Семья Ши не знала!
Гуань Хуэйэ тоже беспокоилась об этом.
По ее мнению, когда прах Ши Кая отправляли на родину, следовало рассказать правду.
Тогда был самый подходящий момент: лучше резкая боль, чем долгая; семье Ши все равно предстояло горевать, так пусть бы это случилось один раз.
Разве Гуань Хуэйэ не знала собственного сына? Чжоу Чэн не был тем, кто уклоняется от ответственности, он бы не стал скрывать такое. Она не знала, кто остановил Чжоу Чэна и вовремя всё не объяснил семье Ши. Всё, что Чжоу Чэн делал сейчас, было лишь искуплением вины и компенсацией… Теперь всё зашло в тупик: не скажешь — есть риск, что семья Ши узнает правду позже из других источников и возненавидит Чжоу Чэна еще сильнее.
А если сказать сейчас… матери Ши Кая скоро предстоит операция, разве можно ей так волноваться?
То, что Ся Сяолань смогла подумать об этом вместо Чжоу Чэна, заставило Гуань Хуэйэ по-настоящему понять, почему в невестки нужно выбирать умных.
Будь на её месте глупышка, не знающая жизни, разве додумалась бы она до такого?
— Я знаю, что ты заботишься о Чжоу Чэне и специально приехала из университета, но здесь, в больнице, есть я, так что не переживай. Семье Ши нужно об этом рассказать. Если сейчас вскрыть их рану, им снова будет больно, но если этого не сделать, со временем рана затянется лишь снаружи, а внутри будет полна гноя… Я со всем справлюсь, скажу им, когда операция закончится. Тогда, если они захотят винить Чжоу Чэна — пусть винят, главное, что операция будет сделана.
По крайней мере, Чжоу Чэн действительно что-то сделал для семьи Ши, а не просто сотрясал воздух словами.
Гуань Хуэйэ чувствовала, что может решить этот вопрос; если уж кто-то и должен был стать «злодеем», то она подходила на эту роль лучше всего.
Сын матушки Ши погиб, чтобы ее собственный сын остался жив, и Гуань Хуэйэ была так же благодарна семье Ши.
В будущем, если у семьи Ши что-то случится, Чжоу Чэн должен будет помогать им, не жалея сил и не ропща — ведь Ши Кай погиб, а Чжоу Чэн жив. Гуань Хуэйэ нисколько не ревновала: лучше отдать половину сына семье Ши, чем потерять его совсем.
Ся Сяолань не пыталась во всем верховодить; кругозор и деловая хватка Гуань Хуэйэ были не хуже ее собственных, и раз Гуань Хуэйэ знала, что делает, Ся Сяолань не беспокоилась.
Ся Сяолань вспомнила, что Чжоу Чэн хотел нанять для семьи Ши помощницу:
— Насколько я поняла, Чжоу Чэн хочет, чтобы семья Ши в будущем обосновалась в Пекине.
— Он слишком много на себя берет. Трудно покидать родные края, семья Ши может и не захотеть.
Гуань Хуэйэ первой посчитала это неуместным.
Перевезти всю семью Ши в Пекин?
У каждого есть друзья и родственники; когда долго живешь на одном месте, привыкаешь к местному климату и еде, принять решение о переезде всей семьей непросто. Ситуация в семье Ся Сяолань была особенной: родители развелись, с семьей Ся все связи были разорваны, а родственники со стороны матери — люди простые.
Главное, что для этого были условия: семья Ся Сяолань переехала, Лю Юн тоже купил жилье в Пекине, так что родные могли держаться вместе.
Не каждый обладал способностями Ся Сяолань, умеющей незаметно направлять всю большую семью к лучшей жизни… Заскучав по родным, можно купить билет на поезд или вовсе полететь на самолете — таково было нынешнее финансовое положение семьи Ся Сяолань.
Семья Ши так не могла.
Даже если ей вылечат глаза, матушке Ши уже почти шестьдесят лет.
У Ши Пина были проблемы с умственным развитием.
Вэй Цзюаньхун была деревенской женщиной, никогда не уезжавшей далеко от дома.
И еще двое маленьких детей.
При таких условиях принуждение семьи Ши к переезду стало бы для них огромным бременем.
— Тётя, я понимаю, что вы имеете в виду. Мы считаем, что можем помочь семье Ши, и даже полное их содержание нам по силам, но сами они могут чувствовать себя скованно, будто живут, заглядывая нам в рот… Такая помощь — это как попытка ускорить рост побегов, вытягивая их из земли, это неравноправные отношения.
Ся Сяолань глубоко это прочувствовала: только что Вэй Цзюаньхун разговаривала с ней очень натянуто, и лишь когда Ся Сяолань помогла развести сухое молоко, та немного расслабилась.
Для семьи Ши действия Чжоу Чэна действительно были пугающими и тревожными.
Всего лишь сослуживец — неужели ради этого стоит так стараться?
Не начали ли они уже втайне гадать о причинах такого рвения Чжоу Чэна?
На лице Гуань Хуэйэ появилась улыбка — общаться с умными людьми действительно приятно; новые сотрудники в ее ведомстве были далеко не так сообразительны, как Ся Сяолань. И дело не только в новичках: некоторые работали по полжизни, но так и оставались бестолковыми, не умея улавливать подтекст; даже когда руководитель выражал мысль прямо, они ухитрялись всё испортить. От этого Гуань Хуэйэ порой очень уставала.
Ся Сяолань же не заставляла ее утомляться; в разговоре с ней не нужно было тратить много душевных сил.
— Операцию матушке Ши могут сделать и в этой больнице. Если всё пройдет гладко, зрение восстановится на восемьдесят-девяносто процентов. Я присмотрю за всем здесь, а ты иди занимайся своими делами. За двумя детьми нужно присматривать, я уже попросила тётушку Цзэн позвать кого-нибудь из надежных родственников на подмогу на несколько дней. Ты ведь тоже занята: кроме учебы в университете, скоро должен открыться твой магазин в Пекине, верно?
Гуань Хуэйэ помнила, что открытие магазина одежды намечалось на середину марта.
— Скоро открытие, мама уехала в Янчэн за товаром и уже должна вернуться.
В Янчэне царил хаос, но, к счастью, на этот раз с матерью поехала тётя Ли Фэнмэй, да и Чэнь Силян поможет, так что Ся Сяолань не беспокоилась.
В крайнем случае, рядом был Пэнчэн; раз дядя Тан решил ухаживать за ее матерью, он наверняка присмотрит за ней.
Хотя Гуань Хуэйэ и сказала не беспокоиться, Ся Сяолань не могла просто умыть руки.
Дела Чжоу Чэна, естественно, были и ее делами.
Если бы она только наслаждалась романтикой с Чжоу Чэном и пряталась, едва стоило возникнуть проблемам, то грош цена ей была бы как его девушке!
Чжоу Чэн вышел из палаты:
— Ты все-таки пришла. Не устала?
Глаза сына буквально приклеились к Сяолань, и Гуань Хуэйэ почувствовала укол ревности: из-за дел семьи Ши она, родная мать, не спала с прошлой ночи, утром отпросилась с работы и все утро хлопотала в больнице — неужели она устала меньше, чем Ся Сяолань?
Типичный случай: нашел жену — забыл мать!
Гуань Хуэйэ хотела было съязвить, но передумала: ладно, сын вырос, не вечно же ей обижаться?
Рано или поздно у Чжоу Чэна будет своя семья, и пусть они будут неразлучны — по крайней мере, он нашел не какую-нибудь красивую, но бесполезную пустышку. Сегодняшнее поведение Ся Сяолань добавило ей немало очков в глазах Гуань Хуэйэ; если они смогут уладить дела семьи Ши, то в будущем, став мужем и женой, они смогут вместе преодолеть и любые другие трудности!
В палате Вэй Цзюаньхун тихонько похлопывала ребенка по спине. Как и предполагала Ся Сяолань, Вэй Цзюаньхун действительно мучилась вопросом: что же это такое, почему капитан Чжоу так добр к их семье?
Не только сам капитан Чжоу хлопочет, перевезя их из уезда Ботун в Пекин, но и его невеста, и его мать — все вертятся вокруг семьи Ши.
Вэй Цзюаньхун была и в замешательстве, и в тревоге!
Но ради лечения глаз свекрови она не осмеливалась высказать эти мысли вслух.
…
— Руководитель, уже полдень, вам пора отдохнуть.
Тан Хунъэнь, погрузившись в работу, снова забыл о времени; секретарь Пэн, не выдержав, напомнил начальнику об обеде.
Больной желудок нужно лечить постепенно: окружающие должны присматривать и напоминать, но и самому нужно быть внимательнее.
После операции в Пекине Тан Хунъэнь действительно стал больше ценить свое здоровье. Раньше он с головой уходил в работу от безысходности — что еще оставалось делать одинокому человеку? Но с прошлого года жизнь изменилась: сначала он воссоединился с родным сыном; пусть их близость еще оставляла желать лучшего, это было куда лучше, чем полная разлука.
Теперь Тан Хунъэнь чувствовал, что в жизни, помимо работы, есть и другие важные вещи.
— Сяо Пэн, сходи на дневное совещание вместо меня, веди протокол. А я отправлюсь в Янчэн.
У секретаря Пэн на душе заштормило. Вот что называется расчетливость! Ся Сяолань — настоящий мастер интриг: чтобы подобраться поближе к влиятельному человеку, она даже собственную мать в это втянула… С такими частыми поездками секретарь Пэн не удивился бы, даже если бы руководитель однажды сообщил ему, что они уже получили свидетельство о браке!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
