Оказалось, что тот самый участок земли принадлежал семье труса Ло Яоцзуна.
Поведение Ло Яоцзуна в тот день не было похоже на игру; возможно, он и сам не знал об этом. Ся Сяолань заставила его вернуться и разузнать всё, поэтому у Ло Яоцзуна появились свои мысли, и на следующее утро он не пришел на встречу.
Сяо Ван тоже удивился:
— Ты знаешь старосту деревни Ганьцюань?
Ся Сяолань уклончиво ответила:
— Можно сказать и так.
Она избила сына старосты Ло и публично припугнула его, так что староста Ло, должно быть, запомнил её надолго.
Семья Ло по какой-то причине скрывала этот участок. Сейчас Ся Сяолань вовсе не планировала встречаться с ними — это дало бы обратный эффект. Нельзя допустить, чтобы семья Ло узнала, что землю покупает она. Сначала нужно получить землю через официальные каналы, а потом уже разобраться с этим трусом.
Пока она разговаривала со Сяо Ваном, Ся Сяолань всё обдумала.
Сяо Ван не знал, почему Ся Сяолань знакома со старостой, но в его глазах она всегда была удивительным человеком, который может познакомиться с кем угодно… Тогда она просто ждала у дороги и заговорила с мэром Таном — кто бы поверил в такое?
— Секретарь Пэн велел передать тебе: если у тебя нет официально зарегистрированной компании, никто не сможет отдать тебе землю. Даже деньги не помогут. Пусть это будет хоть вонючая канава с тиной, она принадлежит государству.
Ся Сяолань кивнула:
— Я, конечно, знаю. Ван-гэ, ты тоже передай секретарю Пэну, что я точно не допущу никаких проколов.
Бизнесмены часто прибегают к уловкам и обману, и Ся Сяолань не имела ничего против этого.
Но это дело она готовила два года после своего перерождения, не просто чтобы набить живот, а ради долгосрочного развития.
Это же фундамент, как его можно строить на обмане?
Ладно, надо поскорее разобраться с компанией и забрать этот участок, пока не возникло новых проблем.
Когда Сяо Ван ушел, Гэ Цзянь подал голос:
— Мисс Ся, не нужно ли мне съездить в деревню Ганьцюань?
— Хочешь найти Ло Яоцзуна? Не стоит. Твоя поездка только спугнет его. В ближайшее время нам лучше не появляться рядом с озером Сянми. Ло Яоцзун — это мелочь, я боюсь, что наши действия за эти пару дней уже привлекли внимание Харолда.
Почему сегодня не было Цзи Цзяньюаня?
Ся Сяолань постоянно думала над этим вопросом.
Гэ Цзянь тоже не спешил разбираться с трусом, нарушившим обещание. В любом случае, мисс Ся была умнее него и рассматривала проблемы более всесторонне, так что он будет слушаться её. Несколько раз он действовал по указанию мисс Ся и ни разу не допустил оплошности; Гэ Цзянь знал, что в определенные моменты не стоит умничать.
Ся Сяолань отложила мысли о Ло Яоцзуне в сторону, не подозревая, что тот из кожи вон лезет, пытаясь продать «Вонючий бамбуковый ров» иностранному бизнесмену.
Только вот это не соответствовало интересам старого старосты Ло. Старик то и дело твердил дома, что в свое время действительно видел пруд, полный золотого песка.
Его старуха, поддавшись на уговоры любимого внука, спорила с ним:
— И где же этот золотой песок?
— Всё равно он там есть! Что вы, женщины, понимаете? Волос длинный, да ум короткий!
Старик Ло, разозлившись, перестал слушать доводы и повернулся к сыну Ло Дэгую с приказом:
— Присматривай за Яоцзуном получше. Я боюсь, он и правда что-нибудь сделает с этой землей… Мальчишка еще не смыслит ничего, а ну как его обманут чужаки?
В этом вопросе Ло Дэгуй был согласен с отцом.
Не говоря уже о том, продавать землю или нет, судя по нынешним компенсациям, этот участок стоил больше 200 тысяч — разве мог Ло Яоцзун распоряжаться им в одиночку?
Нужно было следить за ним строже. Ло Дэгуй прекрасно знал, чего стоит его сын.
Когда главы семьи пришли к единому мнению, Ло Яоцзуна временно заперли.
Тут Ло Яоцзун и опешил: он собирался идти к иностранцу продавать землю, а как свяжешься, если ты под замком? Когда его выпустят, вдруг иностранец передумает? Остаться с вонючим рвом и упустить 200 тысяч — кому тогда жаловаться!
Какое еще золото из-под земли? Дед просто перепил тогда до беспамятства.
Пьяному бреду верить нельзя, и отец тоже сглупил, теряя такую кучу денег.
— Вы все меня обманываете! Говорили, что я единственный наследник в трех поколениях и всё в доме моё. Значит, и тот ров мой! Раз вы меня заперли и не даете продать — ну и запирайте на всю жизнь! Если сейчас не продам, я всё равно рано или поздно избавлюсь от этого гиблого места!
— Дедушка, выпусти меня! Не нужно мне никакое «благодатное место». Ты староста, отец староста, и мне потом тоже старостой быть? Что в этом хорошего!
— Папа, папа, ну хоть ты убеди деда!
Ло Яоцзун отчаянно вопил в комнате.
У двери старик Ло жевал сушеную рыбешку и прихлебывал вино, ничуть не сердясь на крики внука.
В молодости он сам был таким же буйным, так что внук пошел в него.
Глоток рыбки, глоток вина — красота, а не жизнь. Если бы он не был старостой, не видать бы ему такой жизни.
Эх, внучок еще слишком молод, думает, что место старосты в будущем — это вред для него!
Хоть староста и мелкий чин, но в деревне он как местный царек. Власти полно, да и выгод таких, о которых чужим не рассказывают.
У Ло Яоцзуна были еще две незамужние сестры. Слыша крики брата о том, что всё имущество семьи принадлежит ему, они никак не реагировали. С детства их учили, что мальчики важнее девочек, и всё наследство по праву принадлежит брату. Им и в голову не приходило спорить с ним; их сцена жизни будет в семьях будущих мужей.
…
Мао Каншань ушел из дома и вернулся только через два-три дня.
Когда он снова появился вместе с Мао Гоушэном, вопрос с лицензией для компании Ся Сяолань сдвинулся с мертвой точки.
В этот раз Мао Каншань действительно вымотался.
Мао Гоушэн сердито ворчал:
— Старик ради твоих дел задействовал все свои связи!
Как было не сердиться?
Если бы старик хоть раз ради него согласился попросить людей так, как в этот раз, разве сидел бы он столько лет без движения в проектном институте провинции Чжэцзян? Нет, даже не нужно было так стараться, хватило бы и половины усилий.
Ся Сяолань была по-настоящему красива — настолько, что у неё не было ничего общего с семьей Мао, чья внешность была самой заурядной.
Если бы не это, Мао Гоушэн всерьез бы заподозрил, что Ся Сяолань — внебрачная дочь его отца.
Относиться к ней лучше, чем к родным… за что?!
Мао Каншань перевел дух:
— Замолчи! Как ты разговариваешь со Сяо Лань? Если не прибавил в авторитете, то хоть возраст учитывай. Сколько лет тебе и сколько ей? Говоришь так грубо, совсем на человека не похож.
Мао Каншань четко разделял: он и Ся Сяолань — учитель и ученик.
Учителю отчитывать ученика положено по праву.
Но когда на Ся Сяолань кричали другие, Мао Каншань этого не терпел.
Даже если этим «другим» был Мао Гоушэн. Тот вечно не знал меры ни в словах, ни в делах, только и умел, что орать.
Ся Сяолань не сердилась. Она давно заметила, что в душе Мао Гоушэна нет покоя.
— Учитель, Мао-гэ просто беспокоится о вас, вот и вспылил немного, я не принимаю это близко к сердцу. Где вы с ним были эти два дня? Почему не предупредили? Я бы организовала машину.
Мао Каншань специально ничего не сказал.
Если бы дело не выгорело, он как учитель потерял бы лицо перед ученицей.
А когда всё получилось, это только подчеркнуло его возможности.
— Не говори чепухи. Я только спрошу тебя, когда будут готовы деньги? Компанию ведь в Пэнчэне регистрируем? Через пару дней приедет человек из Янчэна и привезет всё, что тебе нужно. Оформишь документы здесь, в Пэнчэне, и твоя компания будет создана… Кстати, ты так и не сказала, как она будет называться.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
