Сяо Сяолань по-настоящему захотелось пасть на колени перед родной матерью.
Разве Тан Хунъэнь стал бы шутить такими вещами ради одолжения? Наверняка это бабушка Ю рассказала ему обо всем, поэтому он и примчался сегодня в Юйнань.
Сейчас было не до «сведения счетов» с бабушкой Ю, и Сяо Сяолань в один миг разрушила иллюзии матери:
— Мне кажется, дядя Тан не похож на шутника. Если он говорит серьезно, что вы собираетесь делать?
Ли Фэнмэй тоже не казалось, что это шутка. Чтобы большой начальник приехал в деревню ради подобных приколов? Да не смешите! Тем более что Тан Хунъэнь собирался остаться в доме ее золовки на канун Нового года. В сочетании с его словами об «отношениях с целью вступления в брак» это было слишком очевидным проявлением намерений — своего рода публичным заявлением о правах. Ли Фэнмэй не понимала, как это Тан Хунъэнь умудрился положить глаз на Лю Фэнь, она и сама впервые оказалась в такой фантастической ситуации!
Для женщины с деревенской пропиской выйти замуж за горожанина и так было непросто.
А уж за кадрового работника — и вовсе редкость.
Не зря Лю Фан в свое время так задирала нос: Лян Биньань сначала работал в госаппарате, а позже стал заместителем начальника управления в соседнем уезде.
Но Лю Фан тогда была молода и красива, самая статная из трех детей семьи Лю, так что в ее браке с Лян Биньанем не было ничего удивительного. К тому же двенадцать лет назад Лян Биньаню до должности начальника управления было еще далеко!
С Тан Хунъэнем ситуация была иная. Он был настолько крупным руководителем, что Лян Биньань, даже будучи заместителем начальника управления, и близко к нему не стоял.
У Ли Фэнмэй не было такой дальновидности, как у бабушки Ю, она не переживала, что из-за высокого статуса избранника Лю Фэнь не справится с новой ролью. Ее мысли были просты и грубы: чем лучше Лю Фэнь выйдет замуж, тем сильнее позеленеют от зависти те, кто раньше обижал ее и презирал.
Вся обида и горечь могли исчезнуть в один миг.
— Вот именно, что ты собираешься делать? Мэр Тан совсем не похож на шутника. Чтобы большой начальник приехал в деревню на Новый год и нес чепуху при таком количестве людей только ради того, чтобы выручить тебя из беды! Если бы ты ему не нравилась, то даже если бы мы всю нашу семью в узел связали, у нас бы не нашлось ничего, что могло бы его заинтересовать. С чего бы ему тогда специально ехать сюда, чтобы тебя спасать?!
Если Ли Фэнмэй говорила, что это правда, Лю Фэнь могла не верить.
Но когда даже Сяо Сяолань сказала, что это не шутка, Лю Фэнь волей-неволей пришлось поверить.
Ли Фэнмэй высказала все напрямую, так что Лю Фэнь больше не могла прикидываться дурочкой.
Слова, сказанные ей господином Таном, были правдой! Но почему? Лю Фэнь не понимала.
— Нельзя, никак нельзя. Разве могу я с мэром Таном…
Сяо Сяолань присела рядом с матерью.
— Нет ничего невозможного. У вас обоих прошлые браки были неудачными, оба сейчас свободны. У вас есть дочь, у него — сын от бывшей жены. По возрасту он на несколько лет старше вас, так что вы вполне подходите друг другу. Жалованье у него — несколько сотен юаней в месяц, зато стабильно и полно льгот. Вы же занимаетесь индивидуальным предпринимательством, доход каждый месяц разный, но если даже не считать чистую прибыль, ваша зарплата управляющей двумя магазинами одежды будет не меньше его жалованья… Если и говорить, что у вас что-то не получится, то не из-за разницы в семейном положении, а из-за того, что один живет в Пэнчэне, а другая собирается в Пекин. Мам, это же любовь на расстоянии!
Лю Фэнь поначалу сильно нервничала, но после слов Сяо Сяолань ход ее мыслей совершенно сбился.
Ли Фэнмэй украдкой ущипнула племянницу.
— Ты что, глупая девчонка?
Получив от тети такой наглядный урок, Сяо Сяолань почувствовала себя обиженной. Разрыв в статусе, конечно, существовал. Что бы ни говорили о равенстве, достаточно было взглянуть на то, какой трепет простые люди испытывают перед богатыми и власть имущими, чтобы понять: истинное равенство встречается крайне редко.
Сяо Сяолань говорила так, чтобы успокоить мать. Рассуждать о повторном браке было еще рано, но если есть подходящий человек, можно попробовать повстречаться — раньше Сяо Сяолань так же относилась к Чжоу Чэну, но потом поняла, что это не работает. Даже Чжоу Чэн не мог принять такой подход, а поколение Лю Фэнь и Тан Хунъэня — и подавно.
Влияние политики реформ и открытости было еще не столь велико. В 1985 году господствующей идеей в обществе было: отношения между мужчиной и женщиной должны строиться с целью вступления в брак, иначе это обычное хулиганство!
Намерения Тан Хунъэня были весьма серьезными, и если бы Сяо Сяолань начала давать матери нелепые советы, то это выглядело бы как игра с чужими чувствами.
Независимо от пола, статуса или положения, к искренности нужно относиться серьезно.
Сяо Сяолань не знала, почему Тан Хунъэню приглянулась ее мать, и не бралась судить, подходят ли они друг другу, но она вполне доверяла его порядочности. Раз уж человек высказался открыто, ее мать точно не должна, подобно страусу, постоянно убегать от реальности.
Как только Сяо Сяолань прояснила ситуацию, Ли Фэнмэй выставила ее из комнаты.
Ее дядя Лю Юн, неся на плечах тяжелое бремя психологического давления, занимался делом — записывал имена тех, кто собирался отправиться на заработки в Пэнчэн. С рекомендательными письмами наверняка поможет Чэнь Ванда. Когда Лю Юн закончил регистрацию, Тан Хунъэнь высказал предложение:
— Сходи в отделение общественной безопасности и разузнай. Я помню, что в прошлом году вышла государственная политика, и в этом, возможно, начнут выдавать удостоверения личности по всей стране. Тебе, как человеку, который постоянно в разъездах, удостоверение личности в будущем понадобится гораздо чаще.
— Дядя Тан, сейчас уже можно оформить удостоверение личности?
Сяо Сяолань этот вопрос волновал даже больше, чем Лю Юна.
Рекомендательные письма были крайне неудобны: на каждую поездку нужно было выправлять новое, иначе не купить билет.
На поезд билет еще можно было взять, а с рекомендательным письмом на самолет проблем было куда больше.
К тому же, чтобы остановиться где-то на ночлег, тоже требовалось письмо, без него номер не давали.
— В прошлом году выдали первую партию удостоверений, но их было совсем мало, всего несколько сотен. В этом году государство расширит масштабы выдачи. Для удобства управления регистрацией домохозяйств в ближайшие несколько лет внедрение удостоверений личности усилится, и каждый должен будет его получить.
Тан Хунъэнь рассказал Сяо Сяолань забавную историю. Первые удостоверения личности в качестве эксперимента выдавали в Пекине, и одно из них получила знаменитая певица. Когда эта артистка пришла на почту снять деньги, предъявив удостоверение, сотрудник почты упорно требовал рекомендательное письмо, чтобы подтвердить ее личность. В итоге пришлось запрашивать руководство уровень за уровнем и даже беспокоить управление общественной безопасности, прежде чем певица смогла благополучно получить деньги по удостоверению личности.
— Об этом даже в газетах писали, как ты можешь не интересоваться такими важными вещами?
Сяо Сяолань задумалась.
— Вы говорите о прошлом лете? Дядя Тан, я тогда как раз только закончила сдавать экзамены в вуз.
Сяо Сяолань была очень воодушевлена. Тем, кто не уезжает далеко от дома, удостоверение личности после получения только и остается, что хранить в шкафу — так сейчас обстояли дела у большинства соотечественников. Но для тех, кому нужно путешествовать, иметь удостоверение личности было невероятно удобно, и Сяо Сяолань захотела его оформить.
Получится ли это сделать на самом деле, зависело от того, когда Тан Хунъэнь увидит официальный документ о сроках вступления закона в силу.
— Тебе не стоит спешить, спроси у преподавателей в институте, по всем критериям ты подходишь.
Прописка Сяо Сяолань теперь была переведена в учебное заведение. По идее, закрепленный за ней участок земли следовало вернуть, но в таких делах, пока народ не жалуется, власти не вмешиваются, вот Чэнь Ванда и продолжал смотреть на это сквозь пальцы.
Когда разговор зашел об удостоверениях личности, жители деревни тоже навострили уши.
Чэнь Ванда не уходил, и остальным тоже ничего не оставалось, как задержаться. К пяти часам вечера Лю Фэнь поняла, что прятаться дальше неприлично: в доме было столько людей, ей, как хозяйке, нужно было хлопотать насчет ужина.
Помощницы, что были здесь утром, принялись за работу по-прежнему. Тянь Сяоянь провела полдня в доме Сяо Сяолань, терзаемая беспокойством. В голове у нее роились самые разные мысли, но плакать все время было невозможно — слез на столько не хватит. В любом случае, невестка Чэнь-четвертого и другие женщины не спускали с нее глаз. С девчонкой, которая чуть что — грозится стоять на коленях до самой смерти, по-настоящему страшно было связываться.
Только начали готовить еду, как целая толпа людей, прихватив с собой домочадцев, примчалась по снегу к дому Сяо Сяолань. Возглавлял их Старший Тянь:
— Дядя Да, полиция забрала моего третьего брата! Что это значит? Если возник конфликт, мы в деревне всегда решали всё сами. Дело-то пустяковое, стоило ли заявлять в органы?!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
