— Второй дядя, я не хотела говорить, но раз вы уже видели Сяолань, мне остается только рассказать. Пока вас не было в этом году, дома произошло много событий. Первая радостная новость — Сяолань поступила в университет Хуацин и сейчас встречается с парнем из весьма влиятельной семьи. Она и вторая тетя живут очень хорошо… Вторая новость — рука моего отца, его рука…
Ся Цзыюй задохнулась от рыданий.
Ся Дацзюнь и так немало знал о ситуации Сяолань, а стоило Ся Цзыюй заплакать, как он разволновался:
— Что с рукой твоего отца?
— Чтобы заработать денег, он с моей мамой поехал в столицу провинции торговать закусками на лотке. Вечером его подкараулили в переулке и избили. Когда его доставили в больницу, левая рука была сломана, а правая повреждена настолько сильно, что пришлось ампутировать.
Ся Дацзюнь резко вдохнул.
Ампутация?
Значит, его старший брат стал инвалидом!
Когда-то Ся Дацзюнь сам обнаружил, что, возможно, не сможет ходить, и мир для него померк; даже когда Ду Чжаохуэй сказал, что будет платить зарплату как обычно, он не хотел оставаться калекой.
Правая рука нужна, чтобы есть и работать. Как жить, если ее нет?
— Нашли, кто это сделал?
На сердце у Ся Дацзюня было тяжело; он считал, что из-за его внезапного отъезда семья не смогла оплатить учебу племянницы в университете, и потому Ся Чанчжэну и Чжан Цуй пришлось ехать в столицу провинции торговать на лотке.
— Не поймали, было слишком темно, и отец не разглядел, кто бил.
Ся Цзыюй замялась. Ся Дацзюнь начал допытываться, и у нее не осталось выбора, кроме как повторить ему ту же версию, которую она изложила Ван Цзяньхуа. Ся Цзыюй подозревала, что человеком, сломавшим руки Ся Чанчжэну, была именно Ся Сяолань… Ведь Сяолань тогда как раз повредила руку и наверняка приписала это на счет Ся Чанчжэна!
— Да как твой отец мог подослать кого-то, чтобы сбить ее!
Ся Дацзюнь ударил кулаком по подлокотнику инвалидной коляски. Цзыюй была права: теперь он и сам не смел называть Ся Сяолань своей дочерью.
Раз она способна отречься от родного отца, то неудивительно, что она могла приказать переломать руки старшему дяде.
— Цзыюй, я плохо ее воспитал. Твой дядя виноват перед твоим отцом.
Ся Цзыюй горько усмехнулась:
— Дядя, мы же одна семья, за что тут извиняться. Если кто и виноват, то это я. Знай я, что Сяолань такая злопамятная, я бы ни за что не сошлась с Цзяньхуа. Это я первая поступила неправильно. Если бы я знала, то уступила бы Цзяньхуа Сяолань, и в нашей семье по-прежнему царили бы мир и любовь. Как было бы хорошо!
Да, как же все дошло до такого?
Руки старшего брата наверняка переломали по приказу Сяолань. Тот парень, с которым она встречается — младший его не уважает, старший угрожает, оба негодяи.
После ампутированной руки брата он больше никогда не сможет признать ее дочерью.
Не судьба ему, нет у него такого счастья — вырастить дочь-студентку. Ся Дацзюнь удрученно поник.
— Не поминай ее больше. У твоего отца нет свидетелей, так что она ни за что не признается. Твой дядя в будущем компенсирует всё твоему отцу. Теперь у меня есть зарплата, так что тебе не нужно беспокоиться об учебе! Семья Ван смотрит на людей свысока, не бери их денег. Неужели нам, Ся, на роду написано быть крестьянами?
Под умелым руководством Ся Цзыюй разговор дяди и племянницы закончился тем, что они едва не разрыдались в объятиях друг друга.
Ся Дацзюнь очень доверял Ся Цзыюй и рассказал ей о недавних проблемах Ду Чжаохуэя:
— Молодой господин, скорее всего, действительно не найдет времени для встречи с тобой.
Так вот в чем дело.
Ся Цзыюй задумалась.
— Дядя, вы просто пойдите и спросите. Господин Ду точно захочет меня видеть. Другие не знают о делах семьи парня Сяолань, а я как раз в курсе.
Использование тайн Ся Сяолань в качестве «входного билета» не вызывало у Ся Цзыюй никаких угрызений совести. Сначала ей нужно было прощупать, что из себя представляет этот Ду Чжаохуэй, и не выкладывать сразу все козыри, так что Ся Сяолань была отличным предлогом.
Она уже выудила информацию из Ся Дацзюня: его зарплата сейчас составляет более 3000 гонконгских долларов в месяц. Только деревенщина, никогда не видевшая денег, могла сказать, что Ся Дацзюнь сказочно разбогател.
Разве это богатство?
Даже если Ся Дацзюнь отдаст всю зарплату Ся Цзыюй, ей этого будет мало. За год, не прерываясь на еду и питье, выйдет всего 40 тысяч — чтобы купить хороший сыхэюань в Пекине, Ся Дацзюню придется копить два года!
Конечно, зарплаты Ся Дацзюня на покупку жилья не хватит, но для других целей она сгодится. Ся Цзыюй намеренно упомянула об увечье Ся Чанчжэна, чтобы вызвать у Ся Дацзюня чувство вины; теперь использование его денег будет выглядеть совершенно естественным.
Успокоив Ся Дацзюня, Ся Цзыюй должна была встретиться с Ду Чжаохуэем. Интуиция подсказывала ей: возможно, ее затянувшиеся трудности удастся решить с помощью Ду Чжаохуэя.
Точно захочет видеть Цзыюй?
Ся Дацзюнь сомневался. Он чувствовал, что не так умен, как племянница, и сейчас, переполненный благодарностью и виной, во всем слушался Ся Цзыюй.
Что ж, он спросит. В худшем случае его обругают, впрочем, к ругани Ду Чжаохуэя он уже привык.
…
— Твоя племянница хочет меня видеть?
Лицо Ду Чжаохуэя было мрачным. Кем Ся Дацзюнь его возомнил? Он думал, что любая непонятная женщина может прийти к нему на встречу? У Ду Чжаохуэя сейчас не было сил даже на любовные интрижки.
— Молодой господин, моя племянница тоже учится в университете в Пекине. Она говорит, что знает о делах семьи парня Сяолань.
Услышав это, Ду Чжаохуэй вспомнил: когда он искал Ся Сяолань, та не пожелала ехать в Гонконг и посоветовала ему найти племянницу Ся Дацзюня, сказав, что та будет очень рада.
Обе учатся в Пекине, да еще и двоюродные сестры — разузнать о положении Ся Сяолань для нее не составит труда.
Ду Чжаохуэй был не прочь выделить несколько минут, чтобы прояснить ситуацию. Это был материк, а не его территория. Про Кан Ляньмина было легко разузнать, раз у него были имя и репутация, но вот в поисках Чжоу Чэна за короткое время он не особо продвинулся.
Ся Цзыюй пришла в больницу, стараясь не привлекать внимания: она вовсе не хотела столкнуться с Ся Сяолань лицом к лицу.
Когда она вошла в палату Ду Чжаохуэя, тот подумал: «Ну вот, это больше похоже на правду». Ся Сяолань была совсем не похожа на дочь Ся Дацзюня, а вот вошедшая девица определенно была его племянницей.
Ся Цзыюй не была дурнушкой, но и интереса у Ду Чжаохуэя не вызвала. Его вкус был испорчен гонконгскими кинозвездами, а Ся Цзыюй выглядела слишком по-деревенски, да еще и с бледно-розовым шрамом на щеке.
Ду Чжаохуэй лениво произнес:
— Здравствуйте, госпожа Ся. Слышал, вам есть что мне сказать?
Раз она не могла передать слова через Ся Дацзюня, Ду Чжаохуэй решил было, что Ся Цзыюй хочет его соблазнить. Но увидев её, молодой господин Ду отбросил подозрения: у человека должно быть чувство собственного достоинства, и он надеялся, что Ся Цзыюй не сделает ничего, что поставит их обоих в неловкое положение.
— Господин Ду, я пришла к вам не с той целью, о которой вы могли подумать. У нас есть общий враг, а значит, у нас есть основа для сотрудничества, не так ли?
Ох уж эти сестры Ся, до чего забавные.
Ду Чжаохуэй был в скверном настроении, но Ся Цзыюй почти рассмешила его. С одной он хотел сотрудничать, а та отказалась, а вторая сама явилась на порог с предложением. Люди — существа противоречивые: Ся Сяолань отказала Ду Чжаохуэю, и хотя это его задело, он стал ценить ее еще больше.
Той же, что пришла сама, Ду Чжаохуэй не собирался предлагать миллионы гонконгских долларов.
— Ну, рассказывайте, в чем будет заключаться наше сотрудничество. Госпожа Ся, думаю, сейчас у вас нет того, что мне нужно. Чтобы сотрудничать со мной, вы должны продемонстрировать свою ценность.
Умение рассказывать шутки — это тоже своего рода талант. Ду Чжаохуэй приготовился выслушать, что скажет Ся Цзыюй.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
