Университеты Гонконга переняли западную модель, и там издавна существует традиция принимать частные пожертвования.
Пожертвование в пользу альма-матер или просто какой-то понравившейся школы — обычное дело для богатых людей.
Одни ищут славы, другие преследуют иные цели.
Не то чтобы Ду Чжаохуэй питал какое-то особое почтение к Хуацин. Какой бы прославленной ни была эта высшая школа на материке, она не могла впечатлить Ду Чжаохуэя… Диплом молодого господина Ду был получен почти даром. Если бы не его младшие братья и сестры, каждый из которых боролся за благосклонность отца, и если бы не риск ударить в грязь лицом, он бы и не стал обзаводиться дипломом ради видимости.
В семьдесят девятом году, когда только прозвучал лозунг «реформ и открытости», богатейший человек Гонконга выделил деньги на строительство университета в своей родной провинции Юэ.
Ду Чжаохуэй не мог пожертвовать столь огромную сумму: состояние семьи Ду было не того уровня, что у самого богатого человека, да и главой дома он не являлся. Однако распорядиться одним-двумя миллионами гонконгских долларов он вполне мог — для молодого господина Ду это была цена одного автомобиля в Гонконге.
Своим особенно любимым пассиям он тоже дарил машины и квартиры, а тем, кто просто нравился — брендовые сумки.
Цена гонконгских кинозвезд была примерно такой же: если тратить на них деньги, они будут ублажать молодого господина Ду.
Пожертвование университету Хуацин могло принести Ду Чжаохуэю выгоду.
Некоторые выгоды были нематериальными. Ду Чжаохуэй рассуждал как типичный делец: рискнуть малым ради большой прибыли. Если в деле была выгода, он непременно за него брался.
Когда Ду Чжаохуэй озвучил свою идею, гид был крайне удивлен.
— …Должно быть, это возможно.
Пожертвовать деньги школе, конечно, можно. Богатые наследники из Гонконга и впрямь были своенравны в своем богатстве.
Но кому бы ни предназначались эти деньги, они шли на строительство Китая. Гид не был предателем родины, и если богатый гонконгский бизнесмен хотел поддержать развитие страны, разве можно было не согласиться?
Теперь поиски школы стали абсолютно законными и обоснованными.
В восьмидесятых годах частные пожертвования университету Хуацин были редкостью. Вуз полагался на государственное финансирование, причем стоял в первом ряду на получение бюджетных средств. Но кто откажется от лишних денег? Такое безвозмездное пожертвование могло решить часть проблем университета. На некоторые узкоспециализированные темы было трудно получить гранты; профессора, не имея достаточного финансирования, выражали недовольство, и руководству приходилось их успокаивать.
Что могла поделать школа?
Ректор ведь не умел печатать деньги!
Если кто-то предлагал пожертвование, его, разумеется, принимали.
Это был не иностранец, прибывший в Китай для шпионажа, а гонконгский бизнесмен. Гонконгцы — тоже китайцы, и через двенадцать лет город должен был вернуться в состав родины. Университет Хуацин мог принять эти деньги без всяких зазрений совести.
Вскоре Ду Чжаохуэя уже принимал начальник канцелярии университета.
— Такие патриотически настроенные товарищи, как господин Ду, — это именно те, кто нам нужен!
О конкретной сумме и о том, будет ли это целевой фонд, Ду Чжаохуэй пока детально не говорил. Но, судя по просочившейся информации, речь шла о частном пожертвовании в размере более миллиона. Какая зарплата была у начальника канцелярии в месяц? Тот, кто сразу жертвует миллионы, — определенно патриот.
Путунхуа Ду Чжэнжуна был сносным, с характерным гонконгским акцентом, но позволял нормально общаться.
— Дело в том, что перед приездом в Хуацин один коллега по компании попросил меня при случае повидаться с его дочерью. В прошлом году она поступила в университет Хуацин, зовут её Ся Сяолань, родом она с юга провинции Хэнань.
Ся Дацзюнь понятия не имел, на каком она факультете.
Если бы он не увидел её по телевизору, то и вовсе не узнал бы, что Ся Сяолань поступила в Хуацин.
Впрочем, это было легко проверить. Стоило лишь спросить в отделе по работе со студентами, просмотреть список зачисленных за прошлый год, уточнить место рождения и имя — разве трудно найти одну студентку?
Вскоре информация, которую искал Ду Чжаохуэй, была найдена.
— Ся Сяолань, поступила в 1984 году на архитектурный факультет Хуацин, уроженка Аньцина на юге провинции Хэнань…
— Это она!
Ся Дацзюнь сам был из Аньцина провинции Хэнань, имя, происхождение и пол совпадали — можно было не опасаться, что это однофамилица.
……
Ся Сяолань только закончила занятия, когда её разыскал преподаватель с факультета.
Она подумала, что речь пойдет о конкурсе по английскому языку — это было самое важное событие за последнее время.
Но в кабинете её ждал сюрприз:
— Вы говорите, меня ищет бизнесмен из Гонконга?
Декан факультета отнесся к этому делу серьезно.
На других студентов архитектурного факультета можно было бы махнуть рукой, но к вопросам, касающимся студентки Ся Сяолань, следовало подходить с осторожностью. Не то чтобы декан хотел подлизаться, просто в прошлый раз ситуация с Цзи Я была улажена не лучшим образом, и декан чувствовал себя немного виноватым.
Вокруг Ся Сяолань всегда было много пересудов, но это не была её вина.
— В этот раз дело хорошее: гонконгский бизнесмен хочет сделать пожертвование Хуацин.
Какое отношение пожертвование имеет к встрече с ней?
Ся Сяолань перебрала в уме свои связи — в Гонконге она не знала никого… а нет, кроме Лю Тяньцюаня!
Если Лю Тяньцюань хочет её видеть, это определенно не к добру.
Разве не говорили, что Лю Тяньцюань сейчас потерял влияние и ему не до прежних конфликтов? Неужели он снова поднялся и, вспомнив об утраченном лице, решил намеренно создать проблемы? Интересно, знает ли об этом дядя Лю Юн. В эпоху отсутствия мобильных телефонов всё было слишком сложно: даже если Лю Юн находился в Пекине, Ся Сяолань не могла мгновенно связаться с ним, чтобы прояснить ситуацию.
Но в стенах университета Ся Сяолань не боялась Лю Тяньцюаня, даже если он пришел затеять ссору.
Статус студента был её защитой. Ся Сяолань не верила, что Лю Тяньцюань посмеет что-то предпринять на территории кампуса.
С этими мыслями Ся Сяолань последовала за деканом в канцелярию.
Она только что освободилась с занятий, одета была просто и специально не наряжалась. К счастью, одежда была опрятной, а отсутствие макияжа не заставляло её робеть в любой обстановке. Декан тоже не понимал, зачем гонконгскому меценату понадобилась Ся Сяолань, и от беспокойства решил лично проводить её и посмотреть, в чем дело.
В кабинете Ду Чжаохуэй ждал уже долго.
Проверка архивов, уведомление факультета, ожидание окончания занятий Ся Сяолань — пока все поручения прошли по цепочке, время затянулось, и ускорить процесс было невозможно.
В конце концов, даже ради бизнесмена из Гонконга нельзя было прерывать занятия студента.
Академический дух Хуацин был прямолинеен: пожертвованиям здесь рады, но миллионный взнос — еще не повод для того, чтобы все падали на колени и звали его Баба. Правила должны соблюдаться, да и у руководства была своя гордость!
В чашку Ду Чжаохуэя уже дважды доливали воду. Руководитель канцелярии был настроен на долгую беседу и увлеченно разговаривал с Ду Чжаохуэем.
Выяснить, почему гонконгский бизнесмен решил пожертвовать деньги именно Хуацин, входило в обязанности руководителя. Откуда у Ду Чжаохуэя столько причин? Это был минутный порыв,
просто чтобы заявить о себе. Он собирался жертвовать не только Хуацин, но и другим университетам в будущем!
Когда Ду Чжаохуэй начал терять терпение, наконец появилась Ся Сяолань в сопровождении декана. Декан шел впереди, Ся Сяолань — следом. Отделка кабинетов в Хуацин была скромной: мебель была старой, и даже идеальная чистота не могла скрыть ветхости. В глазах молодого господина Ду это была сущая лачуга.
Ду Чжаохуэй ничего не смыслил в «культурной атмосфере», он лишь почувствовал, что с приходом Ся Сяолань в кабинете мгновенно стало светлее. «Хижина озарилась блеском» — эта идиома всплыла в его голове. При его уровне образования было неважно, насколько уместно это выражение, — оно и так стало пределом его красноречия.
— Товарищ Ду, вот это и есть студентка Ся Сяолань…
Ся Сяолань?
Дочь Ся Дацзюня, Ся Сяолань, выглядит вот так?
Какой там университет! Черт возьми, отправь её в Гонконг сниматься в кино — и гонорары за год составят миллионы!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
