— Ну честное слово! Неужели ты только и можешь, что бросаться короткими фразами! Кем ты себя возомнил? Впрочем, оно и к лучшему: не могу же я вечно подстригать тебя, пора бы уже и другим…
Внезапно настроение Ли Чэня, казалось, резко испортилось.
Лилия была вынуждена сдаться.
— Я… я поняла… Я подстригу… Но что ты будешь делать, если меня и правда не станет?..
— Да как угодно.
— И то верно. Кто-нибудь другой подстрижёт.
Лилия тут же смирилась, а вот у Ли Чэня стало странное лицо, он словно погрузился в раздумья.
— Ладно, иди скорее. Не забудь вытереть волосы насухо. Иначе легко простудиться.
Лилию это ничуть не задело, и она прямиком вытолкала Ли Чэня в купальню.
Однако после купания Ли Чэнь вернулся с волосами, с которых вовсю капала вода.
Лилия невольно задрожала всем телом.
— Ты что, издеваешься надо мной?! Разве я не говорила, что так легко простудиться!
— Хм. Ну и что с того. Не смей мне приказывать.
Совсем не изменился. Лилия приложила ладонь ко лбу.
(Нет, неужели и это моя вина?)
Стоило ему оказаться рядом с ней, как Ли Чэнь становился именно таким. Лилия вздохнула, тщательно вытирая полотном его мокрые волосы.
Ли Чэнь закрыл глаза и послушно опустил голову, отдаваясь в её руки.
— Кстати, поздравляю тебя с получением звания банъянь, Ли Чэнь.
— Хм.
— Ты ведь сделал это нарочно?
Ли Чэнь резко распахнул глаза.
Стоявшая за его спиной Лилия заговорила с явным любопытством в голосе. На лице у неё наверняка было именно такое выражение.
— Ли Чэнь, ты ведь оставил лист пустым, отвечая на последний вопрос столичного экзамена?
Каждый год темы экзаменов менялись, и лишь последний вопрос всегда оставался неизменным.
— Какую цель вы преследуете, становясь чиновником, и как намерены управлять этой страной?
Это был единственный вопрос, на который не существовало правильного ответа.
Если Ли Чэнь и потерял баллы, то наверняка именно на нём. Так считала Лилия.
И правда. Ли Чэнь скорчил крайне недовольную мину.
— …Ну и что?
— Я тобой восхищаюсь.
Лилия зашла вперёд и, глядя Ли Чэню в лицо, произнесла:
Ли Чэня не интересовали ни государство, ни чиновничья служба. Он пошёл на государственные экзамены кэцзюй лишь потому, что хотел быть рядом со своим гэгэ. Но на деле людей, которые всем сердцем жаждали стать чиновниками и служить стране, но раз за разом терпели неудачу, было великое множество, как волос на корове.
Для таких людей, как Юй Шунь-сяньшэн и Фэнчжу, которые изо дня в день не щадя сил учились ради мечты о службе и пробивались наверх благодаря убеждениям и труду, Ли Чэнь был тем, кто выставлял всех полными дураками. Никаких убеждений, никаких усилий и ни малейшего желания становиться чиновником. Страна, король, народ — всё это было ему безразлично. Ему просто нужен был повод остаться в столице, и для тех, кто провалился, подобная причина была настолько скверной, что хоть плачь.
В том, что ленивый гений побеждает трудолюбивого простого человека, нет никакой ценности. Таково было мнение Лилии.
В этом отношении Ли Чэня можно было назвать худшим из мужчин. Однако у него было одно достоинство, которое Лилия не могла не признать.
Он никогда не лгал.
Для Ли Чэня, чьи мотивы были на сто процентов нечистыми, единственным честным ответом…
…было отсутствие ответа.
Именно потому, что иногда он совершал подобные поступки, Лилия до сих пор могла с ним общаться.
Если король и верные подданные, прекрасно зная, что Ли Чэнь и не помышляет о службе на благо страны, всё же не желали отпускать его и делали чиновником, то это была их проблема, и самому Ли Чэню не в чем было себя винить.
— Было бы слишком нелепо, если бы такому скверному кандидату, как ты, присвоили звание чжуанъюань. Если бы ты набрал больше баллов, чем Юй Шунь-сяньшэн, у этой страны не было бы будущего. Других серьёзных учеников было бы слишком жаль. Пожалуй, они бы и вовсе потеряли храбрость когда-либо снова приходить на кэцзюй. Ах, как хорошо, что ты стал банъянь. Теперь я могу поздравить тебя от всей души. Поздравляю, Ли Чэнь. Ты по-настоящему велик!
Лилия обхватила голову Ли Чэня полотном и принялась её ерошить.
Видя, что Лилия искренне радуется, Ли Чэнь разом обмяк и не нашёлся что возразить.
Внезапно Ли Чэнь уставился на бледную щёку Лилии. На левую щёку, по которой она получила пощёчину от Юй Шунь-сяньшэна вместо него. Лилия тут же это заметила и тихонько рассмеялась.
— Юй Шунь-сяньшэн ведь велел тебе хорошенько передо мной извиниться?
— …Л-Ло Суо!
Лилия как ни в чём не бывало продолжала вытирать волосы Ли Чжэня, выжидая.
Ли Чэнь отвёл взгляд. Казалось, он мучительно раздумывал над тем, как же ему следует извиниться перед Лилией.
Ли Чэнь никогда раньше не извинялся перед Лилией. С его заносчивым характером, заставь его сейчас покорно просить прощения, он бы наверняка предпочёл убиться, расшибив лоб о кусок доуфу.
Глядя на его мучения, Лилия невольно прониклась сочувствием и сдалась.
— Ладно уж. Я не в обиде. Потому что знаю, что ты хочешь сказать. Но не смей говорить подобное другим. Тебя возненавидят и оборвут с тобой всякую связь.
“Нельзя так потакать ему”, — Лилия и сама подивилась своей мягкости. Впрочем, то, что этот Ли Чэнь вообще задумался о том, стоит ли извиняться, уже было чудом.
На лице Ли Чэня отразилось облегчение, заметное даже постороннему.
— Не шевелись, я подстригу тебе чёлку. Если дёрнешься и я отрежу лишнего, не вини меня.
Ли Чэнь послушно сидел. Он наблюдал за тем, как ловко двигаются белые тонкие пальцы Лилии. Ли Чэню, похоже, очень нравилось, когда Лилия занималась его волосами. Или, скорее, по какой-то причине никто, кроме неё, не мог этого делать. От одной мысли, что кто-то чужой прикоснётся к его волосам, его тошнило. Поэтому он и не стригся целых два года.
— Кстати говоря, Фэнчжу передал тебе письмо.
Ли Чэнь швырнул письмо. Пока Лилия разворачивала и читала его, Ли Чэнь с интересом спросил:
— Так ты пойдёшь? Послезавтра, в ту лавку с рисовыми лепёшками с красной фасолью.
Лилия остолбенела. Откуда Ли Чэню известно содержание письма?
— Ли Чэнь!! Как ты мог без спросу прочитать чужое письмо?! Не смей так больше делать!
— Ты идёшь или нет?
— Ну… во-первых, он заботился о тебе, так что мне стоит пойти и поблагодарить его. К тому же я люблю рисовые лепёшки с красной фасолью.
— Я поражаюсь тебе. Фэнчжу ведь смотрит на тебя как тигр на добычу. Можешь принарядиться и идти. Но почему опять лавка с рисовыми лепёшками? Глупость какая-то. Неужели он думает, что так тебя легче завоевать?
Глаза Лилии округлились от удивления… Смотрит как тигр на добычу?
— Что?.. Ой?! Но мы же виделись всего один раз?!
— Что касается этого парня, говорят, что ты — единственная женщина, не считая родни, которая с самого его рождения смогла вынести его внешность и нормально с ним поговорить. Он уже решил, что ты — та самая, суженая, и даже намерен на тебе жениться.
— Э-э?! Подожди. Хоть мне и приятно слышать такое, но в таком случае я не могу пойти!
— Иди! Иначе в каком положении окажусь я?!
— Дурак! Плевать на твоё положение! Подумай сам, послушай, Ли Чэнь, это же я! Ты ведь лучше всех знаешь, каково моё положение в Гуйяне!?? Я наверняка доставлю Фэнчжу-сяньшэну хлопот!
— Фэнчжу из семьи Хуан, он что-нибудь придумает.
— Да послушай же, даже семья Хун всё время держала меня под домашним арестом в провинции Хун. Что сможет сделать семья Хуан? То, что я благополучно провела этот месяц, — лишь заслуга того, что я пряталась в поместье семьи Хун! И то, что я постоянно носила с собой этот веер, подаренный тобой, тоже сыграло роль.
Лилия, прежде чем едва не свалиться от жара, достала веер, который бросил ей Ли Чэнь.
На рукояти была вырезана печать «Тунчжу Фэнлинь». Стоило лишь иметь её при себе, как можно было получить защиту «Теней».
— Если мы будем разгуливать вместе, это может навлечь неприятности на Фэнчжу-сяньшэн. Сейчас не время для игр. Ведь он твой первый друг, разве нет!
Ли Чэнь резко отвёл взгляд. Похоже, ему просто было весело.
— Поэтому я не могу с ним общаться… Хотя я тоже считаю, что он хороший человек.
Лилия немного смущённо открыла свои чувства. Ли Чэнь, слегка удивлённый, приподнял бровь.
Лишь его лицо выходило за рамки обычного; столь честного и благородного юношу она прежде никогда не встречала. По правде говоря, если бы представился случай, она бы очень хотела поговорить с ним снова. К тому же платок был уже давно постиран, отутюжен и лежал при ней, чтобы она могла вернуть его в любой момент.
Если бы она была простого происхождения, то наверняка открыто выразила бы свою радость.
— Ты ведь понимаешь? Моё положение слишком необычное. Я… человек, которого не должно быть в этом мире.
— К чему такое печальное лицо? Всего-то сходить в лавку с рисовыми лепёшками с красной фасолью, что в этом такого? Разве ты только что не хотела пойти?
— Это верно, но…
— К тому же Фэнчжу тебе ещё ничего не сказал. По-моему, ты слишком много о себе мнишь.
— Это всё из-за твоей чепухи!! Ты просто невыносим. С каким лицом я теперь должна с ним видеться? Если не хочешь потерять редкого друга, больше так не делай!
— Хм!
Он отвернулся, и перед его глазами оказались длинные, мягкие и слегка вьющиеся волосы Лилии.
— Хотя я и считаю его хорошим человеком…
Ли Чэнь почему-то внезапно разозлился и потянул её за волосы. На ощупь волосы Лилии были просто чудесными.
Лилия рассердилась.
— Больно! Они же выпадут!! Перестань так пакостить! Послушай меня. С таким поведением ты…
— С таким поведением — что?
— …Нет, ничего.
«С таким поведением на тебе никто не захочет замуж!» — она хотела сказать именно это, но вовремя осеклась.
— Кстати, ты ведь тогда был вместе с Фэнчжу-сяньшэн? У тебя была назначена встреча с кем-то в Юаньэ лоу?
С воодушевлением спросила Лилия. После того случая Ли Чэнь сразу вернулся домой, ни с кем не развлекаясь, так что она так и не выяснила, ради кого он туда приходил.
— Ну скажи, скажи, я не буду над тобой подшучивать, признавайся.
От таких расспросов Ли Чэнь раздражался всё больше. Кто бы мог подумать, что «Пипа-цзи, ради которой рушатся царства», — это Лилия.
— Замолчи! И вообще, что ты там делала?! Зачем вздумала играть на пипе!
Когда они были в семье Хун, она никогда не играла даже перед Ли Чэнем, если не случалось чего-то особенного.
На этот раз растерялась уже Лилия. Она не могла сказать ему: «Я пошла туда, чтобы найти тебе жену». Ли Чэнь больше всего ненавидел, когда кто-то вмешивался в его личные дела.
Оба одновременно отвели взгляды, и на этом разговор закончился.
— Ах, точно. Завтра я ухожу по делам, так что ты встреться с Цзянем, как мы и договаривались.
— Теперь, когда ты об этом заговорила, кажется, действительно был такой парень. Что с ним?
Лилия широко раскрыла рот от изумления. «Кажется, действительно был такой парень»? Это ещё что такое?!
— Дурак! Ни в коем случае не говори ему такого! Для Цзяня ты — великий благодетель, который его спас! Весь этот месяц он отчаянно учился. Он так старался только ради того, чтобы ты похвалил его при встрече. И ещё. Хотя бы на четверть шичэня усмири свой нрав, не разрушай фантазии Цзяня… нет, его мечту! Уж не знаю, как так вышло, но он твёрдо верит в то, что ты «прекраснейший человек»! Раз уж ты его подобрал, на то должна быть причина, верно? Ты ведь не из тех, кто совершает глупости по минутной прихоти. В любом случае, ты должен будешь хорошенько объяснить ему эту причину.
О том, что эти слова не только не возымели действия, но и привели к обратному эффекту, она узнала на следующий день.
На следующий день под вечер Лилия, закончив с делами, вернулась в поместье семьи Хун и обнаружила, что в доме царит мрачная атмосфера.
У Лилии возникло дурное предчувствие. Оглядываясь на события вчерашнего и сегодняшнего дней, причина могла быть только одна.
— …Где Цзянь?
— После встречи с Ли Чэнь-дажэнь он заперся в своей комнате и ничего не желает говорить. Что же делать, Лилия-сяоцзе? Вдруг он почувствует, что мир погрузился во тьму, и решит покончить с со-со-собой?!..
Всегда исполнительный и добросердечный слуга при этих словах не выдержал и разрыдался.
— А Ли Чэнь?
— Ушёл куда-то с невозмутимым видом.
— Совершенно безнадёжный мужчина! Наверное, сдал экзамены и отправился к Шао Кэ-дажэнь. Вот же негодяй!
Лилия, даже не заметив, что говорит тоном Жанье, поспешила к комнате Цзяня. Дверь была заперта, но она, недолго думая, выбила её и ворвалась внутрь.
— Цзянь! Ты жив?!
— Лилия-сяоцзе…
Обернувшийся Цзянь за один только день, что они не виделись, успел ужасно исхудать, а на его лице застыла горькая усмешка.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
