Если не принести Сю Ли, виновницу болезни, в живую жертву, недуг не утихнет.
Если этот слух правдив, кажется, Сю Ли уже подготовилась к подобному внутренне.
Цзинь Лань был отослан ещё и потому, что, если бы возникла необходимость сделать выбор, он ни за что не позволил бы Сю Ли стать жертвой.
…Не слишком ли надуманны подобные мысли?
(Нет. — Именно из-за такой вероятности я прежде хотел решить всё силой.)
(Я… король.)
Лю Хуэй стиснул зубы и молча проглотил переполнявшие его чувства.
У короля может быть лишь один ответ.
— …Хорошо. Я не стану посылать войска.
Сколько же сил потребовалось, чтобы произнести лишь одну эту фразу?
— Ступай и делай то, что должна. Вы — губернаторы области Ча.
— Слушаюсь.
Сю Ли опустилась на колени, совершая безупречный церемонный поклон.
Она не видела выражения лица склонившего голову Лю Хуэя. Такова была дистанция между королём и чиновником.
++++++++++★++++++++++++☆+++++++++++++★+++++++++++
— Три дня спустя.
Шао Кэ заметил дочь, нетвёрдым шагом возвращавшуюся в хранилище, и тут же пододвинул стул, чтобы она села.
— …Всё… закончилось. Отец… подготовка… завершена…
Глядя на Сю Ли, уткнувшуюся лицом в стол, даже Шао Кэ на этот раз не смог заставить себя улыбнуться.
— …Выезжаешь завтра утром?
— Да…
Шао Кэ осторожно усадил к себе на колени дочь, которая, умолкнув, погрузилась в тишину.
Сю Ли плакала, её лицо исказилось от слёз. Шао Кэ обнимал её, медленно похлопывая по спине, словно маленького ребёнка.
Сю Ли плакала беззвучно. Изо всех сил стиснув зубы, она крепко обхватила отца за шею.
— А е-если… это всё из-за меня, ч-что мне делать?
— Это совершенно исключено.
— П-прости… если тебе придётся остаться одному… отец.
— Всё в порядке, ты непременно вернёшься целой и невредимой.
— Я вечно заставляю отца… беспокоиться…
— Верно, я беспокоюсь о тебе каждую минуту. Поэтому ты должна вернуться, — Шао Кэ крепче обнял Сю Ли, которая, отбросив всё напряжение, изливала ему душу. — Не только я. О тебе беспокоятся многие другие. Так что возвращайся.
Возле хранилища ощущалось чьё-то незримое присутствие.
— Если бы я сказал «не ходи» и ты могла бы остаться, я повторял бы это столько раз, сколько потребуется.
— Нельзя. Мы уже договорились. К тому же… — Сю Ли негромко чихнула и вспомнила об области Ча. — Янь Цин и… Ду Инъюэ стараются изо всех сил. Меня ждут. Я не могу не пойти.
— По крайней мере сейчас ты можешь сказать: «Я не хочу идти».
— Нельзя… Этого я ни за что не скажу…
Шао Кэ вздохнул. Это упрямство явно перешло к ней от матери.
— …Сю Ли, пообещай мне хотя бы одну вещь.
Он распустил волосы дочери, чтобы ей, не перестающей чихать, было удобнее уснуть.
— Не пытайся взвалить всё на свои плечи в одиночку. Гневайся или плачь, но делай это рядом с другими — тогда Янь Цин обязательно тебе поможет. Если бы рядом был Цзинь Лань, вы бы оба, скорее всего, погрузились в пучину скорби, но Янь Цин, что бы ни случилось, будет улыбаться. Это очень трудно и невероятно важно.
— Да, я знаю…
Если бы у неё была такая же стойкость, как у Янь Цина, способного встречать улыбкой любые невзгоды, она бы не терзалась сейчас столь бесполезной тревогой, не впадала бы в самобичевание и не рыдала бы от бессилия.
В уезде Хулинь уже погибло множество людей. Если и в самом деле…
— Это не из-за тебя, — вновь и вновь шептал Шао Кэ, словно читая её мысли. От этих мягких слов Сю Ли только продолжала лить слёзы.
Чем сильнее она плакала, тем больше путались её мысли; в голове бесконечным вихрем кружились обрывки фраз и голосов. Разум опустел, и слова срывались с губ сами собой, пока она и сама не перестала понимать, что говорит. Она крепко вцепилась в утешавшего её отца, и в какой-то момент сознание окутала тьма — Сю Ли забылась кратким сном.
— …Простите, отец, Цзинь Лань…
Это были её последние слова, сорвавшиеся в беспамятстве.
Сю Ли была истощена до предела и физически, и душевно; только теперь она наконец успокоилась и заснула, всхлипывая, точно младенец. Шао Кэ убаюкивающе похлопывал дочь по спине. Он стёр следы слёз с её щёк, но от этого лицо её показалось ещё более раскрасневшимся и горячим, на что было больно смотреть.
— Господин…
— А, спасибо тебе, Цзинь Лань.
Цзинь Лань взял одеяло и ловко укутал Сю Ли.
— …На этот раз и тебе пришлось нелегко, Цзинь Лань.
— Что вы…
Цзинь Лань безмолвно опустил взгляд.
— Приготовления сяоцзе и впрямь безупречны. Если рядом будет Янь Цин, я смогу быть спокоен, как бы ни было досадно это признавать.
— Ой, неужели тебя задели мои слова о том, что вы с ней вдвоём только больше бы запечалились?
— …Нет…
Будь на месте Шао Кэ кто-то другой, он бы притворился, что не расслышал, но перед ним одним Цзинь Лань не умел лгать.
— В этом твоё достоинство. Если бы в своё время я подобрал Янь Цина и сделал его частью семьи, мы бы, скорее всего, уже давно распродали всё имущество вместе с домом и жили в лесной глуши. Впрочем, Янь Цин наверняка смог бы прокормить в горах и меня, и Сю Ли.
Представив эту картину, Цзинь Лань невольно усмехнулся.
— Пожалуй. Будь то кабан или медведь, Янь Цин наверняка бы их изловил и зажарил.
— Однако всё это время с нами был ты, именно ты поддерживал меня и Сю Ли.
Шао Кэ взял Цзинь Ланя за руку и мягко улыбнулся.
— И я, и Сю Ли очень тебя любим. Ты — незаменимый и дорогой нам член семьи. Ведь Янь Цин единственный, кому ты можешь «со спокойным сердцем» доверить Сю Ли, верно? Именно поэтому спокоен и я. В конце концов, он редкий человек, сумевший подобрать ключ к твоей душе.
Ладонь, сжимавшая его руку, была такой тёплой, что Цзинь Лань невольно кивнул. Он ни за что на свете не признался бы в этом самому Янь Цину, но в глубине души давно осознал: этот невыносимый человек всегда, и прежде, и впредь, будет на шаг впереди него…
— …Единственный человек, которого я знаю и который превосходит Янь Цина, — это его учитель. Так что всё в порядке, господин.
— А ты сам как?
Услышав это проявление заботы, Цзинь Лань почувствовал несказанную радость.
— Да. Я не могу целиком и полностью доверить сяоцзе Янь Цину. Но если я не исполню долг военного чина, то не смогу смотреть ей в глаза.
Он пристально посмотрел на Сю Ли, которая спала глубоким сном, больше похожим на обморок от крайнего изнурения. Она отчаянно сражалась с суровой реальностью, подобающей чиновнику, и до сегодняшнего дня, пока все сборы не были завершены, ни разу не проронила ни слезинки, что бы ни шептали у неё за спиной и какие бы оскорбления ни выкрикивали ей в лицо.
У неё не было времени на плач. При мысли о том, что в любую секунду обрываются чьи-то жизни, не оставалось возможности жалеть себя, и струна напряжения не ослабевала ни на миг.
Но чувства и разум — не одно и то же. Как только Сю Ли поняла, что все дела закончены, она тотчас поспешила в хранилище. Цзинь Лань уже очень давно не видел её в таком смятении, выплакивающую всё накопившееся горе.
— …И всё же мне далеко до вас, господин…
— Хе-хе-хе.
— …Что такое?
— Ничего. Твоё нынешнее выражение лица в точности такое же, как в детстве, когда Сю Ли проснулась и, проигнорировав тебя, стоявшего совсем рядом, бросилась прямиком к своей муцинь, а ты выглядел совершенно потрясённым. Вот я и подумал, что ты совсем не изменился.
Цзинь Лань мгновенно поник.
— …Вы… вы даже это помните…
— Конечно, помню. Ведь я тоже был рядом и тоже был глубоко уязвлён тем, что она меня проигнорировала.
— Ах… ведь с фужэнь никто не сравнится.
Цзинь Лань вспомнил прошлое, и на его лице появилось редкое ностальгическое выражение.
— Цзинь Лань, хотя Сю Ли и может стараться в одиночку, это не значит, что она сможет выжить одна.
Шао Кэ мягко убрал прядь волос с лица дочери.
— И ты, и остальные тоже… Я не могу отправиться в провинцию Ча.
Он вспомнил о правителе, который каждый день приходил в архив.
Последние три дня тот тоже отчаянно пытался сохранить душевное спокойствие, разрываясь от противоречий.
Поэтому нельзя, чтобы ещё и Шао Кэ исчез.
Для Шао Кэ он тоже был важным «ребёнком».
— Даже если ты не можешь быть рядом с ней, есть и другие дела, которые можно выполнить. Прошу тебя.
Нынешний Цзинь Лань понимал смысл этих слов.
— Слушаюсь.
Цзинь Лань мог помогать Сю Ли как член семьи и как военный чиновник.
— Я обязательно справлюсь.
От этого чёткого ответа Шао Кэ улыбнулся.
++++++++++★++++++++++++☆+++++++++++++★+++++++++++
Рассвет —
Ли Шэнь в комнате отдыха при архиве нежно расчёсывал волосы спящей Сю Ли.
— …Господин Ли Шэнь.
Ли Шэнь не обернулся, даже когда сзади раздался голос приёмного сына.
— Она вернётся. Когда это случится, подарите ей снова мандаринов, она будет очень рада.
— Как можно каждый раз дарить одно и то же? Придумай что-нибудь другое, в этот раз я непременно должен превзойти Цзю Лана!
— …Я… я постараюсь что-нибудь придумать…
Сквозь окно просачивался густой утренний туман. Словно пытаясь его прогнать, Ли Шэнь взмахнул веером.
Цзян Ю остановился позади Ли Шэня, который не собирался уходить и вяло, с каким-то странным безразличием помахивал веером.
— …Господин Цзю Лань говорил со мной о сватовстве.
Веер продолжал издавать ленивые щелчки: хлоп, хлоп.
Цзян Ю не заботило отсутствие ответа.
— Я уже счастлив, сохраняя всё как есть. В роду Хун есть ещё Бо И… Нельзя сказать, что это совсем невозможно, но… одних лишь текущих дел достаточно, чтобы мы выкладывались на полную.
Он также понимал причину, по которой Ли Шэнь дал ему фамилию Ли, и не то чтобы он горел желанием стать главой рода Хун. Всё, чего желал Цзян Ю, — это существовать ради Ли Шэня, который его приютил. Место главы рода Хун — что бы об этом ни думал Ли Шэнь — в глазах Цзян Ю было лишь одним из вариантов. Если какой-то случай изменит обстоятельства, возможно, он и займёт это место.
Но всё это дело не сегодняшнего дня.
А разговоры о женитьбе ради Сю Ли были бы проявлением ещё большей гордыни. Сю Ли, сама прокладывающая свой путь, не была той девушкой, ради которой Цзян Ю непременно должен был что-то предпринимать.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
