Вернувшись на гору Лунмяньшань, Цю Ин вместе с Юй Хуа тут же подготовили комнаты для всех. Уложив не приходящих в сознание Лю Хуэя и Тринадцатую принцессу, он поручил заботу о них Юй Хуа. Сю Ли и Су Фан, едва сойдя с корабля, почувствовали головокружение и упадок сил, поэтому Янь Цин отнёс их в усадьбу на спине. Сам же Янь Цин, измученный ливнем и морской болезнью, рухнул на кровать и мгновенно заснул.
Лишь Цю Ин не отдыхал ни минуты. Убедившись, что все в порядке, он, не заботясь о том, чтобы сменить промокшую одежду, поспешил в покои братьев.
Чтобы исполнить последнее и самое важное поручение.
— Прошу прощения.
Войдя, Цю Ин невольно удивился.
Три сюнчжана были в сборе, словно специально дожидались его. На их лицах читалось достоинство глав рода Лань. С первого взгляда стало ясно: они не намерены слушать мнение Цю Ина.
Цю Ин поправил растрёпанные дождём волосы. Был лишь один способ переломить ситуацию.
— Гэгэ, прошу вас, давайте заключим пари.
Судя по выражению лиц трёх братьев, они знали, что Цю Ин скажет именно это.
— Если выиграете вы, я сделаю всё по вашему указанию. Но если выиграю я…
Услышав условия и суть ставки, три сюнчжана ничуть не удивились.
Спустя мгновение на благородном лице брата, сидевшего в центре, расцвела улыбка.
— Хорошо, Цю Ин. Мы принимаем вызов. Но ты ведь и сам знаешь лучше других: мы трое ещё ни разу не проигрывали в споре.
Цю Ин с серьёзным лицом молча сел на указанный стул.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Открыв глаза, Сю Ли сразу поняла, что видит сон. Как ни думай, а её отец никак не мог оказаться в провинции Ланьчжоу. С этой мыслью Сю Ли обратилась к Шао Кэ:
— Что случилось, а-де? Что произошло? Почему у тебя такое печальное лицо?
Шао Кэ сначала вздрогнул от неожиданности, а затем едва заметно улыбнулся.
У Шао Кэ было две дочери. Та, другая важная дочь, которую он растил вместе с женой ещё до рождения Сю Ли.
Он не сумел её защитить.
— Да. Для отца всегда мучительно видеть, как дочь взрослеет и покидает его.
— Мне немного неловко, но я ведь так и не смогла покинуть а-де.
— Вот как. Что ж, спи ещё.
Пока Шао Кэ нежно гладил её по голове, Сю Ли со спокойной душой снова погрузилась в мир грёз. Она и впрямь всё ещё не могла оставить отца.
На следующий день, окончательно проснувшись, Сю Ли оторопела, обнаружив, что Шао Кэ действительно находится рядом.
В тот день Шао Кэ пришлось изрядно потрудиться, чтобы объясниться с разгневанной дочерью. План с запиской полностью провалился. Вопрос о его пребывании в Ланьчжоу удалось замять под предлогом прямого приказа вана, но объяснить свои прошлые перемещения было непросто.
Поразмыслив, Шао Кэ сказал:
— Меня привёл сюда Чёрный Волк, он помог мне…
Это заявление привело Цю Ина и Тринадцатую принцессу в такое возбуждение, что ситуация окончательно вышла из-под контроля. Сю Ли, ошеломлённая царящей вокруг неразберихой, в конце концов поверила. Шао Кэ наконец-то удалось спастись.
Сю Ли пошла в комнату Лю Хуэя навестить его.
Лю Хуэй несколько дней блуждал в горах в одиночестве и по возвращении пребывал в глубоком забытьи. Убедившись, что жар спал, Сю Ли с облегчением улыбнулась, ущипнула его за нос и вышла.
Едва Сю Ли ушла, в комнату заглянул Цю Ин. В этот момент Лю Хуэй приоткрыл глаза.
— Цю Ин?
— Вы наконец проснулись. Похоже, лихорадка совсем отступила.
Цю Ин вздохнул с облегчением и положил руку на лоб Лю Хуэя.
Рука Цю Ина была прохладной, что доставляло Лю Хуэю удовольствие.
— Хотите поесть? Если желаете рисовых колобков, я мигом принесу.
— Хочу.
Услышав предложение, Лю Хуэй понял, что зверски проголодался. Если подумать, с тех пор как он вошёл в горы, он ни разу толком не ел.
Цю Ин вместе с Юй Хуа быстро слепили несколько колобков и принесли их Лю Хуэю.
Лю Хуэй рассеянно жевал их, расспрашивая Цю Ина о том, что произошло.
Узнав, что Тринадцатая принцесса и Шао Кэ в безопасности и находятся в поместье, Лю Хуэй от всей души выдохнул и принялся корить себя:
— К счастью, они оба целы… Но оставить Тринадцатую принцессу и Шао Кэ на корабле и в одиночку отправиться в горы — сейчас я понимаю, что с моей головой явно было что-то не так.
— Это верно. Впрочем, вам не привыкать, и они оба не приняли это близко к сердцу.
— Что?..
Цю Ин усмехнулся, но вдруг его лицо стало суровым.
— Сейчас подходящий момент. Хуаншан, позвольте вэйчэню рассказать вам о Тринадцатой принцессе. Вы можете слушать и продолжать есть.
— А? Хорошо.
Увидев, что Лю Хуэй бесстрастно кивнул, Цю Ин начал рассказ о прошлом Тринадцатой принцессы и Сюня.
Когда Сю Ли зашла в комнату к Тринадцатой принцессе, та отжималась от пола.
Сразу догадавшись о цели визита Сю Ли, она горько усмехнулась:
— Ты пришла разузнать о Сюне? Ведь мы договаривались об этом…
Тринадцатая принцесса жестом пригласила Сю Ли сесть.
— Можно Янь Цин и Лили тоже войдут, чтобы сделать записи?
— Да, прошу.
Когда Янь Цин и Су Фан вошли, Тринадцатая принцесса начала рассказ, как и обещала в Гуйяне.
— Причина, по которой Сюнь убил своего отца…
Она тихо перевела дыхание.
— Отец Сюня едва не изнасиловал меня.
Янь Цин и Су Фан, услышав это, пришли в ужас, а Сю Ли замерла в оцепенении.
— Расскажу всё по порядку. Мою мать убили, когда мне было три года. Убийцей тоже был отец Сюня.
Тринадцатая принцесса видела всё собственными глазами через щель в двери.
Цю Ин без утайки поведал Лю Хуэю всё, что знал о Сюне и Тринадцатой принцессе.
Отец Сюня и мать Тринадцатой принцессы принадлежали к роду Сыма и были двоюродными братом и сестрой.
Хотя отец Сюня был глубоко влюблён в мать Тринадцатой принцессы, подругу своего детства, его мечтам не суждено было сбыться. Всё потому, что отец Цю Ина, бывший в то время главой рода Лань, взял её в наложницы.
Хотя отец Сюня и был высокопоставленным наследником рода Сыма, он не мог идти ни в какое сравнение с главой рода Лань.
— Что ещё хуже, мой а-де был человеком особенным.
— Особенным?
По мере рассказа лицо Лю Хуэя становилось всё бледнее. Наконец он понял, почему Тринадцатая принцесса так ненавидела находиться в окружении множества военных-мужчин.
— Можно сказать, это был врождённый талант быть любимым женщинами. У а-де был поистине божественный дар: он любил каждую женщину одинаково, и каждая из них отвечала ему взаимностью. Мать, будучи законной супругой, конечно, пользовалась особым статусом, но он умел проявлять равное внимание и ко всем остальным женщинам в порядке их появления в доме, никого не выделяя. Даже в политических союзах он был беспристрастен. И после женитьбы на новой наложнице он никогда не отдалял от себя прежних. Отец действительно был тем мужчиной, которому прощали наличие многих наложниц и которого при этом искренне любили.
Мы, пятеро братьев, пошли, видимо, в мать и не унаследовали этого отцовского таланта.
Мать Тринадцатой принцессы выдали замуж ради укрепления связей между родами Сыма и Лань.
Несмотря на это, отец горячо принял её и очень ценил. Она была женщиной мягкой снаружи, но твёрдой внутри, и не стремилась к большему, чем имела. Даже при том, что её происхождение уступало лишь главной супруге рода Лань, она никогда не кичилась этим и вела себя скромно.
С тех пор как родилась Тринадцатая принцесса, она довольствовалась спокойной жизнью в окружении нескольких служанок.
Мать Тринадцатой принцессы действительно глубоко любила своего мужа, главу рода Лань, и доверяла ему.
— Но отец Сюня, похоже, не мог смириться с этим фактом.
Он никак не мог забыть свою кузину и был убеждён, что она всё ещё любит его. В ту ночь он самовольно пробрался в покои матери Тринадцатой принцессы. Столкнувшись с яростным сопротивлением и отказом, он пришёл в неописуемое бешенство…
Цю Ин закрыл глаза. Даже сегодня он не хотел вспоминать, в каком ужасном состоянии тогда нашли тело.
Это было злодеяние, абсолютно непростительное для мужчины — нет, для человека вообще.
Сюнь заметил, что отец по возвращении ведёт себя странно, и невольно спросил его о том, что случилось. Однако тот не только не выказал ни малейшего намерения раскаяться, но и, вспомнив, что там осталась девчонка, приказал Сюнь пойти и убить её тоже.
Цю Ин как раз встретил Сюнь, и они вместе поспешили к поместью Тринадцатой принцессы.
Сюнь велел Цю Ин ждать снаружи поместья, а сам вошёл внутрь.
Поскольку оба они смутно чувствовали серьёзность положения, Цю Ин согласился. Он был готов немедленно броситься внутрь, если ситуация примет дурной оборот.
Лишь три дня спустя Сюнь вышел из дома, неся на плечах едва живую Тринадцатую принцессу.
Сюнь лишился правого глаза. Но Цю Ин и тогда ни разу не выместил гнев на Тринадцатой принцессе.
Эта маленькая сводная мэймэй отчаянно пыталась защитить муцинь, а Сюнь изо всех сил оберегал её душу. И только.
Чтобы Сюнь смог забрать Тринадцатую принцессу без наказания, Цю Ин связался со своим отцом, главой семьи Лань.
Отец согласился и решил официально передать Тринадцатую принцессу в род Сыма в качестве приёмной дочери. В то время Тринадцатая принцесса буквально ни на шаг не отходила от Сюнь, так что этот шаг был вынужденным.
Отец Сюнь страшно разозлился из-за того, что глава семьи Лань узнал об этом деле, и под надуманным предлогом выгнал Сюнь из дома, отправив его к живущему в уединении Сыма Лун.
Цю Ин считал, что это, несомненно, к лучшему. Хотя Сюнь и лишился статуса старшего сына рода Сыма, Сюнь оставался Сюнь. Отношения между ними остались прежними, и ничего не было потеряно.
О порядочности Сыма Лун ходила добрая слава, и если бы эти двое выросли у него, это пошло бы им только на пользу.
Они должны были жить счастливо.
Тринадцатая принцесса подрастала и всегда любила Сюнь. И Сюнь любил Тринадцатую принцессу как женщину, а не из жалости или чувства братства. Прошёл год, и тринадцатилетняя Тринадцатая принцесса расцвела и стала столь прекрасной, что Цю Ин лишился дара речи.
Она была точь-в-точь как её покойная муцинь.
Так и случилось это событие.
Отец Сюнь, никогда прежде не переступавший порога дома Сыма Лун, почему-то внезапно решил туда наведаться.
Когда Цю Ин получил это известие, он сразу понял, что последует дальше. Тогда он впервые в жизни горько пожалел о том, что служит во дворце.
Тринадцатая принцесса, скорее всего, не смогла сопротивляться. Она всегда терзалась виной за то, что Сюнь исключили из рода Сыма, и глава рода Сыма не мог этим не воспользоваться. К тому же разница в их силах была огромна.
Вслед за этим Сюнь убил своего отца.
Тринадцатая принцесса ничего не отнимала у Сюнь. Напротив, это у неё всегда отнимали самое драгоценное. Поэтому Цю Ин ни в коем случае не винил её.
Подобно тому как Тринадцатая принцесса чувствовала вину перед Сюнь, Сюнь тоже испытывал глубокую вину перед Тринадцатой принцессой.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
