Никто не знал, о чем говорили Пан Сань и Чжоу Гобинь.
Но после появления Пан Саня Чжоу Гобинь, казалось, обрел уверенность и велел Ся Сяолань «спокойно ждать».
— С Чжоу Чэном ничего не случится, Пан Баохуа не занимался контрабандой на территории Китая.
Эти слова прозвучали как-то двусмысленно. Получается, он занимался этим за границей?
Чжоу Гобинь определенно не жаловал нарушителей закона — это диктовала сама его позиция. Однако, судя по тону Чжоу Гобиня, Пан Сань не вызывал у него особого отвращения.
Или же Чжоу Гобинь был настолько скрытен, что Ся Сяолань просто не могла уловить его истинного отношения.
Ся Сяолань и раньше считала себя довольно умной. Сразу после перерождения она была полна гордости: и умна, и знает будущее — разве не должна она с легкостью обходить всех вокруг в 80-х?
Позже случай с Дин Айчжэнь преподал ей урок.
Трещина в кости правой руки перед вступительными экзаменами стала еще одним уроком.
Третьим уроком стала поездка в воинскую часть Чжоу Чэна.
Ся Сяолань понимала, что ей чего-то не хватает, и это не имело отношения к перерождению. С людьми уровня Чжоу Гобиня или Тан Хунъэня она в прошлой жизни не сталкивалась. В бизнесе она была хороша, но в остальном ей определенно следовало поучиться у таких людей!
Перерождение — это не панацея, Ся Сяолань не понимала этого поначалу, но осознала теперь. Человек остается тем, кто он есть; перерождение дает лишь второй шанс, а не непобедимость. Успех складывается из постоянного обучения, борьбы и накопленного опыта.
Чжоу Гобинь ничего не сказал, и Ся Сяолань не стала спрашивать.
Пан Сань прибыл в столицу тихо и так же тихо уехал — он не тушевался, но и не привлекал внимания. Глядя на него, закутанного в армейский ватник цвета хаки, ничем не отличающегося от обычных мужчин на улице, кто бы мог подумать, что это первоклассный боец в отставке?
Дело Чжоу Чэна наверняка разрешится.
В Армейской академии дисциплина и секретность были на высоте. Там говорили лишь, что посещения запрещены, но не упоминали, что новая группа курсантов, в которую входил Чжоу Чэн, вообще отсутствует в академии. Если бы не Чжоу Гобинь, Ся Сяолань оказалась бы в полной растерянности, даже не зная, где искать сведения о местонахождении Чжоу Чэна. Вот с чем приходится сталкиваться жене военного.
Видеться удается лишь несколько раз в год, а если дело касается секретных заданий, то даже неизвестно, где находится человек!
Ся Сяолань и представить не могла, что группу курсантов Чжоу Чэна, проходящих обучение в Армейской академии, отправят на борьбу с контрабандистами.
Это противоречило здравому смыслу. Насколько знала Ся Сяолань, в прибрежных районах борьбой с контрабандой занимались флот и таможня.
С каких пор курсантов Армейской академии стали посылать на подавление контрабандной деятельности?
Ся Сяолань не могла на это повлиять; у руководства, вероятно, были свои соображения на этот счет.
Ся Сяолань помнила, что в конце 90-х в провинции Минь прогремело дело о контрабанде, шокировавшее всю страну. Суммы были колоссальными, в дело были вовлечены многие чиновники провинции, а главный преступник скрывался более десяти лет, прежде чем его экстрадировали на родину для суда… Возможно, предвестники этого крупного дела появились уже сейчас? И такие люди, как курсанты Армейской академии, никак не связанные с местными структурами, могли действовать более решительно?
Ся Сяолань не стала вникать в то, чего не понимала. Она попросила Кан Вэя найти Пан Саня лишь для того, чтобы убедиться, что с Чжоу Чэном всё в порядке.
Как и сказал Чжоу Гобин, сейчас оставалось только ждать.
Ся Сяолань не переставала беспокоиться о Чжоу Чэне, но в таких делах она не могла ему помочь. Точно так же Чжоу Чэн не мог вместо нее делать домашнее задание или участвовать в конкурсе по английскому языку. Как бы он ни сопереживал Ся Сяолань, засиживающейся допоздна за учебниками, он не мог за нее закончить учебу.
Несмотря на тревогу за Чжоу Чэна, Ся Сяолань должна была сосредоточиться на конкурсе по английскому и выпускных экзаменах.
Поиск семьи бабушки Юй полностью зависел от результатов конкурса.
Изначально она планировала просто поучаствовать, но чем дальше, тем серьезнее ей приходилось к этому относиться.
…
Пекин 85-го года был примерно таким, каким его представлял Ду Чжаохуэй.
Не то чтобы он казался ветхим, скорее, атмосфера в городе была довольно суровой. Что касается порядка и единообразия, Пекин определенно выглядел величественнее строящегося Шэньчжэня. В Гонконге, например, в районе Сентрал повсюду толпы народа, и даже парковку найти трудно. В Пекине же самая широкая часть проспекта Чанъань достигает 120 метров, а самая узкая — 60. В Гонконге редко встретишь даже шестиполосную дорогу, обычно их всего две.
Высокие здания, узкие улицы — Ду Чжаохуэй и раньше чувствовал в этом какой-то дискомфорт, а теперь понял: это было ощущение стесненности.
Теснота, отсутствие простора.
Поэтому богачи переезжают на Пик Виктория. Виллы на склонах гор стоят так дорого, потому что только там можно избавиться от гнетущего чувства в душе.
Гонконг всё же ограничен своей маленькой площадью.
Конечно, если говорить об облике современного мегаполиса с небоскребами, Пекин 85-го года всё же уступал Гонконгу.
Экономика Китая долгие годы пребывала в застое, и за несколько лет политики реформ и открытости она еще не успела полностью восстановиться.
Преимущество Ду Чжаохуэя перед Джорджем заключалось в том, что он осознавал себя китайцем с черными волосами и желтой кожей. Совместная декларация уже подписана, и рано или поздно Гонконг вернется в состав страны.
Ду Чжаохуэй хотел зарабатывать деньги на материке. Он не испытывал неприязни к Пекину; чем менее развито место, тем больше в нем возможностей для заработка. Сидя в машине, Ду Чжаохуэй внимательно наблюдал за городом.
Машина была арендованной.
В 85-м году, разумеется, можно было арендовать автомобиль.
Да что там 85-й год, даже с момента образования КНР и до 70-х годов в Пекине можно было вызвать «такси». В основном это были модели Ford и Warszawa 20. В городе существовали специальные стоянки, можно было заказать машину по телефону или вызвать к дому, что было весьма удобно… Вот только цена в 25 фэней за километр до начала политики реформ и открытости была абсолютно не по карману обычным гражданам.
Основной деятельностью этих такси было обслуживание государственных органов и учреждений.
Теперь модели Ford и Warszawa устарели, Crown и Audi 100 стали более статусными, а если не жалеть денег, можно было арендовать и Mercedes.
Молодой господин Ду, конечно, не испытывал нужды в деньгах. Он также нанял гида, чтобы тот рассказывал ему о ситуации в Пекине.
Для гонконгского бизнесмена, вложившего сотни миллионов в Шэньчжэнь, пекинское представительство Шэньчжэня нашло очень исполнительного гида. Он говорил на кантонском, на путунхуа и на английском. Таких людей ценили везде, и Ду Чжаохуэй не испытывал к нему неприязни.
Ду Чжаохуэй направлялся в университет Хуацин, и гид увлеченно рассказывал:
— Университет Хуацин был основан в 1911 году, изначально это была школа Хуацин…
Он тараторил без умолку, но слушать его было не скучно. Как и думал Ду Чжаохуэй, это был очень престижный университет Китая.
Процент зачисления в вузы в Китае был пугающе низким. Ду Чжаохуэй слушал дифирамбы гида, а сам думал о другом. Если бы Ся Дацзюнь не спас его дважды, Ду Чжаохуэй ни за что бы не поехал лично искать его дочь.
Ему просто было любопытно: с таким-то интеллектом, как у Ся Дацзюня, его дочь умудрилась поступить в университет Хуацин.
Помимо этого, у него не было никаких ожиданий.
Он также надеялся, что дочь Ся Дацзюня ничего не перепутает. Если к ней внезапно явится богатый молодой человек из Гонконга, то это вовсе не потому, что он на нее положил глаз. Ду Чжаохуэй считал себя весьма популярным у женщин, а что касается того, любят ли они его деньги или его самого — *who care?!*
— Нам лучше обратиться к администрации школы. Вы, возможно, не знаете, но студенты в таких ситуациях ведут себя очень настороженно…
Гид старался как можно проще объяснить ситуацию в стране.
В учебных заведениях строгий контроль, а студенты очень дисциплинированы. Если вдруг придет гонконгец и скажет: «Поехали со мной в Гонконг повидаться с отцом», молодого господина Ду будет ждать вовсе не радостная студентка, а наряд полиции из участка!
Вдалеке показались ворота парка Хуацин. Ду Чжаохуэй согласился с предложением гида:
— Тогда пойдем в администрацию… Погоди, что ты только что сказал? Университет Хуацин имеет большой вес в Китае?
Визит к дочери телохранителя был не так уж важен. Следуя принципу вора, не уходящего с пустыми руками, Ду Чжаохуэй решил, что может обозначить свое присутствие в Пекине. Последовать примеру богатейших людей и заняться благотворительностью, чтобы завоевать расположение правительства — почему бы и нет?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
