Дрожа от ярости, Цзян Ю решительно отвернулся.
Он мог бы этого не делать, но Цю Ин почему-то обожал полунамеренно испытывать на прочность и без того исчерпанное терпение Цзян Ю.
— Твой топографический кретинизм, кажется, совершенно неизлечим. Цзян Ю-дажэнь, прозванный первым талантом двора, на деле — абсолютный пространственный идиот: он не может дойти до цели, если не пристроится с невозмутимым видом за кем-нибудь в хвост. Интересно, скольким людям об этом известно?
Терпение Цзян Ю окончательно лопнуло.
Благополучно добравшись до архива, Цзян Ю отпер его ключом, который стащил без спроса.
Внутри архива царила кромешная тьма.
В пространстве, пропитанном слабым запахом старых книг, бесчисленные стеллажи тонули во мгле. Место, которое должно было быть знакомым до мелочей, теперь вызывало невольное ощущение, будто он заблудился и попал в иной мир.
Держа в руке свечу, Цзян Ю развернул свёрток на ближайшем столе. Увидев то, что оттуда выкатилось, Цю Ин нахмурился.
— Что это за штука?
— Неужели сам не видишь? Баоцзы.
— О, это баоцзы? Весьма оригинальная форма. В какой паршивой лавке ты их купил? Нужно ещё постараться, чтобы они так перекосились.
На лбу Цзян Ю вздулась вена — все они одинаковы.
— Разве форма имеет значение, если их можно есть?
— …Неужели ты сам их приготовил?
— Тот человек заставил меня.
С тех пор как полмесяца назад Цзян Ю вынудили продемонстрировать свои баоцзы, больше похожие на лепёшки, он почти каждый день по приказу начальника упражнялся в их приготовлении. Однако его мастерство ничуть не выросло, а плоская форма изделий не выказывала никаких признаков эволюции. Цзян Ю, обладавший выдающимися способностями в государственных делах, похоже, был совершенно лишён таланта к лепке баоцзы.
Услышав это, Цю Ин разразился хохотом, да так, что схватился за живот.
— …Ха-ха! Единственный человек в мире, способный заставить тебя лепить баоцзы — это Хун-шаншу из ведомства чинов Либу! Ха-ха-ха-ха!
— Да чтоб ты лопнул от смеха!
— Твои… твои баоцзы ручной работы ценнее, чем посмертные творения великого художника Лан Жунжун!
Утирая слёзы, выступившие от смеха, Цю Ин потянулся к баоцзы причудливой формы, но Цзян Ю шлёпнул его по руке прежде, чем тот успел их коснуться.
— Ты чего? Жалко одного, что ли? Разве нельзя перекусить во время изгнания призрака?
— Дурак! Ты думаешь, в такой важный момент есть время на перекусы?
— …
«Тогда для чего они?» — невольно вопрошал взгляд Цю Ин. Цзян Ю высокомерно ответил:
— Это наживка для призрака.
— А?
— Шао Кэ-дажэнь говорил, что призраку, обитающему в архиве, вроде бы нравятся баоцзы.
Цю Ин перестал улыбаться и молча уставился на старого друга.
— Проклятье, ну и где этот чёртов призрак? Почему он до сих пор не явился!
Прошла четверть часа с тех пор, как они приготовили баоцзы.
Цзян Ю, притаившись за стеллажом, раздражённо сверлил взглядом стол, на котором лежало угощение.
Цю Ин казалось, что это больше похоже не на изгнание призрака, а на поимку кухонного воришки, но он благоразумно промолчал. К тому же он задавался вопросом: едят ли призраки настоящую еду? Впрочем, он оставил эти мысли при себе, видя, насколько серьёзно настроен Цзян Ю.
— …Кстати говоря, почему тебя так заботит этот архивный призрак?
Цю Ин озвучил свой вопрос.
В конце концов, слухи о привидениях в императорском дворце не были редкостью. То в каком-нибудь озере посреди ночи покажется утопленница, то в какой-нибудь комнате бродит безголовый труп в поисках своей головы — если начать считать, то истории о духах заполонили буквально каждый угол.
— Мне плевать, существуют призраки или нет, до тех пор, пока они не мешают службе, — твёрдо, как отрезал, произнёс прагматичный Цзян Ю.
— Но если он завелся в архиве, это проблема.
— Почему?
— Если в архиве бродит призрак, что будет, если с Шао Кэ-дажэнь что-нибудь случится?
Шао Кэ отвечал за хранение книг в архиве. По этой причине он проводил там большую часть дня, а иногда и вовсе оставался на ночь.
Что делать, если это и правда призрак? Одно дело — не знать о его существовании, но раз уж Цзян Ю, глубоко уважавший Шао Кэ, узнал об этом, он не мог остаться в стороне.
— …Ты и впрямь очень любишь Шао Кэ-дажэнь.
— А ты разве нет?
— Ох-ох, я тоже искренне уважаю его во многих смыслах. Но я совершенно не понимаю, почему такой человек прозябает в подобном месте.
Шао Кэ, целыми днями просиживавший в архиве за книгами, в глазах большинства чиновников был бездельником, которого попросту игнорировали. Отчасти это объяснялось его мягким характером. Однако любой, кто обладал истинной проницательностью, после первой же беседы с ним понял бы, сколь глубоки его познания и сколь гибким умом он наделён. В этом отношении Шао Кэ можно было назвать редчайшим талантом.
Хотя Цзян Ю и гордился своими знаниями, даже он не мог сравниться с Шао Кэ. Шэншан и высокопоставленные сановники, которые, не ведая об этом, позволяли ему пропадать в архиве, в его глазах были круглыми дураками.
— К тому же Шао Кэ-дажэнь…
— Что?
— …Что?
— …Нет, ничего.
Удивившись тому, что Цзян Ю, вопреки обыкновению, осекся на полуслове, Цю Ин сменил тему.
— К слову, ты довольно свободен. Разве ты не должен следовать за Шэншан?
— Даже не напоминай мне об этом!
Услышав этот голос, в котором вновь разгорелось раздражение, Цю Ин прыснул.
— Тебе тоже приходится несладко.
— А ты-то сам? Разве твоя работа не заключается в том, чтобы охранять этого идиота-Шэншан?
— Верно-верно, у меня тоже совершенно нет работы. Потому я и нашёл время составить тебе компанию.
По идее, оба они считались выдающимися представителями молодого поколения среди гражданских и военных чинов, но сейчас оба остались не у дел и опустились до того, чтобы глубокой ночью ловить призрака на приманку из баоцзы… От этой мысли Цзян Ю стало тоскливо.
— Ладно тебе, это ведь доказательство мирных времен, разве не чудесно?
— Что в этом чудесного!
Стоило ему выкрикнуть это, как Цю Ин резко зажал ему рот. Цзян Ю не успел даже удивиться, как до его ушей донёсся едва слышный звук.
Скрип — это открылась дверь. Если бы её распахнуло ветром, звук был бы совсем иным.
Перед затаившими дыхание мужчинами в архив беззвучно проскользнуло нечто, похожее на белёсый силуэт. Свеча уже была погашена, и вокруг царила мгла, но благодаря яркому лунному свету, льющемуся из дверного проёма, они смогли разглядеть белую тень.
Внезапно рядом с тенью что-то мелькнуло, наподобие огонька.
«Блуждающий огонь?» — Цзян Ю спокойно прищурился, но не успел он ничего разобрать, как свет исчез.
Ещё более расплывчатая белая тень застыла в дверях, словно в нерешительности.
Прошло неизвестно сколько времени, и вдруг белая фигура шевельнулась.
Беззвучно, словно скользя, она приблизилась к столу с угощением, и было видно, как край рукава потянулся к баоцзы. А затем:
— …Невкусно…
Даже случайный призрак решил придраться к его творению — этого Цзян Ю стерпеть уже не мог.
— Да что же вы за сволочи такие! Всего лишь жалкий призрак, а ещё смеешь жаловаться на вкус!
Белое нечто, услышав звук, мигом метнулось к дверям. Цю Ин тут же перепрыгнул через стол и выхватил меч. Однако клинок рассёк лишь пустоту.
— Уклонился.
Хотя оба бросились за белой тенью вон из архива, она уже бесследно исчезла.
— Шао Кэ-дажэнь, оно появилось.
На следующий день Цзян Ю с серьёзным лицом докладывал об этом Шао Кэ, а рядом с ним стоял Цю Ин, которого так и притащили сюда прямо с тренировки по фехтованию. Шао Кэ крайне озадачило столь внезапное заявление.
— Появилось? Что ты имеешь в виду?
— То самое привидение, о котором вы упоминали вчера.
Шао Кэ округлил глаза:
— Прошлой ночью ты ходил в архив?
— Именно. Глубокой ночью туда тайком пробралось некое белое нечто. И ведь в кромешной тьме оно жадно заприметило баоцзы, да ещё и хватило наглости жаловаться, что специально приготовленное угощение оказалось невкусным.
Лицо Шао Кэ приняло странное выражение — казалось, он из последних сил сдерживает смех.
— Ничего смешного! — возмутился Цзян Ю.
— А если оно причинит вред Шао Кэ-дажэнь? В таком случае я непременно должен его поймать!
— Поймать привидение?
— Или прогнать.
Шао Кэ в замешательстве склонил голову набок:
— Но ведь оно не сделало ничего дурного… Прогонять только за то, что оно привидение, как-то даже жалко.
Несмотря на некоторую странность этих слов, Цзян Ю с готовностью с ними согласился.
— Ваша правда. Раз так, для начала нужно выяснить, не является ли оно злым духом.
Этот человек оставался серьёзным в любой ситуации. Услышав, как вдумчиво Цзян Ю рассуждает о разработке плана действий, Шао Кэ не стал смеяться, а лишь кивнул и развязал лежавший рядом свёрток.
— Тогда вот, это вам обоим, — смущённо улыбнулся Шао Кэ. — Моя дочь принесла. Угощайтесь. На пустой желудок много не навоюешь. Надеюсь, вам придётся по вкусу.
В свёртке лежали пухлые баоцзы, которые на вид совсем не походили на те, что продаются в лавках.
— О, а вот эти выглядят как настоящие баоцзы, такие пышные! Вот какими они должны быть, Цзян Ю!
— Состав у них одинаковый!
— До сих пор я тоже считал, что главное — это суть, но после твоих баоцзы, глядя на эти, начинаю понимать: внешность тоже важна. Как бы это сказать… вид, пробуждающий аппетит, имеет значение… Хм, впрочем, старания женщин сами по себе милы, так что даже если они получаются не слишком пышными, в этом нет ничего страшного.
— Что ты несёшь, идиот?!
Однако в споре об угощении Цзян Ю пришлось признать правоту Цю Ина. Аромат и впрямь был невообразимо аппетитным… да и выглядели баоцзы очень вкусно.
Шао Кэ достал несколько баоцзы и протянул им. Цзян Ю решил с благодарностью принять угощение.
— Пойду заварю вам чаю. Всё равно до полудня вряд ли кто заглянет.
— О, я помогу.
— Не стоит, просто подождите здесь, это не займёт много времени.
Раз Шао Кэ так сказал, Цзян Ю ничего не оставалось, кроме как уступить. Молодые люди вежливо поклонились и отправились ждать в соседнюю комнату за столом.
Убедившись, что оба скрылись за книжными шкафами, Шао Кэ бросил взгляд себе за спину и тихо вздохнул.
— Шэншан, нельзя говорить, что угощение, которое для вас специально готовили, невкусное. И сколько раз я повторял: не стоит подбирать и есть что попало.
Человек, перелистывавший книги в слепой зоне за шкафом, тоже тихо вздохнул.
— Мы любим сладости. К тому же то, чем ты обычно Нас угощаешь, и впрямь очень вкусно… А та штука… мало того что форма у неё была странная, так ещё и вкус прескверный.
Затем собеседник, словно внезапно о чём-то вспомнив, спросил:
— Для Нас ещё остались баоцзы?
Шао Кэ снова тяжело вздохнул.
— Как бы то ни было, мы хотя бы выяснили, что это привидение любит баоцзы.
Цзян Ю вывел на листке бумаги: «Любит баоцзы», а Цю Ин, подпирая подбородок рукой, лишь сокрушённо вздохнул.
— Цзян Ю, если хочешь знать моё мнение, это вовсе не привидение, а человек.
— Что?
— Оно уклонилось от моего меча. Станет ли привидение так поступать? Ему ведь всё равно не грозит смерть. Если бы это был призрак, клинок должен был пройти насквозь, разве нет?
Выслушав замечание Цю Ина, Цзян Ю медленно покачал головой.
— Глупости. Можно предположить, что это сработал прижизненный рефлекс, и оно уклонилось неосознанно. Даже привидению вряд ли понравится, когда в него тычут мечом. Если бы я был на его месте, я бы тоже уклонился.
— …
— Однако в твоих словах есть доля истины.
Лицо Цзян Ю приняло сложное выражение.
— Если это всё же человек… значит ли это, что он весьма искусен?
— Да, то, как он ушёл от моего удара… Движения были отточенными.
Цю Ину было всего двадцать четыре, но он уже занимал пост генерала, а его мастерство владения мечом позволяло ему входить в пятёрку лучших воинов элитной армии Юлинь. Если оставить в стороне особенности его характера, даже Цзян Ю не мог не признать его силу, а потому, пусть и неохотно, позвал его на помощь, чтобы изловить привидение.
— Что ж, для начала выясним, привидение это или нет.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
