— Ван-шан! Неважно, какой будет девушка, но, пожалуйста, примите в гарем хотя бы одну жену!!!
Старые сановники, которые обычно ходили шаркающей походкой и ссутулившись, теперь подбирали полы одежд, выпрямляли спины и гурьбой преследовали по коридорам убегающего короля.
Но король, игнорируя громкие призывы и горькие мольбы высокопоставленных чиновников, перемахнул через перила и изо всех сил помчался в сад. Сегодня, как и обычно, он снова куда-то исчез.
Упустившие его сановники, тяжело дыша, повалились там, где стояли.
— Ну… ну что же это такое, неужели и сегодня ничего не вышло?
— После Нового года Ван-шану исполнится двадцать один год.
Со скорбными лицами они сидели на холодном полу галереи, но это длилось лишь мгновение — вскоре они снова решительно поднялись на ноги.
— Нельзя, нельзя. Мы не можем просто так это оставить.
— И в самом деле, Ван-шан стал серьёзнее относиться к государственным делам. Дела двора постепенно вошли в колею, в стране воцарился мир. Осталось лишь одно, что вызывает беспокойство. Почтенные мужи, мы обязаны увидеть наследника, прежде чем испустим последний вздох!
— И то… и вправду…
Прежде чем крики возобновились, некоторые министры начали падать от подскочившего давления и кашля. Наступил полнейший беспорядок.
******************************************************************************
— О. Ван-шан, кажется, сегодня вы пришли рано.
Увидев вошедшего короля, который едва держался на ногах, а его одежда была усыпана листьями, грязью и мелкими ветками, Шао Кэ, убиравший книги в фуку, горько усмехнулся.
Король, как всегда безмолвно, выдвинул стул.
Опустившись на сиденье, он положил голову на стол. Он просто вдыхал воздух фуку, пропитанный запахом старых книг.
Пока Шао Кэ заваривал чай, он тихо наблюдал за королём. Осунувшееся от занятости лицо подчёркивало его изысканные черты.
В преддверии Нового года Ли Цзянью и Лань Цюин были заняты делами семей Хун и Лань в их резиденциях в Гуйяне, поэтому в эти дни они почти не появлялись при дворе. Даже оставшись один, король, как обычно, занимался государственными делами, после чего навещал Шао Кэ. Так он проводил время отдыха, отведённое на одну чашку чая. В эти мгновения Шао Кэ вспоминал его прежнего, когда тот говорил обо всём на свете.
Прижавшись к столу и не сводя глаз с рук Шао Кэ, король тихо произнёс:
— Шао Кэ.
— Слушаю.
— Сю Ли возвращается.
Элегантное журчание наливаемого чая не прервалось ни на миг.
Шао Кэ понимал, что король не ждёт ответа, поэтому ничего не сказал.
Король медленно закрыл глаза, и на его лице отразилась ещё большая печаль. Не открывая глаз, он произнёс что-то голосом, который, казалось, вот-вот растворится в воздухе.
Шао Кэ всё так же молча подал ему чай.
Дул ранний зимний ветер.
Король медленно выпрямился и поднёс чашку, приготовленную Шао Кэ, к губам. Как и на протяжении последних десяти лет, он выпил чай без видимых чувств и решительно поднялся.
— Я взбодрился. Пора возвращаться к работе. Шао Кэ.
— Слушаю.
— Не беспокойся. Со мной всё в порядке.
На слова и улыбку короля Шао Кэ не ответил согласием. Но он и не стал удерживать его, когда тот, не колеблясь, повернулся и вышел.
Всё, что мог сделать Шао Кэ — это приготовить для него чашку чая на время отдыха. Он не мог ответить на его слова.
Король мог лишь в фуку высказать то, что не мог доверить другим, или просто посетовать на судьбу.
С каждым днём он всё больше становился тем королём, которого желали видеть Ли Цзянью и Лань Цюин. Но вместе с тем мест, где он мог бы находиться не как король, становилось всё меньше, подобно убывающей луне. Теперь, как и в детстве, у него оставалось лишь время на чашку чая в фуку.
Это было желанием каждого и путём, по которому он обязан был идти — он это прекрасно понимал. Понимал до боли.
*******************************************************************************
— Как вы оба считаете, что нужно сделать, чтобы поднять общий уровень Чачжоу?
Перед лицом собранных высокопоставленных чиновников области Сю Ли и Ду Инъюэ тогда сказали следующее:
— Что касается управления Чачжоу, то лорд Янь Цин и господин Юй Шунь за десять лет заложили прочный фундамент. Если в нём и есть недостатки, мы все вместе доработаем их в ходе жарких дискуссий. Как бы то ни было — пусть это прозвучит сурово — для нас, находящихся в самом начале пути, бессмысленно вмешиваться в дела управления областью и законы на полпути. Поэтому, прежде чем переходить к деталям, давайте в общих чертах подумаем, что мы можем сделать сейчас. Вопрос не только в наследовании дел предыдущего чжоуму, это наша ответственность как тех, кто хочет перейти на следующий этап. Итак, давайте начнём с того, чего именно не хватает Чачжоу.
И тогда всё началось.
— О чём это вы так глупо улыбаетесь? Лан-чжоуинь, вы замерли.
— А, просто подумал, что у меня действительно отличные начальники.
Чай Чжан поправил очки и посмотрел на Янь Цина.
Глава отделения Всеобщего торгового союза в Чачжоу, а также сестра-близнец Чай Чжана — Чай Линь-цзецзе, отправилась вместе с Сю Ли в Гуйян. Поэтому Чай Чжан прибыл из Цзиньхуа, чтобы временно управлять делами союза в Чачжоу в качестве заместителя главы отделения.
— Кажется, мы их немного недооценили, когда они заговорили о «следующем этапе».
Размышлять, судить. Начальник, который не может действовать, не приняв решения по любому вопросу, с самого начала ничем не лучше его отсутствия. Давным-давно Янь Цин говорил это Цзинь Ланю.
— Эти двое провели расследование, и оказалось, что в Чачжоу действительно нет никаких особых товаров.
Теперь он без колебаний отбросил эти мысли.
— Чай Чжан, разве ты не говорил когда-то? «Я хочу видеть чжоуму, который, пусть и не будет идеальным, наметит цель и выработает лучшую стратегию. Хочу видеть чжоуму, который будет так трудиться». Они в точности соответствуют твоим словам. Вот почему чиновники области так рады. Они не рассматривают Чачжоу как трамплин для возвращения в столицу. Это действительно заметно.
Важность дарованных им положения и власти, гордость и ответственность чжоуму — даже если другие не будут напоминать им об этом, они сами прекрасно всё осознают и строго соблюдают свой долг.
— Даже если взять Хулянь. Не говоря уже о столице, по сравнению с Хэйчжоу, через который я проезжал во время экзаменов, уровень жизни здесь гораздо ниже. Дело не столько в качестве или количестве вещей, сколько в том, что Чачжоу находится в состоянии упадка по сравнению с другими областями. Выяснилось, что до сих пор товарооборот в основном контролировался родом Ча. Всеобщий торговый союз смог вмешаться лишь в последние несколько лет, да и то не без связи с родом Ча. Более того, даже если вывозить товары в другие области, нет продукции, которую можно было бы продать по хорошей цене, или технологий, которые можно было бы предложить. В захвате этого рынка нет смысла. Поэтому сюда редко заходят иноземные купцы. Из-за отсутствия торговли с другими областями качество товаров не растёт. Географически область отрезана и не может стать торговым узлом. Кроме того, здесь нет никаких ресурсов. Именно поэтому двор так долго оставлял её без внимания.
Чиновники области пристально смотрели на двоих юношей, которые оторвались от гор книг.
Пусть даже их идеи покажутся поразительными, неизвестно, найдётся ли хоть одна стоящая среди сотни предложений этих неопытных людей. Но, быть может, среди сотни отыщется та самая. Поэтому они отчаянно предлагали свои идеи. Они не просто думали — даже если идеи были ещё незрелыми, они изучали книги и проводили всевозможные расследования. Видя, как те, выкраивая короткие часы на сон, искренне делают своё дело, чиновники радовались больше всего на свете.
Стремление во что бы то ни стало унаследовать волю предыдущего чжоуму тронуло сердца чиновников.
— Я слышал от цзецзе, что Хун-чжоуму сказала, что нужно думать о том, что будет через сто лет.
Чай Чжан снял очки и искренне улыбнулся.
— Это не просто слова, это образ мысли канцлера, определяющего судьбу государства. Инь-Ланчжоу, я не удивлюсь, если через сотню лет Чайчжоу догонит провинции Хун и Лань. Мы, возможно, станем помощниками двух великих чиновников, чьи имена войдут в историю, в самом начале их пути.
Место, где обменивались ещё незрелыми, гибкими мыслями и высказывались без опаски. Вокруг находились твёрдые духом чиновники, годами не поддававшиеся угрозам семьи Ча и посвятившие жизни государственным делам, а также их верные помощники, поддерживавшие их вопреки любым трудностям.
— Поэтому я посоветовался с Ду Инъюэ…
И то потрясение от последовавших слов до сих пор живо в памяти.
Янь Цин поправил выбившиеся пряди волос, на его лице промелькнула улыбка. Взгляд Сю Ли в тот миг, когда она сказала, что хочет идти только вперёд и выше, невозможно забыть до сих пор.
— Это до сих пор волнует кровь. Хотя я давно хотел стать чиновником провинции, мне хотелось вечно оставаться рядом с сяоцзе и помогать ей. Восполнять то, чего им не хватает, чтобы они достигли невообразимых высот. Если всегда прикладывать усилия и помогать им, определённо можно совершить то, что превосходит любые ожидания.
Чай Чжан невольно усмехнулся. — Должно быть, таким и был Янь Цин десять лет назад.
— Но я чиновник Чайчжоу, поэтому не могу вечно быть рядом с ними.
Он пошёл на экзамен чжуньши именно потому, что хотел стать чиновником. Даже если однажды Юй Шунь, Ду Инъюэ и Сю Ли уйдут, он должен остаться в управе провинции и прилагать все силы как местный чиновник.
Но когда он увидел взгляд Сю Ли, пожелавшей стать его опорой…
— И это верно. Теперь, когда в Чайчжоу воцарился порядок, господин Юй Шунь рано или поздно будет призван в столицу. Разве для чиновников провинции не будет большой удачей, если он станет поддерживать Чайчжоу, находясь при дворе? — Широкая, но отдающая холодом улыбка приковала к себе внимание Янь Цина. — Ты всё ещё злишься на меня за то, что тогда я сбежал с поста губернатора?
— Пустяки.
— Дай договорить. Раз Юй Шуня нет, ты будешь меня учить.
На этот раз Чай Чжан остолбенел.
— О чём ты вообще говоришь?
— Потому что ни Юй Шуня, ни Минцая здесь нет. Линь-сяоцзе сказала, что если поручить это тебе, ты согласишься.
С таким лицом, будто он только что выпил уксуса, Чай Чжан глубоко вздохнул и приложил руку ко лбу.
— Сестра вечно лезет не в своё дело.
— Весной этого года твой срок службы и срок службы Линь-сяоцзе истекают. Столько времени уже прошло. Юй Шунь и Линь-сяоцзе нако-о-нец-то поженились. Дядя Чай тоже был вне себя от радости. Свадебное путешествие в Гуйян под видом командировки — это, конечно, смешно, но событие всё равно радостное.
Глядя на этих двоих, которые, следуя по стопам Кэ Сюня и Чуньцзи, наконец завершили свой десятилетний марафон и поженились, Янь Цин мог лишь горько усмехаться. Он и сам немало натерпелся из-за этой парочки, вечно заставлявшей всех нервничать.
— Но раз он смог взять в жёны Линь-сяоцзе, значит, Юй Шунь — лучший мужчина во всём Чайчжоу.
Если бы спросили, кто в Чайчжоу самый мужественный, молодые девушки, отбросив всех мужчин, назвали бы имя Чай Линь.
— Завтрашний отдых сокращается наполовину.
— А?
— Вот книги. Завтра должен выучить всё наизусть.
Янь Цин поймал брошенные ему листы, и лицо его позеленело.
— Я серьёзно! Решено.
— Ничего не поделаешь. Ты ведь сдержал обещание.
Янь Цин, увлечённо разглядывавший бумаги, не расслышал слов Чай Чжана, который поправил очки.
— Сократи хоть на половину, я не смогу это выучить. В этих стихах и фразах я ничего не понимаю!
— Потому и велю учить. А если ошибёшься, за каждое неверное слово лишишься одного блюда за ужином. Но помирать тебе с голоду не пристало, так что оставлю рис и воду. А если и дальше будешь ошибаться, за каждый промах долг вырастет на пятьсот лянов медью — из добрых побуждений пожертвуем их Всеобщему торговому союзу.
— Ты что, демон?!
— Если не будешь так стараться, то об успешной сдаче государственного экзамена можешь и не мечтать. Какое там у тебя было место на экзамене чжуньши?
Янь Цин не стал спорить и уныло повалился на стол.
— Для начала, ключевым моментом станет покорение Министерства работ.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
