Деревенщина не останется деревенщиной на всю жизнь!
Благородство облика зависит от условий жизни, а величие духа — от окружения.
Никто не может вечно выглядеть по-деревенски. Когда меняется обстановка, меняется и среда обитания, а в кармане водятся деньги, Лю Фэнь перестает быть той прижимистой сельской женщиной, которой была раньше.
Она была бережливой из-за бедности, а теперь она не бедна. Она активно менялась, стремясь соответствовать жизни в большом городе.
Цзи Я смогла открыть студию дизайна одежды, а Лю Фэнь вполне могла управлять тремя магазинами. Согласно плану развития «Лань Фэнхуан», составленному Ся Сяолань, в будущем их будет не просто несколько филиалов… Кто сказал, что она хуже других? Сяо Лань специально купила ей «Ситроен», а Юй Найнай говорила, что их сыхэюань в Шичахае — это место, где раньше жили высокопоставленные сановники.
Прошлое не скроешь.
Но сейчас она — человек, который может позволить себе есть западную еду. Хотя для нее эта заграничная пища — лишь способ попробовать что-то новенькое, она не ударит в грязь лицом перед кем бы то ни было, изредка позволяя себе такой ужин!
Рука Лю Фэнь, державшая нож и вилку, становилась всё увереннее.
Проглотив говядину, она тихо спросила:
— Чего вы все на меня смотрите? Почему не едите?
Ся Сяолань была поражена собственной матерью:
— Едим, конечно. Я просто не ожидала, что вы…
Она пользовалась приборами довольно ловко, совсем не так, будто ела по-европейски всего второй раз в жизни. На лице Лю Фэнь промелькнуло довольство, но она сохранила интригу и ничего не сказала Ся Сяолань.
Тан Хунэн чувствовал, что сегодня Лю Фэнь была совершенно иной. С того момента на оптовом рынке, когда карман его брюк полоснул вор, Лю Фэнь начала раскрывать перед ним частичку своего истинного «я». Раньше он не замечал у неё таких мимолётных выражений лица.
— Кто сказал, что ты не умеешь пользоваться ножом и вилкой? Ты явно справляешься лучше меня.
Как он и говорил, совершенно не важно, что ты ешь и где, важно — с кем. Спутник за столом значил слишком много. Раздражение, которое он испытал при виде Цзи Я, теперь сменилось радостью от маленького триумфа Лю Фэнь. И бифштекс, который его китайскому желудку казался посредственным, в этот вечер казался на редкость нежным и сочным.
Может, в этом ресторане повара искуснее?
Вряд ли. Тан Хунэну и раньше доводилось есть западные блюда, когда он принимал иностранных гостей, и тогда наверняка приглашали лучших поваров.
Просто настроение было иным, и еда сразу стала вкуснее!
…
За соседними столиками у Цзи Я нестерпимо запершило в горле.
Ей безумно хотелось закурить.
К обиде от полученной «пощёчины» примешивался гнев от унижения и неясное чувство несправедливости… В первые два года их брака с Тан Хунэном, когда страсть влюбленности начала угасать, проявились различия в их жизненных привычках. Цзи Я даже пыталась переделать Тан Хунэна, привить ему изысканные увлечения.
Но Тан Хунэн был весь в работе и совершенно не желал учиться.
Есть стейки? Исключено!
Если в Пекине еще можно было найти западные рестораны, то в том захолустье в Юнани даже говядину было трудно купить!
В душе Цзи Я скопилась невыразимая горечь.
Когда она была с Тан Хунэном, он хоть и был способным и перспективным, но, положа руку на сердце, зарплата молодого кадра была невелика. На одни лишь деньги Тан Хунэна Цзи Я не могла поддерживать тот уровень жизни, к которому привыкла в семье Цзи до свадьбы! Поэтому она считала, что не видела от него никакой роскоши, а лишь бесконечные лишения.
Теперь Тан Хунэн стал мэром специального района и, можно сказать, выбился в люди. Учитывая его административный ранг, его ежемесячная зарплата составляла более 300 юаней, не считая различных льгот… У высокопоставленных чиновников могло и не быть больших сбережений, но за жилье, еду и транспорт им практически не приходилось платить из своего кармана.
Теперь он мог позволить себе стейки.
И он больше не называл эти вещи «пустыми и непрактичными», потому что его кругозор и опыт расширились.
Но когда он, достигнув успеха, начал посещать подобные места, наслаждалась этим не она, Цзи Я, а какая-то деревенщина. И он еще посмел вести эту женщину за руку у неё на глазах… Цзи Я хотелось всё перевернуть вверх дном.
Цяо Чжи не понимал китайского, а поскольку никто не переходил на английский ради него, ему оставалось только догадываться о происходящем.
Цзи Я увидела Тан Хунэна с другой женщиной, они обменялись парой фраз, и Тан Хунэн за руку ввёл эту женщину в ресторан — поступок по китайским меркам весьма дерзкий. Китайцы очень сдержанны; между супругами, родителями и детьми или даже лучшими друзьями не принято так открыто выражать чувства.
В общественных местах в Китае за руки могут держаться только молодые люди в период пылкой влюбленности.
Раз старый и консервативный китайский чиновник решился на такой смелый жест, Тан Хунэн явно был охвачен страстью. Неужели этот человек использует такие детские приемы, чтобы разозлить Цзи Я?
— Дорогая, нам не стоит обращать на него внимания. Если у него завязались новые отношения, нам это только на руку.
Если он перестанет быть одержим Цзи Я, он не станет препятствовать её выезду за границу.
Инвестиции Цяо Чжи в Китае еще не начались, он вполне мог выйти из игры и забрать Цзи Я обратно в Америку. Хотя Цзи Я и перенесла свою студию в Китай, помимо расходов на ремонт и оплату труда дизайнеров и помощников, она не понесла бы слишком больших убытков — всё это было в пределах того, что Цяо Чжи мог себе позволить.
Пока он взвешивал все «за» и «против», Цзи Я холодно усмехнулась:
— Ты думаешь, я должна благословить его на встречу с новой пассией? Я сама решила уйти от этого человека, я давно его не люблю, но он выбирал-выбирал и нашел вот такую женщину, а потом нарочно привел её ко мне, чтобы унизить!
Цяо Чжи невольно бросил несколько взглядов в их сторону.
Он не понимал, что такого ужасного было в Лю Фэнь.
Сейчас она выглядела вполне пристойно. В глазах Цяо Чжи она, конечно, и близко не стояла по привлекательности с Цзи Я — Цзи Я была высокой и стройной, а та женщина — миниатюрной. Высокие женщины сексуальны, но и на невысоких есть спрос… Цяо Чжи не посмел сказать правду, он должен был оставаться на стороне Цзи Я.
— Дорогая, мы пришли сюда по приглашению дяди Харолда, не обращай внимания на этих незначительных людей.
Слова Цяо Чжи заставили дыхание Цзи Я выровняться.
Она была так ошеломлена недавним поступком Тан Хунэна, что чуть не забыла о главном деле.
— Харолд назначил нам встречу на 19:30?
Цяо Чжи кивнул:
— Да, но мы пришли заранее, потому что он очень не любит тех, кто опаздывает.
Цзи Я не была расстроена. В том, что Харолд не любит опозданий, не было ничего удивительного. Когда время человека становится очень дорогим, каждая потраченная впустую минута означает убыток, поэтому пунктуальность становится естественной чертой.
— Уже 19:28.
Едва Цзи Я договорила, как в дверях ресторана показался Харолд, а за ним Цзи Цзяньюань и дворецкий Ай Лунь.
Цзи Я и Цяо Чжи встали. Цзи Я слегка улыбнулась, и Цяо Чжи тоже забыл о прежних неприятностях.
— Дядя Харолд!
Он окликнул Харолда, однако взгляд того по привычке скользнул по залу, и первой он заметил Ся Сяолань. Ничего не поделаешь, красивые люди всегда привлекают внимание.
Если бы, заметив Ся Сяолань, он еще мог контролировать свои шаги, то, узнав в её сотрапезнике Тан Хунэна, у Харолда появилось еще больше причин подойти к ним. Как он и говорил, у него с «мисс Мафией» была особая судьба.
Спустя неделю после банкета, не предпринимая намеренных поисков, он снова встретил её.
Цзи Я с улыбкой поднялась навстречу, но обнаружила, что Харолд направился прямиком к столу, за которым сидел Тан Хунэн…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
