Предыдущий Чёрный Волк, который без устали размахивал грозным клинком ради покойного короля Цзянь Хуа.
— Если… если со мной вдруг случится какая-нибудь беда, поручаю того ребёнка вашей заботе. Что касается его самого, он подобен ведру с дырками на обоих концах. Юноша, который совершенно не умеет думать о себе.
Пожалуйста, не забывайте об этом — именно так предыдущий Чёрный Волк просил Цюань Юй.
— Тот ребёнок отнюдь не идеален.
Предыдущий Чёрный Волк называл Шао Кэ особым именем.
— Позаботьтесь о Куэйдо.
Вскоре после этого предыдущий Чёрный Волк скончался.
III
По пути к хранилищу, неся на руках Чжу Цуй, Шао Кэ наконец осознал, почему Сяо-тайфу сказал, что «давно этого не видел».
— Неужели я завязал волосы наверху…
Волосы были собраны не у шеи, как обычно, а на затылке. Должно быть, погружённый в мысли о Бэйдо, семье Хун, Сю Ли и прочем, он неосознанно закрепил их именно так. То, что он заметил это только сейчас, подтверждало: в его голове и впрямь воцарился беспорядок. И то, что Сяо-тайфу насквозь это увидел, было крайне скверно.
Войдя в опочивальню хранилища, он поспешно приготовил множество шерстяных одеял и устроил постель.
«Куэйдо» — почему-то это имя пробудилось в самой глубине его сердца.
«Глава созвездий», несущий смерть всему сущему.
В мыслях Шао Кэ промелькнул образ того человека, что дал ему это имя… Если подумать, он сам уже незаметно перешагнул возраст того человека.
— Людей, знавших его, становится всё меньше и меньше.
Даже Чжу Цуй и Бэйдо ничего не знали о предыдущем Чёрном Волке.
Шао Кэ разжигал огонь в жаровне и время от времени поглядывал на Чжу Цуй.
(…Хотя она с малых лет была смышлёной, Чжу Цуй совершенно не умеет вышивать, и это наверняка наше с женой влияние…)
Если начальное воспитание дало сбой, исправить его потом очень трудно, и это был наглядный пример. Поскольку и он сам, и его жена выросли в довольно специфических условиях, им было сложно научить Чжу Цуй «нормальным» вещам. Будучи «Чёрным Волком», он был уверен, что сможет использовать в качестве оружия даже рыбью кость, но в обычной жизни это было неприменимо. Хотя его кредо гласило: «если расслабляться, то до самого конца»… амплитуда этого расслабления, кажется, была слишком велика.
— Чжу Цуй уже так выросла…
Она превратилась в прекрасную, воспитанную и добронравную гунян… Она могла бы прожить жизнь, полную счастья, и Шао Кэ до сих пор глубоко сожалел об этом.
— Почему она до сих пор не встретила достойную партию? Не слышно никаких слухов на этот счёт. Может, у неё слишком высокие требования? К тому же она так искусно готовит баоцзы и постоянно приносит их мне, неужели это не станет проблемой?
Шао Кэ недолго поразмышлял над этим, но ответа, разумеется, не нашёл. Девичья душа — истинная загадка.
— Так… если не снять мокрую одежду, можно замёрзнуть насмерть, но… хм…
Даже Шао Кэ заколебался. Когда она была ребёнком, это не было проблемой, но сейчас —
В этот момент Шао Кэ взглянул в сторону двери и тихо рассмеялся.
— Как раз вовремя.
Собираясь выйти из опочивальни, Шао Кэ заметил, что его волосы всё ещё собраны на затылке… Сегодня он и впрямь был сам не свой. Ловким движением он перевязал волосы и осторожно высунул голову за дверь.
— Ли Шэнь, могу я попросить тебя об одном одолжении?
Появившийся здесь Ли Шэнь, не раздумывая, ответил:
— Я исполню любую твою просьбу.
— В таком случае, зачем ты пришёл сюда?
Лишь после того как Чжу Цуй переодели и укрыли одеялом, чтобы она могла спать в тепле, Шао Кэ наконец обратился к младшему брату.
Ли Шэнь бросил взгляд в сторону опочивальни.
— Что натворила… та женщина?
— Она всего лишь собиралась воспользоваться «ясновидением».
В то же мгновение, как Ли Шэнь осознал смысл этих небрежно брошенных Шао Кэ слов, веер выскользнул из его рук.
— «Ясновидением»?
— Хотя возможности Чжу Цуй простираются гораздо дальше тысячи ли.
— Она хотела применить его в этом дворце?
— Да. Поэтому я пошёл и остановил её.
Ли Шэнь слегка прикрыл глаза.
— Понятно. Тогда я сниму наблюдение.
— О, это так не похоже на тебя, ведь ты всегда так подозрителен.
— Раз она зашла так далеко, у меня нет иного выбора, кроме как поверить. Даже те, кто принадлежит к семье Пяо, могут умереть.
Ли Шэнь поднял с пола веер.
— Удивительно, что семья Пяо до сих пор оставляла её без внимания, несмотря на такие необычайные способности.
— Потому что поначалу… её считали «бездарной».
Ли Шэнь промолчал, услышав задумчивые слова Шао Кэ. Он не стал расспрашивать дальше.
— …Гэгэ.
— М-м?
— П-пожалуйста, завари мне чаю.
— Что такое? Собираешься проторчать здесь до глубокой ночи?
— Н-ну и что в этом такого!
— Хорошо.
Шао Кэ с улыбкой поднялся и погладил Ли Шэня по голове, словно маленького ребёнка.
— Но сегодня мы будем пить не чай, а вино. А перед рассветом ты должен вернуться к себе и хорошенько выспаться. Ведь ты не такой, как я.
При последних словах во взгляде Ли Шэня внезапно засквозила жажда крови. Шао Кэ с горькой усмешкой добавил:
— Я о том, что завтра у тебя работа, шаншу Либу-дажэнь, занятый тысячей дел? Не заставляй Ли Цзянью-дажэнь слишком сильно мучиться от головной боли.
— Ничего страшного, в молодости стоит познать горести, даже если за них придётся заплатить.
— …Кажется, только что кто-то говорил так, будто его самого это совсем не касается.
— Разве это не потому, что ты, гэгэ, не давал мне познать горестей?
Принеся два кубка на ножках и кувшин с вином, Ли Шэнь с серьёзным лицом поднял взгляд на Шао Кэ.
— Если у тебя, гэгэ, будут горести, я непременно выкуплю их все у тебя.
— А-ха-ха, они не так уж дёшевы, понимаешь?
— Хех, для меня нет ничего невозможного.
— Вот как? На самом деле у меня в запасе есть один бесценный товар, имеющийся в наличии, по имени Хун Лишэнь.
Рука, уверенно обмахивавшаяся веером, замерла.
— Изначально я планировал нести за него ответственность и присматривать до самого конца, но раз ты так говоришь…
— …А-а-а, гэгэ!
— Что такое? Хочешь выкупить его и стать самостоятельным?
— …Пожалуйста… пожалуйста, не продавай меня…
Глядя на скорбное лицо младшего брата, Шао Кэ невольно рассмеялся.
— Теперь ты понял? Мои горести не продаются, их нельзя отдать никому. Кроме того, на той же полке лежит товар под именем Хун Цзюлан…
— Эту вещь, пожалуйста, продай немедленно.
— Нет-нет, вы же идёте в одном комплекте. И пока не найдётся кто-то, кто согласится взвалить на плечи эти две вещи вместо меня, я их не продам.
Такое ведь никто не купит.
Ли Шэнь с досадой уставился на старшего брата.
— …Сегодня ты на редкость язвителен.
— О? Неужели это так?
Шао Кэ ловко разливал вино по кубкам, думая про себя: «А ведь, пожалуй, так оно и есть».
Звуки пипа медленно отдавались в его сознании.
— Именно ты — тот мальчик, что обладает задатками рода Хун более, чем кто-либо другой… Ты обязательно должен защитить род Хун, Шао Кэ.
Голос тёти из сна, а ещё Бэйдо, спрашивающий его, почему он ушёл из дома. Действительно, сегодня его постоянно преследуют воспоминания о прошлом.
— Послушай, Ли Шэнь, ты помнишь тётю Юйхуань?
Ли Шэнь удивился столь внезапной смене темы.
— А? Ну, она умерла, когда я был маленьким… Кажется, она была из тех родственников, кого нельзя назвать глупцом.
С точки зрения Ли Шэня, даже теневая владычица, деспотично правившая семьёй Хун из-за кулис, заслуживала лишь такой оценки.
— Редкость, но этот человек ценит гэгэ выше, чем меня. Уже одно это достойно похвалы.
Эти слова в точности отражали абсолютные стандарты Ли Шэня.
— Действительно, если бы не Тётя Юйхуань, семья Хун, вероятно, оказалась бы в глубоком кризисе. Ведь именно она, вернувшись из Хоугуна, фактически взяла в свои руки власть над семьёй Хун. Красивая, умная, прозорливая, честолюбивая женщина с огромной гордостью… А ещё она мастерски играла на пипа.
Услышав последние слова, Ли Шэнь на мгновение замолчал и покачал чарку.
— …Неужели ты и вправду больше не будешь играть?
Даже без подлежащего Шао Кэ понял, о чём говорит диди.
— Этот дурак Цзю Лан до сих пор ошибочно верит, что колыбельные ему играл я.
— Это не совсем ложь, ты ведь и правда играл.
— Никто и никогда не перепутает звучание моей игры с твоей, гэгэ. Хотя я ему об этом ни за что не скажу.
Ли Шэнь шмыгнул носом, припал к чарке и осушил её одним глотком.
— …А если… если я скажу, что хочу услышать это ещё раз, — тоже нельзя?
Шао Кэ не стал уклоняться от этой просьбы.
— Я не буду играть.
Ли Шэнь не спросил «почему». Это была непоколебимая стальная воля: если он что-то решил, то никогда не отступит. Ли Шэнь знал это лучше кого бы то ни было.
Глядя на лицо Ли Шэня, Шао Кэ невольно произнёс с горькой усмешкой:
— …Ну право же, и почему ты так ко мне привязался?
Прежде чем Ли Шэнь успел ответить, Шао Кэ негромко стукнул указательным пальцем по столу.
— Ли Шэнь, — Шао Кэ позвал диди глубоким голосом.
— Только от меня ты не можешь ничего скрыть и не лжёшь мне… вернее, не способен солгать.
— Да.
— Но я поступал с тобой и так, и эдак, и в будущем, если сочту нужным, поступлю так же.
Шао Кэ снова стукнул по столу.
— Хотя ты покорно исполняешь мои просьбы, я твои исполнять не стану. Я не исполню даже такое маленькое желание, как твоя просьба сыграть на пипа.
— …Да.
— Даже твоё исполненное заботы желание, чтобы я «больше не выполнял работу Чёрного Волка», я не исполню. Пожалуй, я не смогу подарить тебе и спокойную жизнь. Как бы усердно ты ни пытался меня остановить, если я решу поступить иначе, то с лёгкостью проигнорирую все преграды. Ты не можешь мне приказывать и сам себе этого не позволяешь. А я буду делать то, что хочу, как и прежде, и так будет впредь.
Голос оставался мягким, но это были слова властелина, не терпящего возражений — голос, который почти никто не знал, голос прямого старшего наследника семьи Хун, которого Тётя Юйхуань наделила высшими задатками.
Ли Шэнь понурил голову, точно увядшая зелень.
— …Да.
— Какой же я ужасный гэгэ, но ты всё равно любишь меня?
— Да.
Услышав этот ответ, данный без тени сомнения, Шао Кэ горько усмехнулся.
— Почему?
Ли Шэнь попытался подобрать слова, но тут же сдался. Ответ у него был, но он совершенно не знал, как облечь его в речь.
— …Почему… это так трудно выразить словами. К тому же, я действительно не могу лгать гэгэ, но у меня есть свои секреты. И раз это связано с одним из них, я тем более не могу сказать.
— О? Что такое? Что за секрет?
— …Если бы я мог сказать, это не было бы секретом.
Глядя на диди, который не желал откровенничать, Шао Кэ невольно вскинул брови. Это и впрямь было редкостью.
— Ох, неужели и у тебя есть от меня тайны?
— По сравнению с твоими, гэгэ, это сущие пустяки. К тому же ты издавна привык поступать только так, как тебе вздумается.
На этот раз он принялся поминать старые обиды.
— Уходишь неведомо куда, а потом внезапно возвращаешься с горой гостинцев. Говоришь, что задержишься надолго, а на следующий день тебя и след простыл. Даже если я хотел броситься вдогонку, ты оставлял на моё попечение Цзю Лана, точно обузу, так что я и шагу не мог ступить. Лжёшь, нарушаешь обещания, вечно пытаешься откупиться подарками с улыбкой на лице.
— Ого, и правда, какой скверный гэгэ. Я всё меньше понимаю, почему я тебе нравлюсь.
Даже самому Шао Кэ стало не по себе. Однако он почувствовал облегчение, заметив, как веки Ли Шэня начали медленно тяжелеть. Похоже, снотворное, подмешанное в вино, наконец подействовало. Усыпить Ли Шэня, чей организм выработал невосприимчивость к самым разным снадобьям, было задачей не из лёгких.
Ли Шэнь осушил чарку одним махом, даже зная, что в неё что-то подмешано; пожалуй, подобное он мог позволить только в присутствии Шао Кэ.
— Гэгэ…
— М-м?
— Ты… ты ведь любишь меня?
Шао Кэ улыбнулся, но не ответил.
— Спи. Ты ведь, должно быть, совсем не отдыхал последнее время, собирая вести из провинции Ча.
— Я не усну, пока ты не ответишь.
— А я тебя не слушаю. Если в этом мире не останется никого подобного мне… ты наверняка истомишься от одиночества и, чего доброго, превратишься в демона.
— Прежде чем это случится, я разыщу гэгэ…
— И по пути прихвати с собой Ли Цзянью-дажэня.
— Так и быть, заберу его в придачу…
— Господин Юй Шунь и Фэнчжу-дажэнь обязательно тебя найдут. И Байхэ Цзи тоже.
— И вот так ты снова собираешься бросить меня и Цзю Лана и уйти куда-то в другое место?
— Верно, быть может, и уйду.
— Не смей недооценивать главу дома Хун и его представителя… С нашим богатством и властью мы найдём тебя, даже если ты скроешься за Радужным водопадом на краю света.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
