(…Техника? Если так подумать, то существует ли клан, способный использовать техники?)
В его сознании всплыли лица Чуньцзи и Ин Цзи. Он помнил, что эти двое определённо — в голосе Цянь Е отозвались нотки мрачного веселья, которое никогда бы не появилось у настоящего Хуа Чжэня.
— Поэтому, когда я распространял те слухи о том, что быть женщиной — это плохо, я по-настоящему отвёл душу. Похоже, та женщина тоже натерпелась немало бед. А-ха-ха, как же это приятно. Муцинь-дажэнь просто ужасающая. Будь здесь господин глава клана, всё было бы чуть лучше, но та женщина всё равно осталась бы такой. Она хочет возвыситься над мужчинами и править ими. А-а — ненавижу, ненавижу, как же это противно. Нужно непременно уничтожить её сейчас. Здесь же всё просто замечательно. Даже не верится. Если не давать женщинам странных знаний и просто растить их, они становятся такими. Здешние мужчины отлично справляются. Я, когда закончу с этой работой, и правда собираюсь сбежать и жить здесь.
Лицо Цянь Е внезапно омрачилось.
— …Впрочем, это всё равно невозможно… даже смертью оттуда не вырваться. Поэтому…
Правая рука Цянь Е резко повернулась.
В следующий миг он глубоко вонзил нож в правое бедро Ду Инъюэ.
— !!
— Не вздумай даже помышлять о побеге. Иначе Муцинь-дажэнь убьёт меня.
Приблизившись к нему, Цянь Е вытащил нож и медленно перерезал подколенные сухожилия на обеих ногах.
В голове Ду Инъюэ всё помутилось.
— …Я даже немного завидую. Ты хоть и мужчина, но Муцинь-дажэнь считает тебя нужным. Хотя на самом деле ей нужен не ты, а Ян Юэ… Я тоже хотел бы получить от неё хоть каплю похвалы. Сейчас-то я уже оставил надежду, но раньше мне виделись сны. Я мечтал, что она будет хоть немного добрее ко мне. Ведь я не по своей воле родился мужчиной, родился бесполезным существом. Слышал, здешние «нян» очень добры к своим детям? Как же завидно. Пусть даже теперь, но найдётся ли кто-нибудь, кто станет мне «нян»…
Он приподнял челку Ду Инъюэ и, словно ребёнок, склонив голову набок, пристально уставился на него.
В его глазах мерцали отблески, колеблющиеся между ясностью рассудка и безумием.
— Послушай, а твоя нян была добра к тебе?
— …Меня она едва не убила… а потом хотела съесть.
Глаза Цянь Е округлились. В мгновение ока в них отразились сочувствие и жалость, и он небрежно бросил нож на пол.
— Правда? Вот оно как. Тогда прости. Я как раз думал, не выколоть ли тебе глаза на всякий случай. Но не буду. Ах, какое разочарование. Всё же не стоило мечтать о женщинах. Реальность оказалась слишком жестокой.
В этот момент пять мужчин в белых одеждах, похожих на последователей учения, пришли за Цянь Е.
Увидев израненного Ду Инъюэ, которого Цянь Е пытал раз за разом, один из них нахмурился.
— Шао-е, пусть он и не умрёт, не делайте слишком много лишнего. В теле этого юноши запечатан могущественный сяньжэнь, обладающий силой, равной силе Принцессы Цянвэй. Хотя здесь наложены сильнейшие барьеры, это не гарантирует, что их не разрушат какими-нибудь способами, как это случилось в прошлый раз с Принцессой Цянвэй.
— Да-да, это ведь великий план Муцинь-дажэнь по возрождению дома Пяо. В прошлом поколении одна лишь Принцесса Цянвэй дала такой огромный прирост силы, так что в этот раз нужно использовать всё, что удастся собрать? Заполучить в свои руки всё желаемое — это так в стиле Муцинь-дажэнь. Она даже этих Сай-басянь превратила в инструменты. Насколько же жадными могут быть женщины? Просто жуть. Кстати, пора бы мне уже вернуться в собственное тело. Обоих ведь уже поймали. Теперь-то можно?
Пока Цянь Е, ворча, разворачивался, Ду Инъюэ, дрожа всем телом, выдавил из себя голос:
— …Прошу, подождите.
— Что такое?
— …Вы знали заранее… об эпидемии этой болезни?
— Ну что за глупый вопрос. Конечно знал, потому и воспользовался этим. Из-за обязанностей клана наши люди постоянно перемещаются повсюду. Изменения климата, рельефа, движение луны и звёзд, миграция животных и то влияние, которое всё это оказывает на землю — всё это стекается в главную семью и постоянно анализируется. Поэтому, если из-за чего-то подобного где-то должно что-то случиться, в общих чертах это можно предсказать. Хотя метод лечения нам всё же не был известен. Хм, надо же, вы всё-таки смогли его найти. Для людей из императорского двора вы неплохо постарались.
Наткнувшись на исполненный скорби и боли взгляд Ду Инъюэ, Цянь Е заговорил с презрением:
— Почему ты злишься? Даже мы выбиваемся из сил, просто чтобы защитить вас. Мы ведь отбиваемся от всех этих лезущих отовсюду злых духов чимэй-ванлян. С чего бы нам заходить так далеко? Это ведь не наша работа, правда? Это работа для Гуаньфу и императорского двора. Зная, что каждые несколько десятков лет из-за воды что-то случается, все всё равно ведут себя так, будто их это не касается, и списывают все беды на небесную кару. Это результат того, что каждый счищает снег только перед своими воротами? Разве это не то, что вы заслужили сами? Скажу заранее: когда мы только прибыли на эту гору, мы каждый раз говорили им, спускаясь вниз: «Скоро случится беда, поэтому воду нужно обязательно кипятить перед использованием». В итоге над нами только смеялись или бросали камни. И всё закончилось вот так. Я знал, что они не послушают. Люди ведь ни о чём не задумываются, пока беда не коснётся их самих.
В глазах Ду Инъюэ фигура Цянь Е начала расплываться.
В уголках его плотно сжатых губ показалась кровь, стекающая каплями.
— У него закружилась голова.
(Использовать это лицо, этот голос.)
Чтобы произносить подобные слова?
Устами того человека, который любил людей и жизнь больше, чем кто-либо другой — !!
(Непростительно.)
«Не смеши меня!» — хотел закричать он.
Ду Инъюэ не поддался на обман. Он видел скрытую за этими вполне логичными речами ненависть, острую, словно лезвие ножа.
Но прежде чем он успел выплеснуть чувства, сознание оборвалось, и он погрузился в глубокую, бесконечную тьму.
— …Значит, пока вы с Чжу Лань были в деревне Шижун, Сян Лин туда не приходила?
Когда Сю Ли и остальные добрались до окрестностей деревни Шижун, они не стали входить в неё сразу, а предпочли разбить лагерь на некотором расстоянии. Вероятность того, что за деревней Шижун следят, была очень высока. Если станет известно о прибытии Сю Ли, секта Сесянь могла принять меры предосторожности или предпринять что-либо ещё. Они хотели по возможности избежать этого.
— Такая девушка не приходила. Ну вот, дикие овощи нарезаны.
— Спасибо тебе, Чжу Лань.
Готовя ужин, Сю Ли нахмурилась. До самого конца в повозках союза Цюаньшанлянь, прибывших в город Хулинь, Сян Лин так и не появилась. Поначалу Сю Ли была настолько занята лечением и уходом за больными, а повозки сновали так часто, что она не успела всё проверить, но… если Сян Лин добралась до города Хулинь, она несомненно должна была навестить Сю Ли в столице округа.
Раз её не было, значит…
— Ах… должно быть, она сошла с повозки на полпути и в одиночку отправилась в деревню Шижун…
Помогая Ли Ин колоть дрова и носить воду, Янь Цин вздохнул. К слову, врач Е в полном одиночестве и в прекрасном расположении духа потягивал вино в ожидании обеда.
— Но ведь Сян Лин нет и в деревне Шижун, верно?
Янь Цин, который уже успел однажды в одиночку разведать обстановку в деревне, кивнул.
— Да. Там только человек тридцать дядей и да-е споро убираются, рубят дрова и чинят дома, обвалившиеся под тяжестью снега. Все говорят, что не видели никого, похожего на Сян Лин.
— Значит, та женщина, скорее всего, случайно забрела в деревню как раз тогда, когда она превратилась в безлюдную зону, и её по ошибке утащили на гору? Ведь эта «секта Злых Бессмертных» собиралась принести тебя в жертву, верно?
Ли Ин сгружал дрова с повозки и украдкой поглядывал на Сю Ли. Он действительно был сообразительным юношей. Ведь Сю Ли и Янь Цин тоже могли додуматься только до такой причины.
— …Похоже на то. Наверняка в «секте Злых Бессмертных» её по ошибке приняли за сяоцзе. Такая молодая девушка, как Сян Лин, пришедшая в одиночку в опустевшую деревню — это в любом случае привлекает внимание… Что ж, теперь нам нужно спасти ещё одним человеком больше.
Спасти?
Сю Ли внезапно погрузилась в раздумья. Ей казалось, что в этих словах есть что-то неправильное.
Сян Лин могла нервничать, но Чай Линь говорила, что она очень хладнокровна. Сю Ли была того же мнения. Она не стала бы действовать опрометчиво. Так что, если она действительно попала в руки «секты Злых Бессмертных» по чистой случайности?..
Что же она делает сейчас?..
※※※※※
Сян Лин в тесной и тёмной темнице отчаянно ухаживала за больными.
Отовсюду доносились несмолкающие приглушённые стоны.
— Вот вода. Медленно… Вот так, пей ты медленно, пожалуйста.
— …Так это ты та самая женщина-губернатор?
Вслед за этими словами последовал удар в спину. Очнулась она уже в камере.
В этом месте, пропитанном стонами и резким запахом гнили, на полу корчились несколько человек, а другие неподвижно сидели, уставившись в пустоту. Если присмотреться, можно было заметить, что животы лежащих неестественно вздуты.
Сян Лин, слышавшая о болезнях в деревне Шижун от Ду Инъюэ и Янь Цина, быстро догадалась о причинах. И в то же время она поняла, где находится. Если в деревне Шижун ещё оставались больные, то это место — «секта Злых Бессмертных» на горе Жуншань.
Вспомнив голос, который она слышала перед обмороком, девушка поняла, что её ошибочно приняли за Сю Ли.
И тогда она осознала кое-что ещё.
(..Неужели Сю Ли-сяоцзе придёт сюда?..)
Нападавшие действовали так, будто заранее готовились нанести удар в спину. Значит, они знали, что Сю Ли придёт в опустевшую деревню… нет, на гору Жуншань.
(Да… она обязательно придёт. Ни Сю Ли, ни Янь Цин не смогут бросить людей, томящихся здесь в неволе. И к тому же…)
Сян Лин медленно открыла глаза. Ду Инъюэ, исчезнувший в деревне Шижун, возможно… нет, наверняка…
(На горе Жуншань!..)
Осознав это, Сян Лин решила делать всё, что в её силах: искать Ду Инъюэ, ухаживать за больными, поджидать удобный случай для побега и хорошо питаться, чтобы восстановить силы.
По мере того как она воплощала свои намерения в жизнь, её возможности постепенно росли.
— Поешь ты, пожалуйста.
Еду для старика Сян Лин готовила сама. Местная стряпня была из рук вон плохой, поэтому после долгой словесной перепалки со стражниками ей всё же удалось добиться от них уступок.
Раз уж Сян Лин была здесь самой здоровой и бодрой, она должна была стать для остальных опорой.
…Она закрыла глаза, воскрешая в памяти лицо Ду Инъюэ — таким, каким видела его в последний раз.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
