— Женитьба — это путь, через который в жизни должен пройти каждый!..
Стенания Юй-линъи, как обычно, эхом разнеслись по коридору. Раздался топот милых маленьких ножек «топ-топ-топ», и пушистый Юй-линъи, подобно порыву ветра, ворвался в кабинет Юй Шуня.
— М-м, Чжэн-шаншулин, Его Величество сюда не заходил?
— Нет, я и сам только что пришёл.
Кроме обернувшегося с удивлённым видом Юй Шуня, в комнате действительно никого не было.
Но, несмотря на это, Юй-линьинь оглядывался по сторонам, выискивая фигуру Лю Хуэя.
И хотя сам он был предельно серьёзен, со стороны его вид казался чрезвычайно милым.
— М-м-м, и вправду, его здесь нет. Опять сбежал…
Вид понурившего плечи Юй-линьиня был настолько очарователен, что Юй Шунь невольно попытался его утешить:
— Юй-линьинь, Его Величество ещё так молод, вам не стоит так сильно беспокоиться.
Юй-линьинь тихо вздохнул и покачал головой.
— Если бы покойный король, помимо Его Величества, оставил после себя и других наследников прямой крови, мне не пришлось бы так отчаянно за ним бегать. Юй Шунь-дажэнь, задумывались ли вы когда-нибудь, почему со времён короля Цан Сюаня только семь семей, род Пяо и королевский род смогли сохранить прямую наследственную линию до наших дней?
— Это…
— Семь семей, род Пяо и королевский род — эти девять домов при любых обстоятельствах обязаны продолжать прямую линию крови. Нельзя допустить, чтобы на Драконьем троне восседал кто-то, не принадлежащий к роду Цан, а столицей может быть только Гуйян. Сяньдуншэн существует именно для того, чтобы оберегать это правило. Именно поэтому даже покойный король не позволил прерваться кровным узам этих девяти домов…
Юй Шунь невольно широко раскрыл глаза.
Слухи о том, что Сяньдуншэн, не щадя жизней, охраняет Драконий трон рода Цан, ходили с самого основания государства. Лишь Сяньдуншэн вправе проводить церемонии передачи титула и восшествия на престол, поэтому любой подданный, желающий узурпировать власть, должен был во что бы то ни стало подчинить себе это ведомство. Однако каждый раз все чиновники Сяньдуншэна давали прямой отпор; какими бы жестоким пыткам и кровавым расправам они ни подвергались, они оставались непоколебимы и оберегали Драконий трон по сей день.
Можно сказать, что кровная линия короля Цан Сюаня сохранилась до сих пор во многом благодаря титаническим усилиям Сяньдуншэна.
— Какие бы причины ни были у Его Величества, я обязан исполнять свой долг. В любом случае, сопротивление Его Величества не продлится долго… Сейчас мы все гоняемся за ним, поэтому другие чиновники помалкивают. Но если Его Величество и дальше не введёт ни одну женщину в Хоугун, окружающие этого так не оставят. Хотя покойный король тоже женился лишь после тридцати лет, тогда это было вызвано положением дел в стране…
Внезапно Юй-линьинь опустил голову, словно осознав что-то.
— …Кстати говоря, черты лица Его Величества немного напоминают лик покойного короля… Боюсь, Его Величество тоже…
Последние слова, сказанные в раздумье, замерли на губах бормочущего Юй-линьиня.
— Юйю-дажэнь, если кровная линия короля Цан Сюаня прервётся, что это будет означать?
Юй-линьинь поднял взгляд из-под своих белоснежных бровей и посмотрел в лицо Юй Шуню. В силу своей профессии он умел читать по лицам.
— Юй Шунь-дажэнь, хоть вы и занимаете пост канцлера, вам нет нужды взваливать всё на свои плечи. Заботы о таких делах входят в обязанности Сяньдуншэна и глав великих домов, так что вам достаточно просто исполнять свой долг… И тогда, когда пробьёт час, вы обретёте то, к чему стремитесь.
В тот миг, когда Юй Шунь замер в изумлении от этих пророческих слов, Юй-линьинь, полный боевого задора, вскинул кулак.
— Что ж, до встречи! Я во что бы то ни стало заставлю Его Величество жениться!..
И затем маленькое тело Юй-линьиня, словно порыв ветра, умчалось прочь.
— Вот что говорят люди, Ваше Величество.
Из-под стола донёсся глухой стук — похоже, Лю Хуэй ударился головой, когда пытался выбраться. Спустя мгновение он, потирая лоб, вылез наружу, озираясь как вор, с таким видом, будто вот-вот расплачется.
— Прости, что занял твой стол.
— О чём вы…
Юй Шунь горько усмехнулся. Только что Лю Хуэй, внезапно ворвавшись с криками: «Укрытие! Укрытие!», влетел в кабинет, и Юй Шуню пришлось встать со стула, уступая ему место под столом.
— На самом деле… Гу не то чтобы категорически против женитьбы…
Глядя на надувшегося Лю Хуэя, который принялся заваривать чай, Юй Шунь без удивления произнёс:
— В таком случае, Ваше Величество, у вас наверняка уже есть та, кто вам дорог?
Лю Хуэй вздрогнул, и кипяток пролился мимо чайника. Увидев это, Юй Шунь улыбнулся.
— Ваше Величество, у вас ведь есть то, чего вы желаете?
Услышав мягкий вопрос Юй Шуня, Лю Хуэй невольно кивнул.
— Не могли бы вы перечислить свои желания? Сколько угодно, я никому не скажу.
Лю Хуэй честно поведал о том, чего «желал», — о вещах, о которых никогда и никому прежде не говорил. Разумеется, желание было не одно. Возможно, дело было в проникающем в самое сердце нежном голосе Юй Шуня, но Лю Хуэй искренне открылся ему, человеку, казалось бы, постороннему.
— …Хотя я и понимаю, что это несколько жадно, но сам не заметил, как желаний со временем становилось всё больше и больше…
Глядя на Лю Хуэя, который под конец речи понуро опустил голову, Юй Шунь с улыбкой сказал:
— Я понял.
— А?
— Я постараюсь что-нибудь придумать для Вашего Величества.
Лю Хуэй в изумлении застыл.
— При… придумать?
— Всё будет хорошо. Если подобрать верный подход, я полагаю, всё это можно связать воедино, словно плети батата.
— …Плети батата…
Юй Шунь перевёл взгляд за окно. Где-то там, в далёком краю, была провинция Чачжоу, в которой он провёл десять лет.
— Ваше Величество, в прошлом я тоже был человеком без особых притязаний.
Лю Хуэй поднял голову и встретился взглядом с Юй Шунем, в чьих глазах таилась воля, гибкая, словно ветви плакучей ивы.
— С тех пор как моя нога была искалечена, мне казалось, что даже идти по жизненному пути стало труднее, чем прежде… Счастье, которое для других было само собой разумеющимся, для меня стало чем-то недосягаемым, и с этим ничего нельзя было поделать — так я думал раньше. О том, чего нельзя получить, я не смел и мечтать с самого начала… А если вещь была мне дорога, я просто откладывал её в сторону, чтобы не сломать, и лишь наблюдал издали…
Горло Лю Хуэя слегка дрогнуло.
— Но, Ваше Величество, в конце концов, я не святой… И всё же мне хотелось, чтобы любимый человек был рядом…
— И хотелось, чтобы верные друзья сказали мне: «Ты мне нужен»…
— Хотя я понимал, что должен отступиться, но никак не мог этого сделать…
Юй Шунь опустил взгляд на свои ладони, словно в них покоилось невидимое сокровище.
— …Вероятно, это нечто крайне важное и необходимое. Словно вода для деревьев и цветов. Ваше Величество…
Ласковый голос мягко всколыхнул сердце Лю Хуэя, погружённого в глубокие раздумья.
— Мой долг — помогать Вашему Величеству. О вещах невыполнимых я, разумеется, прямо так и скажу, но я не стану требовать от вас отказываться от того, от чего отказываться не обязательно… Давайте же приложим тайные усилия.
— Гу — король…
— Да. А моя работа — исполнять желания Вашего Величества.
Лю Хуэй опустил голову, в конце концов прижавшись лбом к поверхности стола.
— Позвольте мне исполнить ваши желания, мой государь. Чтобы Ваше Величество, постоянно от всего отказывающийся, не превратился в будущем в пустую оболочку, развеянную по ветру…
Лю Хуэй тихонько вздохнул; он всегда считал это непостижимым.
— …Почему… ты так добр ко мне?
Услышав эти слова, Юй Шунь невольно от удивления широко раскрыл глаза, но почему-то на его лице промелькнула мимолётная печальная улыбка. Он разомкнул губы, собираясь что-то сказать, но на полпути снова их сомкнул.
— Господин Юй Шунь?
— …В таком случае, почему Ваше Величество внезапно назначили меня канцлером?
— М-м? Потому что ты мне нравишься.
— …А?
— Разве во время церемонии восшествия на престол ты не отчитал меня хорошенько?
Лю Хуэй признался, одновременно вспоминая о Сю Ли.
— Похоже, мне по душе те, кто обычно добр ко мне, но в нужный момент способен на суровую отповедь. Если так рассуждать, то господин Юй Шунь, несомненно, именно тот тип людей, что мне по душе.
Услышав столь чистосердечное признание, Юй Шуню оставалось только рассмеяться.
— Ну… я вовсе не считаю, что проявляю к Вашему Величеству какую-то особенную доброту…
Юй Шунь, казалось, о чём-то задумался и в то же время с некоторым замешательством тяжело вздохнул.
— …Глядя на Ваше Величество, я кое-что вспомнил о прошлом…
Даже не глядя в сторону Юй Шуня, можно было почувствовать его улыбку.
Так оба погрузились в уютное молчание. Спустя некоторое время успокоившийся Лю Хуэй повернул голову к Юй Шуню.
— …Я понял. Я знаю, почему шаншу Хун так любит тебя.
— Что?
— Ты немного похож на Шао Кэ.
— Я? Как такое возможно? Однажды я даже в гневе побил Ли Шэня.
— Что?! Побил?! Побил шаншу Хуна…?!
— Да, потому что это было невыносимо, я на мгновение потерял самообладание… Но это был первый и последний раз. Когда я сержусь, Ли Шэнь и Фэн… то есть Ци Жэнь, чаще всего первыми склоняют передо мной головы с извинениями; частенько они приходят извиняться вместе. Как ни крути, я никак не могу быть похож на Шао Кэ-дажэня.
Лю Хуэй в изумлении раскрыл рот и не мог проронить ни слова. О ком это он? Почему-то ему показалось, что за спиной Юй Шуня воссияло сияние Будды.
В этот момент послышался топот шагов, и Лю Хуэй невольно вздрогнул. Даже Юй Шунь мог понять, что эти шаги не принадлежали Юй Линьиню; казалось, Лю Хуэй был доведён до крайнего душевного изнеможения.
Юй Шунь невольно вздохнул, переполненный чувствами. Последние десять лет его начальником был человек, которому неведомо было само понятие «душевных терзаний», — в некотором роде своенравный повеса; нынешний же король в его глазах выглядел словно маленький кролик.
— …Ваше Величество, на самом деле вы могли бы выйти в город вместе с господином Цзяньгу и генералом Ланем, чтобы немного развеяться.
— …Что?!
— Сегодня и завтра как раз выходные, и нам пора бы уже заняться поисками господина Югу.
Лицо Лю Хуэя слегка напряглось.
— Позже я расспросил Линь, и, похоже, он из тех людей, кого Ваше Величество должны пригласить лично. Конечно, уходить на весь день нельзя, поэтому сделаем так: во второй половине дня я приступлю к чтению прошений, а Ваше Величество сможете выйти после полудня, так как некоторые вопросы я могу решить своей властью. Однако до наступления темноты вы обязаны вернуться к работе. Будьте готовы, я не такой уж добряк.
Лицо Лю Хуэя тут же просияло. Если бы он мог избежать преследования «господина Юй», то не пожалел бы и миллиона лянов золота.
— О! Тогда я немедленно отправлюсь на поиски Цзян Ю и Цзю Ина!
Стоило ему подняться, как Лю Хуэй снова оглянулся и с некоторым беспокойством посмотрел на Юй Шуня.
— Кстати говоря, ты, кажется, отказался от назначения личного телохранителя?
— Да, пока в этом нет необходимости. Я ещё не совершил ничего такого, за что меня могли бы убить.
Юй Шунь кончиками пальцев поправил перья на веере и, прежде чем Лю Хуэй успел возразить, продолжил:
— …К тому же я считаю, что стоит поверить в то, что со мной ничего не случится.
— О?
— Нет, правда, никаких проблем. Прошу Ваше Величество не слишком баловать своего подданного.
— Но я только что слышал от тебя, что твоя нога была ранена?
Юй Шунь невольно подивился острому слуху Лю Хуэя и собственной неосторожности, и горько усмехнулся. Хотя эта нога больше не причиняла ему беспокойства, когда воспоминания возвращаются, дыхание всё равно немного перехватывало.
— …Это дело прошлого, прошу Ваше Величество не беспокоиться об этом.
Юй Шунь, опустив ресницы, лишь улыбнулся и произнёс эти слова.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
