Какая же Ся Сяолань предстала перед Ду Чжаохуэем?
Из-за холода Ся Сяолань была одета в плотный пуховик. Одежда темных тонов не маркая, и на ней был именно темно-синий пуховик. Этот цвет в нынешнем Китае встречался повсюду: многие рабочие куртки были такого цвета, строители носили этот цвет, государственные кадры тоже — везде преобладал рабочий синий.
Ду Чжаохуэй видел это в Шэньчжэне, видел в Гуанчжоу, и вот в Пекине всё оставалось по-прежнему.
К такому скучному цвету он не испытывал ни малейшего интереса.
Но стоило ему поднять взгляд и увидеть Ся Сяолань, как Ду Чжаохуэй понял, что ошибался: темно-синий вовсе не был скучным — всё зависело от того, кто его носит!
Ся Сяолань не наряжалась специально; для удобства она завязала волосы в хвост. Из-за большой нагрузки при подготовке к экзаменам и всяческих хлопот её состояние было далеко не лучшим — под глазами отчетливо виднелись темные круги.
Но она была молода!
И правда, небеса одарили её красотой: лицо, полное коллагена, белоснежная кожа и прекрасные черты лица.
Взгляд Ду Чжаохуэя был весьма острым: несмотря на плотную одежду, он угадывал под ней соблазнительную фигуру.
Ни убавить, ни прибавить — всё было в самый раз. Притягательность и очарование были её естественной сутью, а не результатом макияжа или нарядов. Она не была ни «зубрилкой», ни мужеподобной девицей — Ся Сяолань ни капли не походила на тот образ, который рисовал себе Ду Чжаохуэй!
Разве это может быть дочь Ся Дацзюня?
Мог ли такой человек, как Ся Дацзюнь, породить такую дочь?
Руководство школы подтвердило, что это Ся Сяолань, но Ду Чжаохуэй всё ещё не до конца верил:
— Ся Сяолань? Твоего отца зовут Ся Дацзюнь, верно?
Ся Сяолань, войдя, не увидела Лю Тяньцюаня. Вместо него там был щеголевато одетый незнакомый молодой человек; во всём кабинете именно он больше всего соответствовал образу «гонконгского бизнесмена». Разумеется, не самого пузатого коммерсанта, а сына из такой семьи.
У Сяо Сяолань не было о Ду Чжаохуэе никаких воспоминаний. Такого франтоватого мужчину она бы точно запомнила, если бы видела раньше.
Пока она пребывала в сомнениях, этот «богатый делец» заговорил о Ся Дацзюне. Ся Сяолань было непросто выдавить из себя даже подобие улыбки.
— Здравствуйте. Скажите, пожалуйста, по какому вопросу вы меня ищете?
Тем самым она признала, что Ся Дацзюнь — её отец.
Ся Сяолань и не хотела бы признавать, но что поделать — по крови он был её родным отцом. Даже если она презирала этого человека за слепую сыновнюю почтительность, домашнее насилие и нежелание заботиться о жене и дочери; даже если Лю Фэнь и Ся Дацзюнь развелись, он всё равно оставался её «отцом».
Словно внезапно появившийся «бывший» по имени Ван Цзяньхуа.
От этих социальных связей прежней владелицы тела Ся Сяолань хотела бы отмахнуться, но не могла разорвать их окончательно.
Вот и сейчас: Ся Дацзюнь пропадал почти год и вдруг нежданно-негаданно снова возник в её жизни. В присутствии школьного руководства Ся Сяолань совсем не хотелось в очередной раз пересказывать свои семейные дела.
Посторонним, возможно, не понять: они думают, что развод — это дело Ся Дацзюня и Лю Фэнь, и как это может повлиять на отношения с дочерью?
Но они не знали, что Ся Сяолань сменила «начинку» и у неё не было никаких дочерних чувств к Ся Дацзюню. Всё, что исходило от этого человека, было исключительно негативным. Ся Сяолань могла искренне считать Лю Фэнь родной матерью, а Лю Юна — дядей, но в случае с Ся Дацзюнем… Простите, тут она была бессильна.
Ду Чжаохуэй не мог не уловить отчужденность в её голосе.
Молодой господин Ду взял себя в руки и решил обстоятельно поговорить с Ся Сяолань. Если бы она была мужиковатой и невзрачной, Ду Чжаохуэй просто официально передал бы свои мысли и ушел. Но внешность Ся Сяолань превзошла все его ожидания. Изначально её красота тянула на 90 баллов, но из-за огромного разрыва между воображаемым и реальностью оценка подскочила до 100. Если бы Ду Чжаохуэю пришлось оценивать Ся Сяолань, за природную красоту он бы дал 90 без вопросов, а 10 баллов снял бы за то, что она совершенно не старалась наряжаться!
Ся Сяолань, набравшая 90 баллов без косметики, стоила терпения молодого господин Ду. Нельзя допустить, чтобы её неприязнь к Ся Дацзюню помешала делу — иначе как она поедет в Гонконг?
— Уважаемые руководители, я хотел бы поговорить со студенткой Ся Сяолань наедине. Её отец просил передать ей кое-какие слова, так что, если вы позволите…
Чужие семейные дела слушать и впрямь не стоило.
К тому же среди бела дня нечего было бояться каких-то неподобающих действий со стороны Ду Чжаохуэя.
Что ж, пусть говорят. Учитывая пожертвование, Ду Чжаохуэю даже уступили кабинет.
— Студентка Ся, у тебя же сегодня ещё есть занятия? Закончите разговор — и поскорее возвращайся на лекции!
Сказал напоследок декан факультета, стараясь поддержать Ся Сяолань.
Ду Чжаохуэй выставил всех своих помощников, включая сопровождающего. Оказавшись наедине с Ся Сяолань в небольшом пространстве, молодой господин Ду почувствовал себя не в своей тарелке. В кабинете не было занавесок, так что снаружи всё было видно. Подобрав слова, Ду Чжаохуэй начал:
— Дело в следующем: твой отец Ся Дацзюнь в последнее время работал на меня. Сейчас он получил травму и находится на лечении и реабилитации в Гонконге. Он хочет тебя видеть. Он пострадал из-за работы, поэтому тебе не нужно беспокоиться о расходах на дальнейшее лечение — я полностью возьму их на себя, включая его будущее содержание… Кроме того, в нашей группе компаний предусмотрены льготы для сотрудников, благодаря которым ты сможешь переехать в Гонконг, и я помогу тебе оформить гонконгский статус.
До встречи Ду Чжаохуэй был полон уверенности.
Но теперь, перечисляя эти «льготы», он стал вести себя куда более подобающим образом.
Потому что Ся Сяолань была слишком красива. В Гонконге могли не признать диплом материкового университета, но гонконгцы точно признали бы её красоту. С такой роковой внешностью ей достаточно было просто приехать в Гонконг и поучаствовать в конкурсе «Мисс Гонконг», чтобы дебютировать.
Телеканалы в очередь бы выстроились, чтобы подписать с ней контракт. С таким лицом, даже не имея таланта к актерской игре, она могла бы легко получать главные роли в сериалах.
Сначала сериалы, потом кино, затем реклама.
Стоило ей поманить пальцем, и толпа богачей выстроилась бы в очередь, желая стать её покровителями.
Ду Чжаохуэй уже мысленно распланировал её жизнь в Гонконге; раз ей не обязательно было полагаться на него, он, естественно, стал вежливее.
Любой молодой самец перед красивой девушкой становится вежливым и скромным. А если кто-то ведет себя грубо, то он либо гомосексуал, либо у него мозги набекрень и он пытается привлечь внимание своей эксцентричностью.
Молодой господин Ду считал, что ведет себя достаточно учтиво, однако Ся Сяолань нахмурилась:
— Простите, я думаю, вы в чём-то ошибаетесь. У меня не лучшие отношения с биологическим отцом. Я не поеду в Гонконг на встречу с ним и не планирую жить там в будущем. Спасибо за предложение.
Ся Сяолань даже не потрудилась спросить, кто такой этот Ду Чжаохуэй.
У неё не было никаких чувств к Ся Дацзюню — с какой стати ей теперь ехать и заботиться о нем?
Не может же быть так, что раньше его отцовской любовью наслаждалась Ся Цзыюй, а когда пришло время ухода, позвали Ся Сяолань! Жизнь в Гонконге, право на постоянное проживание — всё это ни капли не прельщало Ся Сяолань.
Она со всей серьезностью добавила:
— На самом деле, у него есть родная племянница, которая тоже сейчас в Пекине. Их чувства друг к другу глубже, чем у иных отцов и дочерей. Может быть, вы спросите её?
Вряд ли Ся Цзыюй согласится поехать.
Насколько бы ни был привлекателен гонконгский статус, он вряд ли перевесит значимость Ван Цзяньхуа, верно? Ся Сяолань этого не понимала, оставалось лишь признать, что Ся Цзыюй искренне любит Ван Цзяньхуа, раз ради него она готова была даже получить взыскание из-за проблем с подготовительными курсами.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
