— Ты хочешь жить?
Десять лет назад — убитый собственным отцом, во время падения в бездну тьмы, он услышал этот глубокий голос.
— Твоя жизнь, от рождения до этого мгновения смерти, не знала ни единой радости.
Этот голос, полный пренебрежения, заставил четырёхлетнего ребёнка растеряться. Он не знал, что ответить.
На самом деле, даже если бы он получил самоотверженное лечение от главы лечебницы, вероятность того, что он выживет, была почти нулевой.
Всё, что он помнил, — это беспричинное, идущее из самой глубины сердца неистовое желание жить.
И тогда желание исполнилось.
В обмен на «тот час», который рано или поздно настанет, он получил отсрочку.
— Ду Инъюэ стал «тенью» «того человека».
— …Я и сам не понимаю, что за сущность этот Ян Юэ.
Ду Инъюэ прислонился к книжному шкафу, пристально глядя на заходящую луну.
Под таким же тонким серпом месяца, словно насмехающимся над миром, как и сегодня, они заключили договор.
— Однако с тех пор моё тело принадлежит Ян Юэ. Моя душа, стоявшая на пороге смерти, была гораздо слабее души Ян Юэ, поэтому именно он позволил мне жить. Когда Ян Юэ является в этот мир, у меня не остаётся воспоминаний, в то время как Ян Юэ полностью владеет моей памятью — такова наша связь. Моё тело больше не принадлежит мне, скорее, это я живу взаймы, пользуясь его жизнью.
Сян Лин крепко вцепилась в одежду Ду Инъюэ:
— …Как же так… Это слишком странно. Это ведь всё равно что… всё равно что в тебя вселился демон по имени Ян Юэ?
Ян Юэ, обладающий непостижимой силой и позволивший Ду Инъюэ выжить.
Ду Инъюэ и сам не раз думал, что такова его истинная природа.
— Верно. Но этот демон заключил со мной несколько соглашений. Ян Юэ, будучи хозяином тела, по своей воле может подавить моё сознание и выйти наружу. На самом деле, даже сейчас Ян Юэ мог бы в любой момент заставить меня просто исчезнуть.
Сян Лин вздрогнула.
Ду Инъюэ мягко улыбнулся. Он вспомнил того, кто стал его вторым «я»; хотя он не знал, как долго продлится эта поддержка, Ян Юэ объявил, что срок составит не более двадцати лет.
Угасающая душа Ду Инъюэ не могла выжить без помощи Ян Юэ. Однако само сосуществование с чрезмерно сильной душой Ян Юэ постепенно истощало душу Ду Инъюэ. И чем чаще Ян Юэ выходил наружу, тем быстрее угасала жизнь Ду Инъюэ, подавляемая этой мощью.
Ян Юэ мог заставить Ду Инъюэ исчезнуть в любой момент, если бы пожелал.
Но он этого не делал.
Более того, за исключением единственного условия — стоило Ду Инъюэ коснуться вина, — Ян Юэ почти всё время отдавал ему. Случалось, что Ду Инъюэ терял память и без вина, но это бывало крайне редко.
«Верх глупости», — возможно, так сказал бы Ян Юэ.
Но действительно, когда нить жизни души Ду Инъюэ естественным образом оборвётся, Ян Юэ дождётся конца.
Максимум двадцать лет — но на самом деле он не знал, когда наступит «тот час».
Завтра? Послезавтра? Через месяц? Или через год…
Даже находясь в самом прямом смысле слова на пороге смерти, Ду Инъюэ всё ещё жаждал жить.
И в том серебряном мире он осуществил ещё одно своё желание.
— Ах, ночь подходит к концу.
Он нежно погладил её ладонь, сжимавшую его одежду так сильно, что побелели пальцы.
— Я должен отправиться в село Шижун.
— В такое… тяжёлое время?
— Именно поэтому я должен идти. Я обязан сделать то, что в моих силах.
Когда звёзды начали гаснуть, он уже принял решение. За тот короткий срок, что ему остался, он хотел исполнить обязанности чжоуму как можно лучше.
Однако рука судьбы уже повернула колесо.
Прошлое, которое должно было уйти навсегда, вновь возникло перед глазами.
— …Село Сихуа тоже было полностью уничтожено той болезнью. Моей любимой деревни больше нет…
Похороненная в снегах, его любимая родина сейчас покоится в вечном сне.
Когда-то он ничего не мог сделать, лишь наблюдал за приходом смерти.
«Я иногда думаю: если бы врачи могли создать некий союз, подобный системе чиновников, которых двор направляет в провинции. Если бы существовали способы или места для связи друг с другом. Место, куда можно прийти и встретить разных врачей, узнать о методах лечения, и где были бы в достатке лекарства и инструменты».
До того как болезнь поразила село Сихуа, глава лечебницы время от времени так сокрушался.
Честно говоря, Ду Инъюэ не принимал это близко к сердцу. Потому что до тех пор не было болезней, которых бы не знал господин глава лечебницы. Почти все умершие пациенты доходили до такой стадии, когда медицина была бессильна. Большинство пришлых пациентов в селе Сихуа были безнадёжными больными из городов, которые приходили туда, услышав слухи, словно хватаясь за последнюю соломинку. И если приходило письмо о том, что больной не может двигаться, глава лечебницы сам спускался с горы для лечения. Почти каждую жизнь главе лечебницы удавалось спасти.
«Но Ду Инъюэ… возможно, другой врач спас бы их иным способом».
Такой ответ всегда получал Ду Инъюэ, когда пытался утешить главу лечебницы, плакавшего из-за потери пациента.
Поэтому Ду Инъюэ захотел сдать кэцзюй и стать чиновником. Если он станет высокопоставленным чиновником, то обязательно исполнит желание главы лечебницы. Хотя он и не знал, сколько времени у него осталось…
Он не отрицал, что колебался. Ведь только рядом с главой лечебницы Ду Инъюэ был по-настоящему счастлив.
Но в тот роковой день он впервые осознал смысл слов наставника.
Глава лечебницы, изменившись в лице, лихорадочно листал книги в поисках причин болезни и способов лечения. А в это время жители деревни падали один за другим, времени на исследования совсем не оставалось.
В то время было известно о нескольких знаменитых врачах, о них ходили легенды. Придворные лекари рода Ван обладали великими знаниями, не говоря уже о врачах семи знатных семей, которые благодаря поддержке своих домов владели огромным опытом. Наверняка кто-то из них знал, как лечить эту странную болезнь. Но как связаться с ними? Большинство из них жили в строжайшей тайне, и простые люди даже не знали, где их искать.
Письма, которые глава лечебницы рассылал повсюду, остались без ответа.
А затем село Сихуа в тишине и смерти погребли великие снега.
«То, что я могу сделать в одиночку, — это так мало, Ду Инъюэ…»
Закончив делать все надгробия, преисполненный решимости, Ду Инъюэ вступил на путь чиновника.
Он вложил все свои силы в первый и последний кэцзюй.
Даже если его время истечёт до того, как он станет большим чином, он верил, что успеет хоть что-то завершить.
Но тогда он и в кошмарах не мог представить, что так скоро обретёт власть и положение.
Свои надежды он полностью доверил Сю Ли и Юй Шунь. Если это будет она, то непременно воплотит его мечту.
Теперь же ему оставалось лишь одно. Ду Инъюэ крепко взял Сян Лин за тонкую руку.
— Работу чжоуму может выполнять и кто-то другой. Минцай уже вернулся. Сейчас в области Хулинь важен каждый врач.
Сян Лин поняла: это последнее прощание.
Если бы у него было достаточно времени, рассудительный Ду Инъюэ не исчез бы вот так.
Он бы предпочёл дождаться возвращения другого чжоуму — Сю Ли, до конца исполнил бы свои обязанности, передал дела и только потом поспешил в область Хулинь как врач.
Но если даже столько времени нельзя было ждать, то сколько же времени осталось Ду Инъюэ…
— …Хм, до каких же пор оно продлится?..
— …Тот, кто владел половиной моей души, покинул этот мир в конце этой осени.
Звезда, соскользнувшая с небес, была половиной его собственной души.
Раз его путь завершился, то и жизни Ду Инъюэ, оставшейся половины, должно быть, тоже осталось совсем немного.
То, что он смог продержаться до этого момента, объяснялось тем, что в отличие от Танчжу, внутри него пребывал Ян Юэ. Но и это…
— …Скорее всего, и месяца… не осталось. Чем умирать в управлении области в ожидании Сю Ли, я лучше предпочту спасти как можно больше больных в конце своего пути.
Глядя в его взгляд, в котором не было и тени сомнения, в памяти Сян Лин всплыли слова Ян Юэ.
— Он неплохо справляется для того, чьё тело может испустить дух в любой момент. Он делает всё, что хочет, и из последних сил цепляется за любую возможность. По крайней мере, я признаю его упорство.
Верно, в любое время — даже сейчас — он твёрдо пойдёт по избранному пути.
— Е-есть ли… какой-нибудь… способ?!
Если Ян Юэ исчезнет, жизнь Ду Инъюэ оборвётся в то же мгновение. Песок жизни, что уже просыпался, нельзя вернуть назад.
— …Даже если я исчезну, Ян Юэ останется.
— …Мне нужен не Ян Юэ!!
Услышав этот похожий на крик отчаяния возглас Сян Лин, Ду Инъюэ слегка расширил глаза, а затем мягко улыбнулся.
Нашёлся человек, который без колебаний сказал ему это.
— Почему? Ведь это ты Чжоуму, а не Ян Юэ, верно?
Он встретил людей, которые искренне относились именно к Ду Инъюэ.
…После того как он покинул деревню Сихуа, люди, узнав о существовании Ян Юэ, по большей части ради забавы заставляли его пить вино. Поскольку Ян Юэ был гораздо способнее, многие желали, чтобы он всегда оставался в облике Ян Юэ.
Для Ду Инъюэ это было равносильно словам «умри же поскорее», но в то же время он считал это естественным. Ведь на самом деле Ян Юэ превосходил Ду Инъюэ во всём.
Не только в боевых навыках, умении пить, характере и житейской мудрости — Ду Инъюэ часто мог ощутить лишь одну чешуйку и половину когтя его обширных познаний. Поскольку он ни в чём не мог с ним сравниться, даже сам Ду Инъюэ в глубине души полагался на его существование.
Если кто-то призывал Ян Юэ, жизнь Ду Инъюэ соответственно сокращалась. Насколько люди отрицали существование Ду Инъюэ, настолько укорачивалась его жизнь. Время, что постепенно таяло, было временем, в течение которого ему постоянно твердили, что в Ду Инъюэ нет нужды.
Для Ду Инъюэ, который хотел прожить отпущенный срок как можно лучше, это был чересчур жестокий договор с судьбой.
Однако в Гуйяне он встретил Сю Ли.
Ду Инъюэ наконец-то снова смог жить среди добрых людей, которые принимали именно его.
Они никогда не пытались выманить Ян Юэ, даже ради шутки. Чтобы не дать ему выпить, они всегда оберегали его. Это было словно признание: им нужен был он сам.
Последние мгновения нежности, проведённые с ними, Ду Инъюэ не мог забыть до сих пор.
Рука Ду Инъюэ с лёгким колебанием скользнула к лицу Сян Лин, остановившись под её ухом.
Чёрные глаза Сян Лин затрепетали от дурного предчувствия.
Стоит ей услышать эти слова, и он уйдёт.
— Не надо…
Чтобы не дать Сян Лин, чьё тело содрогалось, вырваться, Ду Инъюэ сильнее сжал её в своих объятиях.
…Узнав, сколько времени ему осталось, он решил держаться от неё на расстоянии.
Он ничего не мог для неё сделать.
Он не мог давать нежных обещаний о будущем тому, кто был ему дорог.
Чтобы её сердце не оказалось сковано уходящим из этого мира мужчиной, он намеревался уйти, не сказав ни слова.
Но в самый последний миг его решимость рухнула.
— Не надо…
Он всё же хотел, чтобы она его помнила.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
