Старший брат, даже находясь на самом дне этой сточной канавы, продолжал защищать Янь Цина, в то время как сам Янь Цин изо дня в день думал только о мести Чао Гаю. Он сам начисто отверг даже вероятность того, что старший брат всё ещё жив.
Эти восемь лет для старшего брата, который когда-то стремился стать чиновником и хотел изменить провинцию Ча, наверняка были временем, когда даже дышать было больно. Даже не зная наверняка, жив Янь Цин или мёртв, он всё равно продолжал жить ради него.
А теперь он спрашивал: «Достаточно?» — говоря о том, что больше… не хочет выносить боль жизни.
На самом деле Янь Цин и сам думал так же. Как только он убьёт Чао Гая, он вернётся, чтобы навеки уснуть подле Мэй Таро. Он слишком устал, весь проделанный путь изнурил его до предела. Он думал о том, что когда всё закончится, он распрощается с этой жизнью, в которой не мог спокойно поспать ни единой ночи, и найдёт место для достойного упокоения — место, где не нужно будет убивать.
—— Но по сравнению с той болью, что вынес старший брат, страдания Янь Цина были сущими пустяками.
Лицо Янь Цина наконец исказилось, и он рухнул на колени перед старшим братом.
Лишившийся ног старший брат был телом ещё худее и меньше Янь Цина. Крепко обнимая это истощённое и слабое тело, Янь Цин зарыдал, словно ребёнок.
Шу Ци закрыл глаза и обхватил спину диди.
Ему показалось, что он почувствовал давно забытый запах летнего солнечного света и снова увидел синее небо.
— Прощай… Янь Цин.
Янь Цин, всхлипывая, сделал несколько глубоких вдохов, чтобы суметь произнести эти слова:
— …Ты, должно быть, ужасно устал. Теперь всё в порядке, если хочешь спать — спи… Отдыхай со спокойной душой, гэгэ.
Шу Ци улыбнулся и ответил:
— Спокойной ночи.
……Среди бела дня одна звезда упала, прочертив параболу.
Конец
—— Два месяца спустя.
Цвет неба сменился с летнего на осенний.
Кто-то поднимался на гору Иньлан. Янь Цин по-прежнему лежал на спине на куче соломы, глядя в небо.
Перед глазами возникло перевёрнутое лицо.
— …Ой, это вы, дедушка Юань Сюнь. То, что ты один смог подняться сюда, показывает, что Инь Цзилан и эта гора действительно любят тебя. Кстати, неподалёку живёт один странный горный человек, похожий на наставника — не напитались ли вы с ним схожим запахом?
Странный горный человек? Юань Сюнь почему-то вспомнил о своём друге Сяо… Не он ли это?
— Если ты, ученик, будешь и дальше так унывать, то даже Мастер Нань приуныет.
— Да… Эх… А ведь было бы так хорошо, если бы я тогда послушался твоих слов, дедушка Юань Сюнь.
Юань Сюнь, прибывший в Ляншань, первым делом увидел Янь Цина и пришёл в ужас от его облика, напоминавшего призрака.
С ходу он выпалил:
— Разве я не говорил тебе бежать, если дело примет дурной оборот! Почему ты не поверил мне и начал действовать самовольно?!
Собранное Юань Сюнем войско, казавшееся небольшим, по словам Жуань Сяо У, было сильнейшим из сильных отрядов. Говорили, что среди пришедших были Сунь Сункай, Хэй Яоши, Бай Лэйянь, Сыма Лун и другие супер-пупер-невероятно сильные люди. Действительно, когда Янь Цин увидел флот огромных кораблей, налетающий подобно яростным волнам, он не смог сдержать изумления. Когда Юань Сюнь уверенно заявлял, что с флотом что-нибудь придумает, Янь Цин думал, что тот подготовит другой отряд…
(Я и не ожидал, что он приведёт такое внушительное войско. Разве обычный человек зашёл бы так далеко? Ну и ну!)
Более того, говорили, что все эти люди собрались по собственной инициативе, откликнувшись на одно-единственное письмо Ча Юаньсюня. То есть всё это были личные связи Юань Сюня.
Они потратили несколько месяцев на реорганизацию армии уезда Дунхуа и проведение тщательных тренировок. Разбойники Сажэнь постоянно терпели неудачи при нападениях на окрестные деревни и городки не по какой-то иной причине, а просто потому, что армия стала сильнее. После того как те несколько генералов-демонов обрушились на них подобно стихийному бедствию, здешние войска прошли через суровые тренировки и быстро стали непобедимыми.
Разумеется, помимо Жуань Сяо У, на Ляншань было заслано множество других лазутчиков, так что о плане ночного нападения стало известно заранее, и к нему подготовились со всей тщательностью. Юань Сюнь прибыл на гору Иньлан лишь для поддержки тыловых частей и чтобы отвлечь внимание Мин Сяна, о чём он неоднократно предупреждал Янь Цина.
Но Янь Цин всё же переоценил свои силы и при этом недостаточно доверял Юань Сюню, поэтому действовал самовольно… В итоге он не смог защитить ни друзей, ни старшего брата — он потерял всех.
— Янь Цин, мне очень жаль, что я тогда ударил тебя. Это моя вина — я не сообщил тебе все сведения.
Юань Сюнь, который разрывался между командованием разными отрядами, смог увидеться с Жуань Сяо У только на следующее утро. Узнав, что на Ляншане остался один Янь Цин, сражающийся в одиночку, он тут же изменился в лице и повёл всё войско на штурм. Но когда они прибыли… всё уже закончилось. От увиденного не только Ча Юаньсюнь, но даже такие люди, как Сунь Сункай, Хэй Яоши, Бай Лэйянь и Сыма Лун, не смогли сдержать слёз и лишились дара речи. Повсюду лежали трупы, и со всех сторон доносились стоны.
Всего за один день Ляншань была взята.
После этого Янь Цин бродил повсюду словно призрак. Помимо Ляншани, он обыскивал и окрестности. День за днём он искал своего пропавшего друга.
— …Дедушка, есть новости о том парне?
— Нет… Прости.
Юань Сюнь беспокоился, что Янь Цин так долго не выдержит, и разослал приказы по всем заставам провинции Ча докладывать о любом подростке, похожем на того юношу. Однако прошло два месяца, а вестей по-прежнему не было.
(…Нет, если говорить строго, была одна новость.)
С одной из застав пришло сообщение, что был замечен юноша с похожими приметами. Но, прочитав рапорт, Юань Сюнь решил, что это ошибка. Ведь тот юноша шёл в сопровождении родителей и маленькой дочери — похоже, это была семья из четырёх человек. Тем не менее, поскольку приметы в докладе были очень схожи, Юань Сюнь на всякий случай лично отправился проверить, но к его прибытию те люди уже миновали заставу и скрылись в неизвестном направлении.
Чтобы не давать Янь Цину пустой надежды, Юань Сюнь решил скрыть это.
В этот раз кое-что всё же пошло не по плану. Особенным просчётом стало то, что заместителю главаря Мин Сяну удалось сбежать.
Сначала казалось, что он бежал с Ляншани, осознав, что дело проиграно, но почему-то его ещё некоторое время видели неподалёку с двумя лошадьми. Только когда Ляншань пала и голову Чао Гая выставили на всеобщее обозрение, поступило сообщение, что Мин Сян внезапно исчез. Этот отчёт вызвал у Юань Сюня двойное сожаление.
(Мин Сян был единственной зацепкой в том деле!)
Юань Сюнь уже выяснил, что кто-то из семьи Ча был связан с Мин Сяном. Огромные суммы денег поступали разбойникам Сажэнь именно от этого человека. Однако никак не удавалось схватить этого лиса за хвост. Юань Сюнь рассчитывал, что как только Ляншань окажется в опасности, Мин Сян обязательно свяжется с этим сообщником. Юань Сюнь хотел воспользоваться этим первым и последним шансом, поэтому на время оставил Мин Сяна на свободе, но не ожидал, что этот ход не сработает.
Честно говоря, Юань Сюнь не ожидал, что в нынешней семье Ча найдётся кто-то способный так искусно уничтожать улики и заметать следы. Нет, насколько знал Юань Сюнь, никто из членов семьи на такое не был способен. Разве что Юань Сюнь просто ещё не осознал чьих-то способностей — тогда это другое дело.
Да, например… (Если это ребёнок.)
И в сердце Юань Сюня наконец возник единственный кандидат. Если это действительно так… то семья Ча и впрямь вырастила незаурядное чудовище.
Видя внезапно замолчавшего Юань Сюня, Янь Цин истолковал это по-своему.
— Дедушка Юань Сюнь, не делайте такое лицо. Со мной всё в порядке. Наставник говорил: «Пока не увидел труп, человек жив», и я тоже в это верю. Мы с тем парнем обязательно где-нибудь встретимся в будущем.
И в следующий раз я точно не оставлю его одного. Никогда больше.
Юань Сюнь с нежностью в глазах похлопал Янь Цина по голове и кивнул в знак согласия.
— Так зачем вы сегодня пришли?
— О… Янь Цин, не хочешь ли ты в будущем поставить себе цель стать чиновником и как следует постараться в учёбе? Я имею в виду гражданского чиновника.
Янь Цин широко раскрыл глаза, услышав это.
«Если не начать перемены с самих чиновников, то и говорить не о чем». Услышав однажды эти слова, Юань Сюнь принял твёрдое решение.
— Если у тебя есть такое желание, я могу тебя обучить. Я буду время от времени возвращаться и помогать тебе с уроками. Что скажешь?
Если бы он смог стать гражданским чиновником, то обрёл бы великую силу, как и Юань Сюнь, и смог бы защитить намного больше. Тогда в следующий раз он сумел бы, никого не раня, уберечь то, что ему дорого. Ещё до того как начать раздумывать, Янь Цин уже знал ответ в глубине души.
— Да, я согласен. Я буду стараться.
Совсем как давным-давно, когда он пообещал это гэгэ.
Он станет чиновником, храбро сражающимся на своём поприще, чтобы помочь гэгэ. Пусть он и проделал долгий, кружной путь, прежде чем наступил сегодняшний день, он решил вернуться. Вернуться в то самое место.
— Пусть я и дурак, но я буду прикладывать все силы.
— Нет, даже если ты дурак, это не беда, я найду тебе отличного помощника. Ты уже сейчас обладаешь всеми качествами, чтобы стать хорошим главой области. Я не хочу, чтобы ты ненароком превратился в одного из тех, кто умеет лишь сыпать прописными истинами — таких людей и так предостаточно. Самое ценное в тебе — твой природный инстинкт.
— …Глава области? Это же чиновник целой области? И с чего мне вообще начать возмущаться? Как ни посмотри, это ужасно грубо!
Юань Сюнь прочистил горло и несколько раз кашлянул, чтобы скрыть неловкость.
— …В общем, в ближайшие несколько лет — да, за несколько лет мы вложим в твою голову всё, что только можно. Пока я буду в Гуйяне, ты будешь учиться у моих фужэнь и сына, которые остались в главном доме семьи Ча. Я их предупрежу.
— О-о, ваша фужэнь! Какая она? Наверное, очень женственная, кроткая и добродетельная знатная дама?
— …Послушай, Янь Цин, что бы ты там себе ни вообразил, не питай подобных надежд. Просто иди туда, ничего не ожидая.
На этом Юань Сюнь замолчал. Что же это всё-таки за фужэнь такая?
— Кстати говоря, это нормально? Оставлять фужэнь одну без присмотра? Она не заведёт интрижку на стороне?
— Что? Это невозможно. Не мели чепухи, кроме меня никто такую женщину не полюбит.
— А-а, я вспомнил. Когда цзецзе расставалась со своим возлюбленным, она кричала во всё горло: «Все мужчины — дураки, которые сами изменяют, но не верят, что им могут изменить в ответ! Они думают, что если свалить всё на работу, то это оправдает любой грех. Если они воображают, что женщина будет вечно сидеть и покорно ждать, то они глубоко заблуждаются!»
Юань Сюнь замолчал. Его прошиб холодный пот. Казалось, слова попали не в бровь, а в глаз.
— …П-правда?
— Угу. И она тут же нашла себе нового ухажёра.
— …Сегодня я пойду, загляну в другой раз.
— До встречи. На обратном пути лучше сорви букет цветов и отнеси домой.
Позже, увидев вернувшегося домой с цветами мужа, его жена Ин Цзи воскликнула: «Из какого леса пришёл этот лис или енот-оборотень, принявший облик Юань Сюня?! Мой муж не бывает таким догадливым. Уж своего-то любимого супруга я всегда узнаю, а ну-ка прочь отсюда!» — и в самом деле выставила Юань Сюня за порог. Потрясённый случившимся, Юань Сюнь, хоть никогда и не помышлял об измене, глубоко раскаялся в том, что слишком часто покидал дом — но это уже совсем другая история.
После того как Юань Сюнь ушёл, к Янь Цину подошёл Мастер Нань. На его лице застыло беспокойство.
— Янь Цин, пойдём поиграем с Жуань Сяо У…
— Опять?
— Этот парень хоть и простоват, но готовит просто замечательно.
Если уж учитель назвал кого-то дураком, значит, на жизни этого человека можно ставить крест. Впрочем, этот Дагэ, Жуань Сяо У, хоть и обладал недюжинным умом, на деле был довольно рассеянным; сейчас он трудился не покладая рук на должности чиновника в управе округа Дунхуа. А готовил он и впрямь превосходно.
— А ещё пойдём займём денег. Это такое полезное дело.
Янь Цин пришёл в ужас… С тех пор как Мастер однажды отправился за покупками вместе с Жуань Сяо У, он пристрастился к этим самым «лавкам». Твердил, что люди там всегда разговаривают с ним с улыбкой. Оно и понятно — кто же не будет улыбаться тому, кто пришёл с деньгами. Вот только покупки в лавках требовали трат. И тогда учитель освоил такое понятие, как «взять в долг».
— …Послушайте, учитель. Деньги — это такая вещь, которую, если взял, нужно возвращать. Это не яблоки: если закопать их в землю, дерево не вырастет и новых плодов не даст. Вы понимаете?
— Дурень, такую малость я, конечно, понимаю. Дерево, на котором растут деньги, называется «денежным деревом».
— Да нет такого дерева! Это обычное дерево!
— Интересно, на горе Иньлан можно посадить такое дерево?
И вот так долги Мастера Наня росли как снежный ком, и спустя десять лет учитель и ученик оказались по уши в долгах.
Янь Цин поднял голову и посмотрел в осеннее небо. Над горой Иньлан пронёсся тоскливый осенний ветер.
— Учитель… интересно, когда мы увидимся с ним снова.
Мастер Нань не ответил.
Осеннее небо становилось всё бледнее и словно опускалось ниже.
Сколько бы раз ни сменились времена года, пока не настанет день их встречи.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
