Началось самое интересное.
Чэнь Ванда знал: такой человек, как Тан Хунэнь, не станет делать ничего бессмысленного.
Оставив группу людей, включая его самого, в доме Лю Фэнь, он сделал это именно ради этого момента — чтобы окончательно покончить с этим фарсом. Старший Тянь не понимал обстановки; он прибежал к Чэнь Ванда за объяснениями, а на самом деле всё еще пытался давить на семью Лю.
Улаживать деревенские конфликты внутри самой деревни было многолетней традицией деревни Цицзин.
Но Чэнь Ванда, которому Тан Хунэнь весь день разъяснял законы, и сам страдал, не имея возможности высказаться. Тан Хунэнь очень уважал старых товарищей и заботился о низовой работе в деревне; он долго беседовал с Чэнь Ванда, и когда Старший Тянь влез в разговор, у Чэнь Ванда тоже возникло сильное желание высказаться:
— Какое еще «самим решать»? Ты и сам прекрасно знаешь, какие подлости совершил Тянь Ху. Вся семья сбежала в храм Байси, так что в деревне никого не найти, верно? Подговорили девчонку Тянь Сяоянь стоять на коленях в снегу — это вы над кем поиздеваться решили?
Как только Чэнь Ванда замолчал, жители деревни наперебой заговорили.
Все обвиняли семью Тянь в жестокосердии: маленькая девочка в такой снегопад — даже если она не замерзнет насмерть, кто ответит, если она серьезно заболеет от холода?
— Это просто издевательство!
— Хотели, чтобы брат Юн разжалобился…
Выражение лица Старшего Тяня стало натянутым:
— Третий сказал, что Сяоянь нездоровится и она не хочет идти в храм Байси. Откуда нам было знать, что она придет к дому Лю стоять на коленях?
Не знали?
Идея, возможно, и принадлежала Тянь Ху, но Старший Тянь определенно дал молчаливое согласие, иначе как бы вся семья потащилась в метель на храмовую ярмарку в Байси.
Они и копейки лишней не потратят, а постный обед там стоит пятьдесят фэней с человека. В семье Тянь больше двадцати душ — с чего бы им разбрасываться деньгами на ветер?
Лю Юн вышел вперед и вздохнул:
— Ребенка жалко. Сяоянь приставила шило к собственному горлу: если я не соглашусь взять Тянь Ху с собой на заработки, она так и будет стоять на коленях в снегу. Не знаю, чему вы учите детей, если она способна на такое. Сегодня я могу уступить и взять Тянь Ху в Пэнчэн, а завтра в вашей семье Тянь снова что-то пойдет не так, и кто знает, у чьих ворот Сяоянь снова заставят стоять на коленях? Это же совершенно неправильно!
После слов Лю Юна остальные содрогнулись.
Лю Юна загнали в угол, и раньше он уже согласился взять Третьего Тяня в Пэнчэн.
Если спустить это с рук сейчас, то в будущем, когда семья Тянь захочет отобрать чужое поле, занять чужой дом или занять денег и не отдавать, неужели они снова смогут прибегнуть к этому способу?
Осуждающие выкрики в адрес семьи Тянь зазвучали громче.
— Дядя Да, Тянь Ху не уследил за дочерью, мы вернемся и как следует проучим ребенка. Но из-за такого пустяка вы ведь не могли вызвать милицию, чтобы его арестовали?
Тянь Ху забрали прямо на ярмарке в храме Байси. Милиционеры повалили Тянь Ху на землю, спросили имя и адрес прописки, и тут же арестовали без лишних слов. На ярмарке было море людей, как тут не встретить знакомых? Слухи разлетелись мгновенно: один передал десятерым, десять — сотне. Многие говорили, что Тянь Ху совершил преступление. На семью Тянь на ярмарке тыкали пальцами, Старший Тянь окончательно опозорился и, поджав хвост, вернулся домой вместе со всем семейством.
— Заявление подал я, так что обращаться к старосте Чэню бесполезно.
Как только Тан Хунэнь заговорил, жители деревни расступились, давая ему дорогу. Старший Тянь увидел незнакомое лицо и услышал путунхуа — сразу видно, приезжий. Ого, неужели явился заступаться за семью Лю?
Не успел он вымолвить ни слова провокации, как Чэнь Ванда приказал нескольким людям преградить ему путь:
— Следи за своим тоном в присутствии руководства!
Что еще за руководство?
Не только Старшему Тяню было любопытно — всем присутствующим тоже. Даже Чэнь Ванда не знал, какую именно должность сейчас занимает Тан Хунэнь.
На самом деле Тан Хунэню вовсе не обязательно было лично разговаривать с таким типом, как Старший Тянь — невежественный крестьянин в обычное время и близко бы к нему не подошел. Но сегодня он твердо решил вести себя подчеркнуто властно до конца, и при этом аргументированно, поэтому ему было всё равно:
— Как воспитывать детей — дело родителей, но жестокое обращение с детьми — это дело государства. Заставлять ребенка стоять на коленях в снегу, не позволяя встать, пока цель не будет достигнута — это слышали все присутствующие. Помимо жестокого обращения с детьми, здесь налицо статья за хулиганство и домогательство к женщине. Товарищ, скажите сами, должна ли была милиция арестовать Тянь Ху или нет?
Тан Хунэнь говорил негромко и не ругался, но семья Тянь не осмеливалась возразить.
Любые слова, слетавшие с его уст, заставляли окружающих внимательно прислушиваться — такова была его врожденная стать.
Конечно, играл роль и статус: раз уж Чэнь Ванда сказал «руководство», семья Тянь, не понимая, что это за чин, не решалась болтать лишнего.
Вторая невестка Тянь забегала глазами; пользуясь тем, что она женщина и в случае чего сможет пойти на попятную, она заявила:
— Какое там руководство? Просто подсуживаете семье Лю. Сяоянь сама тайком решила на коленях стоять. А мой деверь просто хотел войти в семью Лю в качестве примака, он и пальцем никого не тронул, какое же это хулиганство!
Вторая невестка Тянь считала себя очень умной; если бы не острая на язык Ся Сяолань, она бы со своим опытом свахи точно всех переспорила.
Но почему-то, хотя она самодовольно возразила Тан Хунэню, односельчане посмотрели на нее с нескрываемым сомнением.
У второй невестки Тянь кошки заскребли на душе, но Тан Хунэнь не рассердился, а, напротив, вежливо спросил:
— Товарищ женщина, вы знаете мою фамилию?
Вторая невестка Тянь покачала головой:
— Откуда мне знать…
Неужели фамилия настолько важная, что, услышав ее, сразу поймешь, что перед тобой важная персона? Семья Тянь была в полном недоумении.
Чэнь Ванда подумал, что если семья Тянь сама ищет смерти, то их не остановить, и он тут бессилен.
Тан Хунэнь неспешно произнес:
— Вот видите: вы не знаете меня, я не знаю вас. Я знаю только семью Лю, так разве не естественно, что я принимаю их сторону?
Вслед за двойным ударом в духе «женщины готовят, мужчины моют посуду» и «встречаться с целью женитьбы», Тан Хунэнь выдал очередной афоризм: «Я знаю только семью Лю, поэтому принимать их сторону — в порядке вещей!»
Сяо Ван уже окончательно впал в ступор.
Он проработал бок о бок с руководителем четыре или пять лет, считая себя его доверенным лицом, но на самом деле он, похоже, совсем его не знал.
Получая удар за ударом, Сяо Вану ничего не оставалось, кроме как безропотно принять новый образ своего начальника.
Ли Фэнмэй в доме навострила уши. Что и говорить — сразу видно руководителя, как складно излагает! Даже если бы Тан Хунэнь не был государственным кадром, а был бы простым деревенским мужиком, с таким-то красноречием разве он не нашел бы себе жену?
Ли Фэнмэй чувствовала, что после того как ее золовка Лю Фэнь ушла из семьи Ся, ее удачу было уже не остановить.
Дочь добилась успеха, да еще и мэр Тан положил на нее глаз — неужели во втором браке нельзя встретить достойного мужчину? Видимо, у Лю Фэнь такая счастливая судьба!
Лю Фэнь же терзалась беспокойством: не повредят ли такие слова господина Тана его репутации?
Ся Сяолань, как и остальные жители деревни, была ошарашена тем, с какой уверенной правотой говорил Тан Хунэнь. С его-то проницательностью и умением просчитывать ходы, если он хоть немного постарается приударить за женщиной, долго ли ее мать сможет сопротивляться?!
Несколько легковых машин остановились у въезда в деревню. Увидев большой джип с заваленной снегом крышей, люди в них поняли, что не ошиблись. Ступая по сугробам, они вошли в деревню и увидели толпу у дома Ся Сяолань.
Присмотревшись, они поняли, что там стоит именно мэр Тан.
Идущий впереди человек взволнованно воскликнул:
— Старый руководитель, вы вернулись в Юйнань и даже не сообщили мне!
Кто это был — никто не знал.
Чэнь Ванда окинул пришедших взглядом и узнал того, кто шел в самом конце — это был уездный начальник Фан из Аньцина.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
