернулся в Пэнчэн. На этот раз молодой господин Ду вел себя довольно заметно: обе стороны не имели возражений по плану инвестиций, так что пришло время подписывать официальное соглашение.
Фотография, на которой Ду Чжаохуэй жмет руку мэру Тану, появилась в газетах. Группа компаний из Гонконга обосновалась в особой зоне. Сяоюй случайно увидела это и только тогда поняла, что с молодым господином Ду ровным счетом ничего не случилось.
А что же Ся Дацзюнь?
С надеждой Сяоюй ждала, когда Ся Дацзюнь придет за ней.
Прошло несколько дней, но Ся Дацзюнь так и не появился.
Сяоюй издалека проследила за кортежем молодого господина Ду, но Ся Дацзюня рядом с ним больше не было.
Куда же он делся?
Лю Тяньцюань — босс, Ся Дацзюнь — цель, и оба одновременно исчезли. Сяоюй не знала, что ей делать!
Стиснув зубы, Сяоюй преградила путь машине Ду Чжаохуэя.
Она сказала, что ищет брата Дацзюня.
Один из людей рядом с Ду Чжаохуэем узнал ее:
— Молодой господин, это та женщина, которую содержал Ся Дацзюнь.
Простушка какая-то, видать, такой уж вкус у Ся Дацзюня.
Вернувшись в Пэнчэн, Ду Чжаохуэй был занят подписанием контрактов с городским правительством, и дело Ся Дацзюня временно вылетело у него из головы. Увидев Сяоюй, Ду Чжаохуэй снова о нем вспомнил.
— Дай ей немного денег, чтобы она ушла.
Молодой господин лишь мельком взглянул на Сяоюй. Ся Дацзюнь не говорил, что хочет забрать эту землячку в Гонконг, а у молодого господина Ду не было столько доброты в сердце. Зато он вспомнил, что обещал Ся Дацзюню перевезти его дочь в Гонконг.
Теперь, когда контракты были подписаны, Ду Чжаохуэй решил, что может немного расслабиться.
От нечего делать он решил отправиться в Пекин и поискать дочь Ся Дацзюня. Женщины в Пэнчэне Ду Чжаохуэю совсем не нравились: солнца слишком много, а культуры защиты от него никакой, так что среди местных трудно было найти кого-то с белоснежной кожей.
Симпатичных смуглянок было немного, одевались они немодно, а из-за загара выглядели по-деревенски. У Ду Чжаохуэя были довольно традиционные вкусы: он любил женщин с белой кожей.
Подручный достал бумажник и сунул все наличные Сяоюй:
— Уходи, не загораживай дорогу молодому господину. Ся Дацзюнь не вернется.
Молодой господин щедро обошелся с Ся Дацзюнем — значит, тот наверняка остался калекой. Подручный на самом деле даже радовался: без Ся Дацзюня молодой господин снова начнет ценить их!
Кто не знает, что следовать за молодым господином перспективно? В Пэнчэне даже Лю Тяньцюаня вытеснили, и теперь только молодой господин заправляет делами. Неважно, ценили Лю Тяньцюаня или нет, ведь молодой господин руководит инвестициями на сотни миллионов. В конце концов, он родной сын председателя — неужели семья Ду сможет обойти молодого господина и передать дела человеку с другой фамилией?
Раньше Ду Чжаохуэй подозревал, что помощник, бронировавший билеты, выдал его местоположение, но сколько ни проверял — тот оказался чист.
Он заменил двух других не слишком надежных помощников. В любом случае, в случившемся он винил Лю Тяньцюаня, и наличие доказательств было не так уж важно.
Подручный отдал деньги и оттолкнул Сяоюй к краю дороги.
Машина проехала мимо, подняв дорожную пыль прямо Сяоюй в лицо.
Она сжимала в руках разноцветные гонконгские доллары, чувствуя себя совершенно беспомощной.
У молодого господина Ду был такой важный вид, он даже окна не опустил. Не зря Лю Тяньцюань говорил, что молодой господин Ду на нее и не посмотрит. Сяоюй стояла на месте, стиснув зубы: он действительно на нее даже глазом не повел!
В машине молодой господин как раз давал распоряжение помощнику:
— Купи мне билет на самолет до Пекина, чем быстрее, тем лучше.
……
Молодой господин Ду собирался на север, чтобы отдохнуть.
Кан Вэй, весь в дорожной пыли, только что вернулся в Пекин. Он приехал не один, следом за ним шел Пань Сань.
— Третьего брата не было в стране, я ждал его очень долго.
Да, Кан Вэй отправился на поиски, но Пань Саня как раз не оказалось в стране. Кан Вэй караулил его, не уходя, пока наконец не дождался. Увидев друг друга, они в кратчайшие сроки поспешили обратно в Пекин. Пань Сань сильно загорел, лицо и шея были разного цвета, ладони огрубели — сразу видно, что он долгое время жил на корабле.
— Третий брат, снова я доставляю вам хлопоты!
Ся Сяолань чувствовала себя неловко: она обременила и Кан Вэя, и Пань Саня.
Впрочем, если другие уже подозревали Пань Саня в том, что он главарь контрабандистов, разве это нормально, что он так открыто появился в Пекине?
— О каких хлопотах речь, мы же свои люди. Сестренка, заставил я тебя поволноваться. Дело Чэна я не могу уладить лично, отведи меня к отцу Чжоу.
Хорошую жену нашел себе Чжоу Чэн: студентка Университета Цинхуа, выглядит нежной и хрупкой, а совсем не брезгует такими грубыми людьми, как они. Когда Чжоу Чэн оказался «замешан» в этой истории, Ся Сяолань ни разу не пожаловалась, и ее отношение к нему осталось прежним.
— Я не совершал ничего противозаконного внутри страны, но и у меня там ситуация довольно сложная. Не то чтобы я не хотел тебе рассказывать, просто тебе о некоторых вещах лучше не знать.
Пань Сань мог сказать только это.
Ся Сяолань тоже ответила прямо:
— Хорошо, я отвезу вас в дом семьи Чжоу.
Раз даже Ся Сяолань не следовало знать, то и Кан Вэю — тем более. Ся Сяолань доставила Пань Саня к Чжоу, Чжоу Гобинь был немного удивлен, но Пань Саня выгонять не стал.
Оставив Пань Саня в доме Чжоу, Ся Сяолань пригласила Кан Вэя пообедать:
— Ты немало переживал из-за этого дела. Не мне благодарить тебя за дружбу с Чжоу Чэном, но я запомню твою помощь!
Кан Вэй заволновался:
— Брат Чэн столько раз помогал мне, и вот наконец я смог оказать ответную услугу. Это мой долг. Не говори так, сестренка, это слишком официально, будто я для тебя чужой человек!
Если бы Чжоу Чэн в свое время не протянул ему руку помощи, не в силах смотреть на его беспутную жизнь, Кан Вэй так и прожил бы впустую.
В будущем, когда дедушка и бабушка Кан Вэя уйдут, разве дяди смогут присматривать за ним всю жизнь? Если в молодости гнаться за легкой жизнью и не бороться, а в старости увидеть чужие достижения и пожалеть, захотеть пуститься вдогонку, когда время уже упущено — это наверняка будет невыносимо больно!
С этой точки зрения Чжоу Чэн оказал ему услугу перерождения, вытащив человека, живущего как в тумане, на верный путь.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
