Расположение людей при ходьбе — это целая наука.
В официальных кругах тот, чей чин выше, идет впереди, а тот, чей чин ниже — сзади.
Даже в деловой среде ассистенты следуют за генеральным директором позади или сбоку; оказаться впереди начальника они могут только тогда, когда выступают в роли проводника или телохранителя, расчищающего путь!
Чэнь Ванда узнал лишь идущего в самом конце уездного начальника Фана. Остальные жители деревни Цицзин, к несчастью, не знали даже его.
Чиновник, шедший в самом начале, был переполнен эмоциями; он крепко сжал руку Тан Хунъэня и не отпускал её. Будучи явно старше Тан Хунъэня, с иссиня-черными волосами, которые явно были крашеными, он, тем не менее, называл Тан Хунъэня «старым руководителем».
— Решаю небольшое личное дело. Новый год же, изначально не хотел никого тревожить.
Тан Хунъэнь и впрямь так думал. Если бы сегодня по приезде он не встретил Тянь Сяоянь, стоявшую на коленях у порога дома Ся Сяолань, он бы не заставил помощника Вана немедленно звонить и требовать ареста Тянь Ху.
Один телефонный звонок переполошил всех — от верхов до низов. Эти люди, должно быть, спешили сюда всю дорогу из столицы провинции или других городов.
Тан Хунъэнь назвал это личным делом, поэтому никто из прибывших не осмелился расспрашивать подробнее. Все они были людьми проницательными и видели, что обстановка накалена, так что лишних вопросов задавать не стали. Тан Хунъэнь завел нескольких человек в дом, остальные за ними не пошли. Бабушка Юй велела Ся Сяолань заварить чай.
— Как поставишь чай, сразу выходи, у них наверняка важный разговор.
Бабушка Юй по-настоящему перестала считать Ся Сяолань чужой: с одной стороны, она сама взяла на себя смелость позвать Тан Хунъэня, с другой — поучала Ся Сяолань.
Ся Сяолань и сама прекрасно всё понимала, но чувствовала заботу бабушки Юй… Раньше она хотела серьезно поговорить с ней из-за самоуправства, но теперь почувствовала, что сердиться не на что.
— Я знаю.
Уездный начальник Фан даже не смог протиснуться внутрь, и ему оставалось только стоять на улице под порывами снежного ветра. Он окинул взглядом толпу местных жителей и заметил старика, который показался ему знакомым.
— …Вы представитель Чэнь?
— Уездный начальник Фан, вы не ошиблись, это я.
Обычного деревенского старосту уездный начальник вряд ли бы узнал.
Но Чэнь Ванда когда-то избирался представителем в уездное собрание народных представителей, поэтому Фану он показался знакомым. Он пожал руку Чэнь Ванде:
— Представитель Чэнь, я бы хотел кое-что у вас уточнить…
Чэнь Ванда отошел вслед за уездным начальником Фаном в сторону.
Старший Тянь от страха уже не мог вымолвить ни слова. Он мог не бояться Чэнь Ванду, считая, что тот дорожит репутацией и не станет раздувать деревенские конфликты. Он мог говорить перед Тан Хунъэнем, пока статус того был туманным — просто какой-то «руководитель».
Но теперь Чэнь Ванда узнал уездного начальника Фана. Даже деревенские крестьяне знали, что в уезде Аньцин самый главный чиновник — это секретарь, а за ним следует уездный начальник!
Уездный начальник выше деревенского старосты на немыслимое количество ступеней, и даже этот начальник вынужден стоять на ветру снаружи… Старший Тянь боялся даже задумываться об этом — при одной мысли у него всё внутри сжималось от боли, а от ужаса перехватывало дыхание.
— Брат?
Вторая невестка Тянь в панике думала, что же теперь делать!
С перекошенным от ужаса лицом Старший Тянь наконец заметил прячущуюся в толпе Тянь Сяоянь. Он бросился к ней и грубо схватил за руку:
— Ах ты негодная девчонка! Из-за тебя вся семья погублена!
Деревенские тут же преградили ему путь, Лю Юн встал перед ним:
— Это всего лишь ребенок, что ты к ней цепляешься? Раз взрослые натворили дел, неужели можно винить во всём дитя?
Лю Юн не был глуп: сейчас Тянь Сяоянь была живым доказательством жестокого обращения с детьми со стороны Тянь-третьего. С какой стати он должен позволять семье Тянь забрать её? Чтобы они договорились о ложных показаниях?
Старший Тянь не смел тронуть Лю Юна. Тан Хунъэнь только что говорил с такой уверенностью, явно придя на помощь семье Лю.
О чине Тан Хунъэня Старший Тянь теперь смел лишь гадать — выше уездного начальника, а насколько выше — неизвестно… Да что там выше уездного начальника, даже если бы это был сам начальник уезда, какой-нибудь глава бюро или просто глава волости, открыто вставший за спиной семьи Лю, — Старшему Тяню это было бы не по зубам!
Сейчас он люто ненавидел Лю Юна. Ненавидел за то, что семья Лю вела себя так скрытно.
Имели такие связи и не показывали их, из-за чего семья Тянь решила, что на них можно нажиться.
Но он не смел упрекать Лю Юна, ему оставалось лишь заискивающе склонить голову и признать вину:
— Брат Юн, я осознал свою ошибку. Если в этот раз ты позволишь мне выйти сухим из воды, я сделаю всё, что скажешь… Мне словно жир глаза застлал, я плохо воспитал Тянь Ху… Я… я был неправ!
Лю Юн сдержал холодную усмешку. С чего бы это семье Тянь осознавать свои ошибки? Они просто до смерти перепугались, увидев, что Тан Хунъэнь им не по зубам.
— Тянь Далун, ты старше меня, я не могу принять от тебя обращение «брат». Наши семьи жили сами по себе, не мешая друг другу, но ваша семья перешла всякие границы. И теперь ты думаешь, что одного «виноват» достаточно?
Будь Лю Юн настолько великодушен, это было бы несправедливо по отношению к Лю Фэнь!
Черт возьми, в канун Нового года они хотели, чтобы у порога его сестры и племянницы пролилась кровь. Раз они способны на такую подлость, то Лю Юн не может просто списать всё в прошлое после пары мягких слов — иначе это было бы неуважением к тем силам, которые задействовал Тан Хунъэнь.
Старший Тянь хотел было еще что-то сказать, но из дома высунулась Ся Сяолань:
— Дядя, дядя Тан просит тебя зайти.
Уездный начальник Фан, который как раз расспрашивал Чэнь Ванду о ситуации, с огромной завистью посмотрел на Лю Юна, входящего в дом, куда ему самому путь был закрыт.
Ничего не поделаешь: он не был старым подчиненным Тан Хунъэня, да и рангом не вышел, чтобы навязываться. Он смог прийти вместе со всеми лишь потому, что те несколько человек из дома не знали ситуации на месте и, рассудив, что уезд Аньцин находится в его ведении, велели ему показывать дорогу.
Глядя на входящего Лю Юна с его невысокой худощавой фигурой, уездный начальник Фан не удержался от вздоха, обращенного к Чэнь Ванде:
— Наш уезд Аньцин — поистине благодатный край, а ваша деревня Цицзин особенно богата талантами.
Фан только что узнал подробности и теперь знал, что Ся Сяолань в 84-м году показала лучший результат на экзаменах в провинции. В прошлом году уезд хотел наградить её, она приезжала на торжество, а денежную премию за нее получала Лю Фэнь.
Если бы уездный начальник Фан видел Ся Сяолань раньше, он бы ни за что её не забыл и узнал бы сразу.
Чэнь Ванда поддакивал уездному начальнику; эта тема была его любимой. Он всем сердцем желал, чтобы в деревне Цицзин было как можно больше выдающихся людей, ведь только тогда у деревни будет будущее. Однако лицо Фана стало серьезным, и он добавил:
— Место, рождающее таланты, нужно хорошенько оберегать. Мы не можем потворствовать никаким неблагонадежным элементам, подрывающим единство и стабильность!
*Бтых* — Старший Тянь всё отчетливо слышал. Раз сам уездный начальник назвал их «неблагонадежными элементами», то чего хорошего ждать семье Тянь?
— Вы совершенно правы.
Раз дело приняло такой оборот, Чэнь Ванде было уже не до спасения репутации деревни.
Старший Тянь и его родня были обычными наглецами, с какой стати Чэнь Ванда стал бы за них заступаться? Учитывая значимость Ся Сяолань и Лю Юна, Чэнь Ванда теперь будет помогать только семье Лю. Раньше его помощь была недостаточно решительной, потому что лишь сегодня он понял: Лю Фэнь, которой все пренебрегали, на самом деле была той, кого опаснее всего задевать!
Уездный начальник Фан хотел поговорить с Тан Хунъэнем, а толпа глазеющих крестьян только мешала, поэтому он велел всем расходиться.
Старшая невестка Чэнь уходила вместе со всеми. Ветер бил ей в лицо, но она шла словно в оцепенении.
Только отойдя на приличное расстояние, Четвертая невестка Чэнь похлопала себя по груди:
— До смерти напугалась. Послушай, а что за руководителя нашла А Фэнь? Чтобы поговорить с ним, даже уездный начальник в очереди стоит?
Старшая невестка Чэнь не знала.
А если бы и знала, отвечать не хотела.
По сравнению с этим величественным высокопоставленным руководителем, её родственник, работающий на заводе сельхозтехники, был просто… Старшая невестка чувствовала себя так, словно получила невидимую пощечину; она брела, словно лишилась чувств.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
